Повяжите ленточку

Нам часто задают вопрос: какой смысл в ленточках?
Что это - только символ протеста?
Нет, это больше, чем просто символ, и больше, чем просто протест.

Нам годами промывали мозги, рассказывая, что наш народ стерпит все. Нам годами говорили, что народ безволен, пассивен, что у каждого из нас "своя хата с краю" и поэтому с нами можно делать все что угодно...
Мы верили и понимали, что бессильны что-нибудь изменить...

Так было до 24 сентября, но в тот день терпение лопнуло у очень многих из нас. Наши души, наши сердца отказались принять цинизм власти, передающей пост Президента нашей страны как эстафетную палочку.

Мы поняли, что просто не имеем права стоять в стороне и смотреть, как наша страна, наша жизнь остается в руках мошенников и воров еще на долгие годы. Впервые за много лет мы проявили себя как Граждане: мы пошли на Выборы - выбирать власть.
И хотя мы понимали, что совсем без фальсификаций не обойдется, но такой неприкрытой лжи, такого грандиозного обмана, такого фарса не ожидал никто.

Именно это чувство - чувство оскорбленного собственного достоинства, чувство обиды за себя, за свою страну, за свой народ - вывело на улицы 10 декабря столько людей!
По всей стране нашлись люди, которые сказали: МНЕ НЕ ВСЕ РАВНО! Я больше не буду бояться, я пойду защищать мою страну, будущее моих детей, землю, которую берегли для нас предки...

Все, кто вышел на площадь, запомнили это прекрасное чувство - мы были рады видеть друг друга там. Видеть единомышленников, понимать, что ты не один, что нас таких много, - это большое счастье, и мы долгое время были лишены его.

Белые ленточки могут помочь нам подарить это чувство единения не сотням тысяч вышедших на митинг, а миллионам наших соотечественников.
Белые ленточки могут превратить наших соотечественников в настоящий НАРОД, в людей, готовых отстаивать свои права, кем бы они ни нарушались.

В стране, где есть НАРОД, где люди неравнодушны и готовы помогать друг другу, НИКАКАЯ ВЛАСТЬ НЕ СМОЖЕТ ВОРОВАТЬ БЕЗНАКАЗАННО.
И это наш единственный способ сделать нашу страну свободной, богатой, а ее граждан счастливыми.

И мы призываем всех хороших, неравнодушных людей повязать прямо сейчас белые ленточки И НЕ СНИМАТЬ ИХ, пока мы не увидим, как нас много.

Белые ленточки на сумочке, на лацкане пиджака, на запястье, на окне дома, на антенне машины, на двери офиса.
Глядя на вас, на наши белые ленточки, другие люди поймут, что рядом с ними живут те, кто уже не боится отстаивать свои права. И люди, которые сейчас боятся протеста или не верят в свои силы, тоже встанут в наши ряды.

Повязать ленточку - это так мало. Но сделайте это - и через пару дней вы почувствуете, что стали выше ростом. День за днем, надевая ленту, выдавливать из себя раба, выдавливать страх и унижение, накопившиеся за долгие годы.
И, наконец, увидеть идущего на встречу единомышленника, свободного человека с чувством собственного достоинства.
Улыбнуться друг другу и почувствовать - НАС, ХОРОШИХ ЛЮДЕЙ, МНОГО!

И наступит тот миг, когда мы поймем, что живем уже в другой стране! В стране свободных Граждан, где один за всех, а все за одного.
В такой стране всем нам жить будет гораздо веселее и приятней!

Носите ленточки! Дарите их друзьям, соседям и знакомым!
Мы, русские люди, выходим из тьмы средневековья. Мы обретаем свой НАРОД! А вместе мы сила!

Солидарность - главное оружие

Меня задержали 6 декабря на Гостином дворе около 7 вечера перед началом акции протеста против фальсификации выборов. Видимо, по наущению Центра «Э» или еще каких-то важных людей меня превентивно задержал ОМОН – четыре человека подошли ко мне и забросили в автозак. Наверное, я был одним из первых задержанных на акции, на которую так и не попал.

В дальнейшем в этот же автобус поместили еще человек 20, нас довезли до одного из отделов полиции, где составили протокол по ст. 19.3 (неповиновение сотруднику полиции) на всех, вне зависимости от того, кто что делал, кто в чем участвовал. Среди задержанных было несколько абсолютно случайных людей, которые договорились со своими друзьями встретиться на Гостином дворе и попали под этот замес. Но ко всем их просьбам полиция была глуха, всех закрыли по камерам до утра, до суда.

Утром нас повезли в суд, в печально известный 203-й участок. Там работает мировой судья Кузнецов, который знаменит своими судебными решениями, связанными с вынесением арестов активистам «Стратегии-31».

Как говорили полицейские по дороге в суд, было около 200 задержанных, многие просили перенести рассмотрение дела по месту жительства. Эти ходатайства в основном удовлетворялись, потому что рассмотреть 200 дел Кузнецов физически не мог. Однако в отношении тех, на кого указывали присутствовавшие в здании суда оперативники Центра «Э», Кузнецов проводил судебное разбирательство. К числу этих людей отнесли и меня.

Сначала меня приковали в коридоре наручниками к сиденью. Потом оперативники долго совещались с судьей, созванивались с начальством – видимо, решали какие-то вопросы относительно меня. Через полчаса меня завели в зал суда, там была толпа полицейских, они уже сразу вывели конвой, чтобы меня этапировать, и Кузнецов практически без разговоров вручил мне уже заготовленное постановление о том, что я арестован по статье 19.3 на 15 суток.

Я не мог заявить никаких ходатайств, не мог пригласить адвоката, не мог ничего сделать, потому что решение уже было готово, и улыбающийся Кузнецов меня с этим поздравил. После меня доставили в тот же отдел полиции, где оформили все документы, и повезли на Захарьевскую, 6 в спецприемник ГУВД Санкт-Петербурга для административно арестованных.

Я принял решение объявить голодовку, поскольку считал, что это продолжение протеста в тех условиях, в которых я оказался. Я знал, что помимо меня порядка 10 человек получили арест – от пяти до десяти суток. Первоначально со мной в камере находился один из активистов «Другой России», он тоже присоединился к голодовке, и нас рассадили, опасаясь, видимо, что скоро весь спецприемник начнет голодать. Голодовку я продолжал, несмотря на настойчивые просьбы руководства спецприемника прекратить. В какой-то момент меня осмотрел врач, меня отвезли в больницу, где сделали анализ крови. По результатам этого очень «основательного» медицинского исследования врачи и руководство спецприемника сочли, что я могу и дальше находиться в заключении и продолжать голодовку.

В течение этих 15 суток была рассмотрена кассационная жалоба в суде Центрального района, однако судья лишь исключил из постановления Кузнецова такое замечательное доказательство, как справка из Центра «Э» об мне о моих задержаниях. Стало очевидно, что справка не имеет отношения конкретно к этому административному делу. Арест мне был сохранен, я отбыл все 15 суток на Захарьевской.

У меня были предположения, что возможен и второй арест. Еще когда я сидел в суде у Кузнецова, у сотрудников полиции возникла перепалка – некоторые знали меня и хотели везти к себе в Петроградский район, потому как на меня там вроде как оформлен привод. В итоге сотрудники Центра «Э» воспользовались этой возможностью, поскольку не истек срок по другому административному делу, связанному с акцией протеста 16 октября 2011 года, когда активисты «Народной доли» и инициатива «Еда вместо бомб» провели акцию на крейсере «Аврора». По сути я занимался информационным освещением акции, в ней самой я участия не принимал. Задержали меня уже после акции поздно вечером, когда я пришел в отдел полиции с передачкой для товарищей. До этого я заметил, что за нами следят сотрудники Центра «Э». Так началось следующее дело.

Первоначально суд был перенесен для того, чтобы я мог найти защитника, и в дальнейшем я не получал никаких повесток. Однако, как только я собрал свои вещи и собирался выходить из спецприемника после первого ареста, меня встретили оперативники Центра «Э» и препроводили в 43-й отдел полиции, где представили документы, что на меня привод оформлен. На следующее утро меня повезли в суд по новому административному делу по статье 20.1 Административного кодекса (мелкое хулиганство) за то, что я якобы ругался матом.

К концу второго ареста совершенно не случайно всплыло уголовное дело о вандализме в отношении рекламного щита ОНФ. Оно появилось в 20-х числах сентября, но никаких шевелений по нему практически не было до декабря. Даже судья, который рассматривал меру пресечения 4 января, несколько раз задал вопрос дознавателю: «А что ж вы делали три месяца?» Дознаватель, краснея и бледнея, говорила, что проводилась экспертиза по отпечаткам пальцев. На что судья ей сказал: «Как же так – за три месяца одна экспертиза?» То есть явно это дело лежало, ждало своего часа. Когда время пришло, этот механизм был запущен, чтобы продолжить мое тюремное заключение, возможно, до марта, до президентских выборов.

Но эта система дала сбой из-за того, что господа из репрессивных органов довольно халатно отнеслись к подготовке судебных материалов. Сочли, что достаточно перечислить все основания для ареста, которые есть в Уголовном кодексе, не особо пытаясь подкрепить это какими-то доказательствами. Стандартно говорили на суде, что я буду скрываться, не являться в суд, оказывать давление на свидетелей. Причем у них уже такой пухленький том этого дела, а я знаком только с экспертизой по отпечаткам пальцев. Что там еще есть, я до сих пор не представляю, меня с делом никто не знакомил. Видимо, там все свидетели уже опрошены, хотя непонятно, кто мог бы быть свидетелем. То есть на кого я могу давить, неизвестно.

Наши взаимоотношения с сотрудниками силовых структур длятся уже довольно давно, года четыре – с того момента, когда нас задержали во время акции «Еда вместо бомб». Мы раздавали еду бездомным и всем нуждающимся в знак протеста против милитаризма и социальной несправедливости. В отделе полиции появился человек в штатском, представившийся как сотрудник Центра «Э». Он вел себя очень неадекватно, оправдывая себя тем, что был контужен в Чечне. Он как-то привязался к одному товарищу, я в это вмешался и несколько его осадил. И потом мы уж часто стали сталкиваться.

В Питере есть две структуры: ОРБ по Северо-Западу (оперативно-розыскное бюро, которое курирует весь Северо-Западный регион) и городской Центр «Э». Периодически то одна, то другая структура какой-то интерес ко мне проявляет. Сейчас мое дело курирует городской Центр «Э».

Позиция моего адвоката Игоря Рябчикова состоит в том, что порча рекламного щита не является вандализмом, потому что это не памятник культурного наследия и не малая архитектурная форма, это просто некий объект. Действия в его отношении могут рассматриваться в пределах Административного кодекса, поэтому защита будет настаивать на переквалификации обвинения.

Я очень благодарен всем тем людям, которые проявляли солидарность со мной. Я просто поражен ее масштабами, только сейчас я в полной мере осознаю, какое огромное количество подчас совершенно мне незнакомых людей и с очень разными политическими взглядами принимали участие в кампании солидарности. Это мне кажется очень важным. Как говорил покойный Стас Маркелов, солидарность – наше основное оружие. Ни бог, ни царь, ни закон, никто не поможет нам, кроме нас самих. И я сейчас это осознаю очень четко.

Огромное спасибо моим друзьям, товарищам, просто незнакомым людям, откликнувшимся на эту ситуацию. По большому счету, я оказался на свободе благодаря работе адвокатов и благодаря всем тем людям, которые мне помогали. Если бы не это, я бы продолжал гнить в тюрьме. Спасибо всем огромное.

Частный мотив для общего согласия

Проснулась спящая красавица - российская политическая жизнь! Стремная, и, прямо скажем, не особо привлекательная девица.

После 10 декабря, после Болотной, под новые организации и объединения уже написаны десятки политических проектов.

Легко и приятно было бы еще пообсуждать правильную политику на междусобойчиках, сидя в сторонке и мудро выжидая, - только некогда.

В ближайшие две-три недели многие мои знакомые, неглупые москвичи, объединятся с сотнями новых, незнакомых им ранее людей в Объединения, Ассоциации, Лиги и Унии избирателей, чтобы личным действием подтвердить звание гражданина. Только честные, активные и бескорыстные граждане - источник истинного народовластия и верховенства права.

Я постараюсь быть с теми, чья репутация не испорчена публичной и всем известной ложью, коррупцией, покровительством преступников.

Я намерена пока не замечать очевидных идеологических разногласий в рядах тех, кто борется всерьез с партией воров и жуликов, и вдобавок - лжецов и душегубов.

Но дьявол, как всегда, кроется в деталях.

Уже сейчас весьма противно видеть тех, у кого сильно «снесло крышу».

Люди, которым едва исполнилось 25 лет, уже почти наяву видят себя российскими министрами, не меньше. Они выбирают будущего премьера и президента - для того чтобы получить статусную должность себе, хорошему.

Маленькие бонапартики размахивают лозунгами про честные выборы. Им срочно хочется большой народной любви к себе, так как любви своих давних сторонников им уже мало.

Кто-то, еще ничего не сделав, уже рвется отвоевывать себе квоты в будущих организациях и трибуны на будущих митингах...

Те, кто узнал себя, пожалуйста, не бросайтесь немедленно какашками - не отвечу. Некогда вас разоблачать и осуждать. Это не только несвоевременно, но и просто скучно. Можно для краткости в очередной раз обозвать меня «продажным либералом» - а дальше мирно займемся общими делами.

Теперь к вещам серьезным.

Административный ресурс действует постоянно, не только в период выборов. Пока оппозиция копит слюну, чтобы расплеваться друг с дружкой, большие и маленькие начальники работают. Подкупают премиями и запугивают взысканиями тех, кто "отличился" на прошлых выборах и готовится фальсифицировать все последующие. Я недавно сама случайно услышала такой сеанс раздачи плюшек и шлепков на районном собрании сеятелей разумного, доброго, вечного. Нечем было зафиксировать - но, если еще случится, торжественно обещаю предоставить суду истории и просто суду и речи, и уголовные рожи этих начальников.

Так называемые «политзанятия» вооруженного отряда режима - полиции и внутренних войск - ежедневно вливают в головы бедных молодых парней ушаты лжи. Сервильные судейские крысы тоже готовятся к обороне.

В активе режима есть еще весьма обширный арсенал насильственных мер, которые пугают все меньше. Однако умный опричник знает, что прямые покушения на жизнь и свободу другого возвращаются бумерангом народного презрения и ненависти. Более эффективными и привлекательными им могут показаться методы более подлые. Обнародование незаконных «прослушек» и «постельного кино» с участием известных участников борьбы за честные выборы - это, возможно, только разминка. Взятие заложников и взращивание провокаторов - любимые их методы.

Молодые активисты, которые сейчас создают проектные команды, отбирая в них любого, кто имеет актив реальных дел и печальный опыт политпреследований, каждого, у кого отличные деловые качества, рискуют в ближайшее время столкнуться с азефовщиной - если уже не столкнулись.

Вспомните Городницкого: «Но что тебе святая цель, когда пробитая шинель от выстрела дымится на спине?»

Я вижу только одну возможность уберечь от этого своих друзей: развивать чувство интуитивного доверия к тому, кто рядом, основываясь на вещах вполне символических. Вспомним прошлое - мы ведь не спорили на кухнях о том, какая из песен Галича наиболее правильная. Интонация и акценты его песен не позволяли фальшивить и оказались более надежными, чем пафос «Так жить нельзя!» и «Вор должен сидеть в тюрьме!» нынешнего путинолюбца Говорухина.

Да, и в диссидентском движении были люди, в предложенных режимом обстоятельствах давшие показания на товарищей, призвавшие друзей к моральной капитуляции перед властью и дорого потом за это заплатившие. Но, вопреки распространенному мнению, ввести явных провокаторов в диссидентское движение 60-70-х гг. не удалось.

А сейчас этот цветок зла поднимает башку.

Тех, кто согласен со мной, прошу прочитать Договор, который, конечно, никакой не договор: в нем нет правовых определений, нет структуры договора, и скорее всего он не станет никакой политической платформой чего бы то ни было. Это просто декларация некоторого общего согласия и «протокол о намерениях». Там - только общегражданские требования и к режиму, и к соратникам.

Уже есть предложения по редактуре текста - добавить, исключить, переформулировать важное и подписать заново - как, возможно, захотят те, с кем этот документ по разным причинам не был согласован предварительно.

Не стоит, мне кажется, этого делать.

Часто длинный набор даже очень правильных и нужных слов оставляет для совести человека особые лазейки. Тот, кто вчера казался святее папы римского, назавтра, создав собственную интерпретацию общего текста, может замазать грязью и себя, и окружающих.

Это не политика, поверьте. Это просто разумная осторожность. Никакая благая цель не вынесет прямой дружбы и товарищества с явным лжецом, с убийцей. С тем, кто призывает к политическим убийствам. С тем, кто покрывает убийц.

Мне кажется, что строгий и лаконичный текст этого договора и репутации людей с первой страницы подписантов служат слабой, но защитой от азефов, стремящихся срочно замаскироваться среди людей порядочных.

Защищая эту редакцию текста, я - возможно, наивно - полагаю, что таким хамелеонам будет неуютно с ней. Они предпочтут, во-первых, отмежеваться. А если и нет - им придется превысить обычную дозу публичного вранья и лицемерия. Кстати, именно ложь, а не ботокс, давно уже превратила лицо кремлевской власти в мертвую маску.

Нам не все равно!

29 декабря 2011 года, в канун Нового года, судья Заднепровского суда города Смоленска Дворянчиков приговорил к 10 годам лишения свободы политзаключенную Таисию Осипову. Как нам кажется, дата вынесения приговора была выбрана не случайно – из расчета, что граждане, занятые подготовкой к семейному празднику, не будут протестовать в это неудобное время. Они ошиблись - и на следующий день, и 31 декабря во многих городах России люди вышли на акции поддержки, чтобы потребовать пересмотра уголовного дела и полного оправдания Таисии.

Новогодние праздники заканчиваются, и в первый рабочий день нам нужно напомнить власть имущим, что в этой стране есть гражданское общество, с чьим мнением им придется считаться. Сегодня одна из наших главных целей - донести до каждого эту ужасную и дикую историю полицейского беспредела.

10 января в Москве на один час мы выйдем на улицу, каждый к своей станции метро, с одинаковым плакатом - «Свободу Таисии Осиповой». Плакаты и листовки мы заранее заготовим и раздадим всем участникам, а для тех, у кого не получится их у нас забрать, мы выложим в сеть макет, который можно будет распечатать самим. В комментариях на Facebook и Вконтакте каждый, кто готов поучаствовать, должен отметиться, указав свою станцию метро. В том случае, если у какой-нибудь станции будет три-четыре человека, одному из группы нужно будет отъехать на соседнюю. Таким образом мы постараемся охватить все 185 станций Московского метрополитена в час пик.

Друзья, подключайтесь! Потому что «когда они придут за тобой, некому будет протестовать».

P.S. Одиночный пикет не требует согласования или подачи уведомления.

Вся информация по делу Таисии Осиповой: http://spasem.org/
e-mail: spasemosipovu@gmail.com

Что сегодня нужно протесту?

Общественная дискуссия по итогам декабрьских митингов протеста и в преддверии февральского шествия зачастую носит теоретический характер или характер дележа шкуры неубитого медведя. Кто-то занимается важным делом прогнозирования развития ситуации в стране, кто-то обсуждает формат и состав гипотетического круглого стола, кто-то анализирует социальную базу протеста или предлагает варианты обустройства России (разумеется, тут есть исключения, например, тексты Марины Литвинович или Аркадия Любарева, но не они определяют общую картину).

Особенно ярким в этом смысле было заседание Инициативной группы протестных действий 5 января. С одной стороны, звучали самые диковинные идеи государственного строительства и лозунгов протеста. Порой создавалось впечатление, что Путин уже скрылся из Кремля и вся Россия только и ждет, куда ее поведет почтенное собрание. С другой - речи были весьма резки и непримиримы, так что реализовать все высказанные идеи одновременно не представилось бы возможным, даже если вообразить наличие у кого-то такого удивительного намерения.

Рассуждения на вышеупомянутые темы, наверное, очень важны, но слегка преждевременны. Пока все же гораздо важнее сделать максимум возможного для того, чтобы протест оказался успешным. А это пока совсем не гарантировано. Если вся протестная активность сведется к проводящимся с некоторой периодичностью митингам (или шествиям), то шансы на ее успех, увы, невелики. Люди могут выйти на митинг раз, другой, третий, но, если власть будет игнорировать их требования, то велика вероятность, что у них утратится ощущение смысла участия. И так неочевидно, что любая мыслимая массовость согласованных публичных мероприятий способна принудить власть к серьезным уступкам, но, если число участников протеста не будет нарастать, шансов на победу нет совсем.

Последнее собрание инициативной группы протестных действий показало, что представители многочисленных организованных политических групп разнообразной идеологической окраски претендуют на то, чтобы просто по факту своего существования (и наличия ног, необходимых для того, чтобы до собрания дойти) возглавить народный протест и руководить им. На самом же деле, представляется, то реально полезное, что эти группы могли бы дать новому протестному движению, это их организационный опыт, способный помочь движению поскорее самоорганизоваться.

Хотя бы некоторые элементы такой самоорганизации очевидны. Они вытекают из двух связанных очевидных задач: вовлечь в общую работу уже протестующих и привлечь в протест новых людей. Очень важно, я думаю, выработать несколько направлений работы, в рамках которых каждый желающий сделать что-то большее, чем просто прийти на митинг, мог бы внести посильный понятный вклад в достижение общего результата. Человек должен понимать, как его действия приближают общую победу.

1. Первое, чего стоит добиваться, это создание широкой открытой организационной структуры, объединяющей участников протеста. Важно, чтобы единство и чувство локтя ощущались людьми не только в редкие часы митингов, но и в остальное время. Именно в рамках этой общности, называемой ассоциацией избирателей или как-то иначе, в первую очередь могла бы осуществляться координация индивидуальных и групповых действий, организовываться конкретные акции и кампании.

Созданный 5 января Единый координационный центр политических движений и социальных групп - это дело, возможно, полезное, но имеющее мало отношения к задаче объединения максимального числа участников протеста. Более того, в создании такого центра есть и определенная опасность. Ведь, несмотря на название, координировать он будет пытаться не только и не столько политические движения и социальные группы, сколько протестное движение в целом. Между тем никакого мандата на это у его участников нет. Сама разнородность и во многом случайный характер состава координационного центра неминуемо будут порождать неразрешимые конфликты. Нет никакой возможности определить устраивающие всех квоты представительства идеологических течений в его составе. Если делить представительство поровну, будет странно: разве левых, либералов и националистов в обществе поровну? Тем более маловероятно, что в равных долях им симпатизируют не граждане вообще, а десятки тысяч уже вышедших на улицу людей. Не проще договориться о лозунгах и требованиях: уже звучали, например, настоятельные призывы добавить к высказанным требованиям социальные, создать альтернативные народные избиркомы или сформировать параллельные структуры власти. Консенсус по этим идеям очевидно отсутствует.

Реальную легитимность любым претендующим на координацию протеста органам дает мандат, полученный от массы участников протеста. Именно им определять основу списка выступающих на митингах, им вырабатывать резолюции и выдвигать новые требования, одобрять общую стратегию протеста. Только так можно преодолеть разрыв между массой участников протеста и самозваными по сути оргкомитетами. Способы для принятия решений большим числом граждан есть. Это в первую очередь верифицируемое голосование в интернете. Обеспечить техническую возможность такого голосования обещают и авторы проекта Демократия.2, и активисты Пиратской партии России, важно лишь иметь волю к тому, чтобы идти по этому пути.

2. Одним из содержательных направлений, в котором могут действовать объединенные участники протеста, является, в частности, агитация против Путина в рамках кампании по выборам президента. Непреодолимый фильтр, способный отсечь любого кандидата, явное неравенство кандидатов позволяют, разумеется, уже сейчас заявить о нелегитимности выборов. Но выборы - самый доступный и самый понятный людям инструмент воздействия на власть, и не использовать его в сложившейся ситуации немыслимо.

3. Другим направлением, способным помочь мобилизации гражданского общества против авторитарной власти, является наблюдение на выборах. Сегодня ценность наблюдения уже не вызывает, кажется, серьезных споров, и можно рассчитывать на увеличение корпуса наблюдателей в разы по сравнению с декабрьским голосованием.

4. Опыт подготовки митинга 24 декабря показал потенциал агитационной деятельности в поддержку требований протестующих как в сети, так и офлайн. Это и разнообразные акции, и изготовление и распространение печатных материалов. Больше 100 тыс. листовок и плакатов были распространены накануне митинга волонтерами буквально за пару дней. Сюда же можно отнести очень важное дело распространения атрибутики протеста - белых лент и значков. Вся эта широко понимаемая агитационная деятельность одновременно и дает возможность приложения усилий тем, кто хочет их приложить, и расширяет базу протеста.

5. Уже вовсю идет сбор подписей в поддержку обращения в Верховный суд с требованием отмены результатов выборов. Это хорошее начинание, но стоит ставить вопрос шире. Сейчас требования политической реформы, освобождения политзаключенных, отставки Чурова и проведения новых выборов выдвигаются от имени 100 тыс. участников московского митинга. Однако очевидно, что поддерживают их миллионы. И общественный вес этих требований будет существенно выше, если собрать под ними, в интернете и вне его, подписи максимального числа граждан России. Возможны и другие кампании сбора подписей, связывающие отдельных людей с общим протестным движением.

6. Требования политической реформы должны быть конкретизированы, и положения этой реформы было бы правильно вырабатывать не кулуарно, а публично, на открытых площадках в ходе широкой общественной дискуссии. Если применительно к реформе избирательного законодательства уже есть Избирательный кодекс «Голоса», который нуждается только в популяризации и продвижении, то применительно к законодательству о партиях, а возможно, и о судебной системе законотворческая работа еще предстоит. Работа по сбору и анализу предложений в этой сфере, организации обсуждений и общественных голосований вполне может стать отдельным направлением, инструментом вовлечения в протест тысяч граждан.

7. Привлечение средств, в первую очередь посредством массового сбора пожертвований, должно носить постоянный характер. Сметы всех проектов и направлений должны публиковаться, и, вполне возможно, сбор средств на них будет иметь целевой характер. Поддержка рублем, помимо очевидной задачи обеспечения финансовой базы протеста, важна еще и тем, что создает определенную эмоциональную личную связь жертвователя с общим делом.

Наверняка список перечисленных направлений не полон (я не коснулся, например, развивающегося взаимодействия в сфере правовой защиты участников протеста), но, представляется, именно эти задачи предложения конкретных форм постоянного, а не разового участия граждан в протесте и расширения состава участников протеста имеют сейчас приоритетный характер.

Ветеран SS о нацболе Владимире Абеле

Ветеран легиона SS Висвалдис Лацис высказался сегодня о нацболе Владимире Абеле (Линдермане).

Напомню, Абель инициировал референдум о признании русского языка вторым государственным в Латвии, дав таким образом отпор националистам от имени всей русскоязычной общины. Большая часть "русских", как и сам Абель, несмотря на членство Латвии в ЕС, имеет статус "НЕгражданина" и поражена в правах, в том числе в избирательном праве.

Референдум назначен на 18 февраля. Независимо от его результата проблему фактического апартеида в Латвии уже не замолчать.

Как свидетельствует правозащитник Оксана Челышева, ветеран SS сказал буквально следующее: "Вся страна пляшет под дудку этого национал-большевика, авантюриста и хулигана. С этим надо кончать. Позор нации".

Смеюсь...

Путинское лобби во Франции

Наталья Уварова – потомок известного графского рода, пожилая, но веселая и вечно молодая в душе французская журналистка, которую часто можно видеть на оппозиционных акциях, в Химкинском лесу или в Козихинском переулке.

Глядя на наглый праздник жизни нынешней доморощенной «элиты», Наталья как-то заметила мне: «Моя бабушка (урожденная княжна Волконская) любила повторять: никогда не презирай простой народ, мы его слишком презирали, и из-за этого с нами и случилось то, что случилось. И вот, - добавила Наталья, - я вижу, что эти новые идут тем же путем и придут к тому же результату».

Раньше Наталья работала в «Франс Суар», но была уволена за свои антипутинские статьи в 2008 году, сразу же, как только газету купил (и впоследствии погубил) Александр Пугачев, сын известного Сергея Пугачева. Сейчас она – московская корреспондентка вебсайта slate.fr. Но и там у Натальи начались неприятности... из-за ее антипутинской позиции.

По данным Натальи, в Париже (с филиалом в Москве) существует целая группа, профессионально занимающаяся отслеживанием недружественных Путину публикаций во французской прессе, с последующим написанием критических статей в блогах и возмущенных писем в редакцию. Наталья и стала одной из жертв этой скоординированной кампании, причем основной довод ее оппонентов заключался в следующем: она базируется только на оппозиционных источниках (т.е. «Эхо Москвы», «Новая газета», «Ведомости» - всех, которые неподконтрольны или слабо подконтрольны Кремлю) и потому чудовищно искажает радужную российскую действительность. Действительность же, с точки зрения лобби, такова: Путин – великий человек, которого можно поставить в ряд только с двумя личностями в истории: Махатмой Ганди и Де Голлем (буквально так и пишут!), который поднял Россию с колен, окоротил зарвавшуюся Америку и за это пользуется заслуженной всеобщей поддержкой своего народа.

Кроме людей, коммерчески или иным образом связанных с режимом, лобби включает в себя многих потомков первой эмиграции. Этих людей, не разбирающихся в российской реальности и выросших на мифах о «Святой Руси», захваченной и изнасилованной свалившимися невесть откуда большевиками, очень легко взяли в оборот путинские дипломаты, которые говорят им все, что они хотят услышать, и изображают себя (сами будучи выходцами все из тех же структур – КПСС и КГБ) представителями новой, Великой России – России их мечты, освободившейся от 70-летнего большевистского ига.

Лобби проникло достаточно глубоко в административные структуры. По словам Натальи, самый высокопоставленный и влиятельный пропутинский деятель - Жан де Буаю (Jean de Boishue), который является ближайшим советником премьер-министра и, между прочим, очень близок к Московской Патриархии. Одним из центров организации лобби, кроме посольства, является пресловутый «Институт демократии» во главе с главным нашим радетелем демократии и прав человека – Натальей Нарочницкой.

Влияние этой группы установилось настолько, что даже митинги 10 и 24 декабря не испортили во французских СМИ общей радужной картины: о них сообщали мимоходом, и даже в «Монд» писали, что эти митинги ничего неспособны изменить.

В целом, по словам Натальи, во французском истеблишменте падения Путина не хотят, так как боятся, что без Путина будет хуже – обычное настроение посредственных рутинных политиков, которые боятся любых изменений и хотели бы навеки заморозить статус-кво.

Это перестройка? Нет, сир, это революция!

В ночь под Новый год хорошо подумать о чем-нибудь веселом и сказочном. Например, о революции.

Одни с ужасом, другие с надеждой, третьи сурово и решительно все чаще сегодня заговаривают о революции. «Русский бунт, бессмысленный и беспощадный! Нам не нужна революция!» «Мы не хотим революций!» «Нет ничего страшнее для жизни государства, чем революция!» «И мы, и мы, – кричат пьяные гости за новогодним столом (и я вместе с ними), – мы не хотим революций!» «Городовой! Подать сюда штыки! Шрапнель! Защитите нас от народного гнева!» Мы выучили урок 17-го года, мы знаем, что на смену февралям приходят октябри, а на смену октябрям приходит лагеря. Были однажды такие вот «декабристы», кого-то там разбудили ─ и пошло-поехало.

Правда, нынче-то на месте страшного народа не свирепые санкюлоты, не солдаты с матросами, а разве что футбольные фанаты, что-то вроде черносотенцев и нацистская шпана, их не так уж и много, но на погром хватит. Правда, многотысячные демонстранты вовсе не они, а как раз наоборот, приличные люди, аккуратно помещающие себя в рамки закона и ОМОНа, заклинающие себя мирностью протеста. Но и тогда, возражают, все начиналось цветами, студентами, интеллигентами (дальше непечатное)... Такая вот история. Такое у нас историческое мышление.

«Нет, – кричат другие гости (и я вместе с ними) – нам нужна именно революция!» «Кипит наш разум возмущенный!» «Нельзя терпеть!» «Кто был никем...» и т.д. Разуму стоит на время перестать кипеть и заняться своим делом: подумать. Кто же у нас «никто», готовый все перевернуть? Православные коммунисты? «Русские», которым нечего терять, кроме своей таинственной «русскости»? Не похожи на пролетариев ребята, кричащие: «Власть миллионам, а не миллионерам! Недра – народу!». Где революционный «класс», где его сознательная часть – «партия», где сознательная часть сознательной части – какой-нибудь ЦИК, где наконец, голова кипящего разума – вождь? Ведь не Дзюганов же? Может, Навальный? Вождь-то он, может, и вождь, да ведомых как-то не усматривается.

Схема революции требует «класса». Всмотревшись в людей с белыми лентами, теоретики говорят: средний класс. Или «РОГ» Белковского: русские образованные горожане. Шутка не ахти: приходится оговариваться, «русские» тут не те «русские». Имеется в виду, что социальный базис путинского ЕдРа, как показывают результаты «выборов», составляют, во-первых, такие нацанклавы, как Чечня, Дагестан, Мордовия и др.; во-вторых, слои преимущественно малообразованные; и в-третьих, глубинка, не считая подневольных бюджетников, военные части, зоны, дурдома и прочих хорошо организованных для правильного голосования граждан.

Лучше сказать: рассерженные образованные горожане. Но разве это класс? Нет. Просто граждане, рассерженные... чем? Самый распространенный тезис: «Нас достали!» Достали чем?

Вот еще штамп: «Верхи не могут, низы не хотят». Но, сограждане, верхи очень даже могут: труба есть, цены на нефть-газ пока высоки, на их 12-летний век хватит, а дальше хоть трава не расти. Чего это они не могут?! А низы... Одни хотят, чтобы с барского стола сыпалось больше крох, другие, научившись жить по барским понятиям, делают свои малые бизнесы, надеясь, что не всех посадят. Словом, единство партии и народа. Кто же все-таки не хочет?

Наверное, все же пресловутое Tiers état? Буржуазия, задавленная феодальной бюрократией, бузит? Может, на горизонте Генеральные штаты, зал для игры в мяч, Неподкупный, месье Гильотен? Не похожа ли наша сказка про революцию на сказку про белого бычка (см. выше)?

Скажите, кто-нибудь видел революцию, главный лозунг которой «За честные выборы!»? За честные - значит в соответствии с законом, даже с таким законом, какой есть. Революцию под лозунгом «За соблюдение законов государства!». Конечно, немедленно ответят: оранжевая. И что ж там революционного? Какой класс с каким боролся? Кто-нибудь брал киевский Зимний, захватывал почту, телеграф, телевидение, интернет? Учреждал реввоенсоветы? Нет, сидением на Майдане вырвали у власти перевыборы, победили, перессорились и проиграли на таких же выборах. Ох, чудится мне, что страшилка «цветных революций» сварена на той же алхимической кухне, что «суверенная демократия», «наши» и прочие поделки кремлевского мудреца, теперь отставленного, чтобы нас с другого конца модернизировать.

Революция - это переворот, насильственное изменение политического строя, «слом государственного аппарата». «Переход государственной власти из рук одного в руки другого класса, - учил нас дедушка Ленин, - есть первый, главный, основной признак революции как в строго-научном, так и в практически-политическом значении этого понятия». Учил и лукавил, как обычно. Впрочем, чем ближе было к делу, тем вернее он говорил: главный вопрос революции - вопрос о власти! Государство - машина подавления! Власть же берет не класс, а его партия, не особо интересуясь мнением класса. Да и партия не вся, а ЦК (суверенная демократия называлась у них демократическим централизмом).

Поскольку этот ЦК мозг, все прочее тело государства и общества - суды, министерства, «советы», печать, культура - превращается в партийные органы, из коих главный - ЧК, то есть орган того самого подавления, репрессий. На месте сложной структуры государственных учреждений и институтов, на месте конституционной на тот час монархии (дума, независимый суд, земство, сословия и т.д.) вырастает репрессивная вертикаль партии с головой вождя наверху. Монолитное единство партии и народа обеспечивается террористической вертикалью репрессивных органов, в просторечии ЧК. Политическая история последних почти 100 лет - это история вертикали: ЧК при ЦК или ЦК при ЧК. Так что в путинской вертикали нет ничего нового: Ленин путь озарил, Сталин вырастил, Путин превратил в сырьевую малину, во всероссийский паханат.

Этот почти уж столетний режим монопольной репрессивной вертикали на разные лады разрушал страну, а теперь угрожает самому ее существованию. Они могут, страна больше не может. Не низы, не классы, а люди. Разные люди, образующие множество разных классов, наций, конфессий, профессий, уровней образованности, идеологий, убеждений... Благополучие нашего общежития, жизни разных сообща, требует государства, а не декораций, законов, а не «понятий», строгих процедур, а не византийских интриг. Современному сложному обществу требуется сложное государственное устройство с независимыми институтами, учреждениями, с безусловной суверенностью закона, а не самозваного крестного отца.

Моя мысль проста: цель революции, о необходимости которой говорят сегодня самые разные люди, - упразднение паханата ради построения государства. Не построение социализма или либерального капитализма, тысячелетнего национального рейха или теократии - а нормального конституционно устроенного государства. Такая - государственно устроенная - форма сосуществования разных интересов, идей, сил, стремлений называется цивилизацией. Позвольте напомнить: от латинского civitas ─ город, гражданское общество. Это условие возможности нормальной политической, а следовательно, и хозяйственной жизни вообще. Ведь и политика от греческого «полис» - город, сообщество свободнорожденных, равно полномочных граждан. Где жизнь общества поражена колом вертикали, политика отсутствует, никакие изменения политическим, цивилизованным способом невозможны, остается только революция. Революция странная: ее цель ─ учреждение цивилизованного согражданства, установление политических взаимоотношений. Альтернатива ─ разбой, потому что там, где отсутствует политическая цивилизация, назревает гражданская война.

Пугайся не пугайся, революция уже идет. Вот два первых требования, предъявленных мирным митингом к власти: освобождение всех заведомо неправосудно осужденных и отмена сфальсифицированных выборов. Это непременные условия переговоров. Но выполнив эти требования, власть тем самым признает: (1) она узурпировала правосудие; (2) она собиралась осуществить государственный переворот... Она уличена, и городовой должен зачитать ей ее права.

Революционный поворот возвращает нас к поздней осени 1917 года: «Вся власть Учредительному собранию!» Может, на этот раз не разгонят. Как вы думаете?

Антифашистское шествие

"Комитет 19 января" планирует в первый рабочий день подать заявку в мэрию Москвы на проведение традиционного антифашистского шествия в центре города.

Три года назад 19 января мы потеряли Стаса и Настю, наших друзей.
После многих акций, шествий, митингов, выступлений активистов и простых граждан, потрясенных этой расправой, Тихонов и Хасис, сами несчастные жертвы нацистского дурмана, сели в тюрьму. Круг замкнулся, преступники наказаны, но мы продолжаем помнить, какими искренними в своих антифашистских убеждениях были адвокат Маркелов и журналистка Бабурова, мы ежедневно осознаем их отсутствие там, где сотням активистов самых разных движений и идеологических оттенков требуется бескомпромиссная адвокатская защита и заинтересованное журналистское освещение. Поэтому вот уже в третий раз в день их убийства, в самый холодный день в году, мы выйдем на гражданское антифашистское шествие, чтобы напомнить о необходимости продолжать нашу ежедневную борьбу с фашизмом - каждому в своей повседневности. Чтобы распознавать фашизм в обыденных вещах, нам нужно быть предельно внимательными и зоркими. Фашизм мимикрирует и, не меняя сути, постоянно меняет маски.

Но есть такие изменения, которые только слепой не заметит. Три года назад нацисты перешли от поголовной резни мигрантов к точечным, более "эффективным" политическим убийствам: так мы потеряли Федора Филатова, Ивана Хуторского, Стаса и Настю. После того как те двое сели на нары, ультраправые прижали было хвосты, но год назад в ответ на беспредельное хамство и продажность судов и милиции мы получили уродливый и бессмысленный беспредел Манежки. Теперь, в декабре 2011-го, во время массовых протестов против фальсификации выборов мы снова видим крайне правых, стремящихся выглядеть пореспектабельнее, на собраниях протестных оргкомитетов и на трибунах митингов.

Они кричат, что хватит кормить Кавказ, хотя Кавказ далеко не самый дотируемый регион, а проблема лишь в местной власти, присваивающей все ресурсы и подавляющей несогласных. Они пичкают неокрепшие умы демагогией о мигрантах, но готовы ли они к тому, что их национал-демократические единомышленники в случае прихода к власти в странах Европы начнут вышвыривать оттуда русских как этнически и религиозно "неполноценных"? Они критикуют режим, но многие из них всегда готовы послужить ему за мелкую плату, разгоняя акции оппозиционеров и лагеря экологов. Именно такие станут опорой для нынешнего режима в случае реальной угрозы демократической революции, требующей свободы и равенства для всех. Вместе с другими оппозиционерами они выступают против антиэкстремистского законодательства, но его отмена нужна им лишь для того, чтобы безнаказанно оскорблять и стравливать между собой народы.

Не мигранты и "инородцы" угрожают мифическому "коренному большинству", а ультраправое меньшинство угрожает большинству жителей России. Дело не в "русском вопросе", а в коррупции и несправедливом устройстве общества, позволяющем одним подавлять, эксплуатировать и затыкать рот другим, вне зависимости от национальности и вероисповедания. Национализм - обязательный элемент такого общества. Антифашистская борьба неотъемлема от борьбы за настоящую демократию, за право голоса для всех, кто его лишен. Бабурова и Маркелов доказали это своей жизнью и смертью.

Приходите на акцию их памяти с участием социальных и гражданских активистов, музыкантов.
19 января 2012 года, 19.01, начало Никитского бульвара.

Не забудем, не простим!

Россия для всех, кто готов в ней честно жить и работать!

"Комитет 19 января" - общественная антифашистская инициатива. В Комитет входят люди различных профессий: рабочие и учителя, адвокаты и жуналисты, художники и режиссеры, музыканты и социологи. "Комитет 19 января" был образован осенью 2009 в память об убийстве адвоката-антифашиста Станислава Маркелова и журналистки-антифашистки Анастасии Бабуровой нацистами в самом центре Москвы 19 января 2009. "Комитет 19 января" в третий раз проводит ежегодное гражданское шествие против нацистского террора.

О жесткости политических требований, или Систему менять надо

1. Радикальность требований гражданского протеста определяется необходимостью согласования представлений в самом широком протестном спектре. В этой ситуации ярко проявляется общий методологический принцип о том, что чем меньше и проще (радикальнее) общее представление, тем большую массу носителей оно способно собрать. Таким образом, именно ширина и нечеткость политических ориентиров делают оптимальными наиболее радикальные варианты - вроде требования немедленных отставки и роспуска всех высших властных должностей институтов, формирования Временного правительства народного доверия и созыва Учредительного (Конституционного) собрания. Как компромисс - формирование Круглого стола, на котором представители власти и оппозиции согласовали бы алгоритм мирного перехода к демократии. Но для этого нужна ситуация реального двоевластия (путинская администрация никогда не уступит неорганизованному "протесту вообще"). А оно возможно лишь на основе достаточно мощного общегражданского движения протеста. Именно поэтому столь важен запуск действенных форм гражданской самоорганизации в виде "Движения 10 декабря".

2. Жесткость требований - это та самая опора, без которой невозможно перевернуть мир демонтировать режим. Только заявляя изначально достаточно жесткие требования, можно рассчитывать на получения приемлемого обществом результата в процессе их уточнения, согласования и адаптации к реальной общественно-политической ситуации. И, наоборот, стремление на ранних этапах "политического торга" угадать конечный результат, уступить оппоненту, пойти на компромисс обессмысливает весь этот процесс. Ведь со слабым и нерешительным оппонентом никто не будет взаимодействовать на равных.

3. Жесткость или даже радикальность требований по формуле "требуйте невозможного" кажутся парадоксом лишь изнутри существующей бутафорской политической системы. Без достаточно мощной общественно-политической рефлексии, позволяющей основным акторам гражданского движения вырваться из душного мифа "суверенной демократии", невозможно выйти на новый стратегический уровень, поставить перед собой достаточно яркие цели, способные мотивировать критическую массу гражданского вещества, достаточную для запуска необратимого процесса трансформации всей системы общественно-государственного устройства. Без этого любые изменения останутся ритуальными, совершаемыми внутри существующего политического балагана.

Три программы движения декабристов

Все революции начинаются неожиданно. Ленин за полтора месяца до Февраля 1917-го говорил, что его поколению, вероятно, не суждено увидеть начала будущей революции. Он ошибся. Вот и декабрь 2011 года преподнес груду сюрпризов всем тем, кто годами мечтал о «пробуждении народа».

Благодаря нечистоплотности спецслужб мы теперь знаем, что для либеральных лидеров накануне Болотной оставалась абсолютной загадкой ожидаемая численность митинга. Не буду ломать из себя пророка: мы тоже не ждали такого массового участия. Вряд ли многие сегодня смогут похвастаться прозорливостью...

Да и откуда было взяться апокалиптическим предчувствиям и алармистским настроениям? Что вообще произошло нетривиального?

Выборы сфальсифицировали? Да не смешите, граждане! Это самое будничное событие, если вы, конечно, проживали в России последние 15 лет. Здесь фальсифицировали выборы за выборами, и никто не выходил на майдан. Более того, застрельщиками и организаторами протеста выступили ведь не те, чьи голоса украли «жулики и воры», - партии думской оппозиции, – а совсем другие люди. То есть проблема лежит глубже вопроса о прошедших выборах. Или вообще в стороне от него.

«Украденные» выборы стали лишь формальным поводом, мобилизующим предлогом массового протеста. Но его реальной пружиной стал кризис всей социально-политической конструкции путинской России, исчерпание «социального контракта», на который опиралось все здание суверенной демократии.

В этом контракте было много статей. Их число и содержание иногда менялось в соответствии с эволюцией экономики и политической конъюнктурой. Но в нем были фундаментальные принципы, пересмотр которых был невозможен. Главным из таких принципов был «консенсус элит». Путинский режим (считая сюда и срок формального президентства Медведева) мог существовать только в условиях относительного единства в верхах общества.

Но с началом мирового экономического кризиса под угрозой оказалось как раз это единство правящего класса. Обострились противоречия между разными финансово-промышленными группами относительно вступления страны в ВТО. Усилились споры между сторонниками сохранения «социальной стабильности» и теми, кто требовал ускорения либеральных реформ. Борьба за раздел бюджетного пирога стала приобретать почти военный характер. Наличие весьма авторитарного «арбитра», призванного разводить конфликтующие стороны и формулировать условия компромиссов, стало тяготить слишком многих в истеблишменте. Наконец, интересы личных друзей и ближайшего окружения «национального лидера» вступили в противоречие с интересами всего господствующего класса в целом или как минимум его значительной части.

Постепенный рост напряжения в системе чувствовали на протяжении последних двух лет многие. Но до взрыва, казалось бы, дело не доходило. Правящей олигархии удавалось удерживать под контролем общественную ситуацию. Прямого вызова Кремлю никто из представителей элиты бросить так и не осмелился. Опыт "ЮКОСа", казалось, научил капитанов бизнеса осторожности. Вместо конфликта внутри элит общественные ожидания, порожденные в истеблишментарной среде и затем растиражированные через медиа, фокусировались на сценарии постепенной умеренной либерализации политической жизни сверху. Это должно было увеличить объем плюрализма элит, облегчив им борьбу за свои интересы в новых условиях. Символом этих надежд стал президент Медведев со своими сентенциями вроде «свобода лучше несвободы».

Четыре года важные аналитики интерпретировали банальности г-на Медведева в том смысле, что в России начинается политическая оттепель. Капитаны бизнеса и региональные бароны называли «политической весной» всего лишь ситуацию, в которой у них будет больше влияния на принятие ключевых решений. О том, чтобы допустить большинство населения к выбору политического и социального курса страны, речь никогда не шла. Но вслед за боссами и олигархами в «демократическую» риторику начинали верить менеджеры их корпораций и слушатели их радиостанций.

И вот наступило 24 сентября. Правящая олигархия поступила как пьяный футбольный болельщик, который отрезал себе тестикулы в знак траура после поражения любимой команды. Она ампутировала собственную социальную базу. Выбирая Путина, камарилья руководствовалась не интересами «правящего класса» в целом, но своими эгоистичными групповыми расчетами. Такая балагановская мелочность дорого будет стоить всей системе.

Под аплодисменты андроидов режим спилил-таки сук, на котором сидел. Все, для кого паролем была постепенная «либерализация», поняли, что с ними никто считаться не будет. И вот мы видим в рядах «декабристов» Кудрина, Юргенса, Собчак...

Вслед за лидерами либеральной части истеблишмента на улицы пошли те, кто находится в плену – пользуясь термином Грамши – идеологической гегемонии господствующего класса. Те, кто слушает или читает либеральные СМИ, те, кто работает в офисах крупных компаний, те, кто верит в либеральную утопию «открытого общества». Оппозиционные медиа сумели создать ажиотаж, который затронул далеко не только людей либеральных взглядов, но механизмом, приведшим в движение механику протеста, стал именно раскол элит.

(Полный текст)

Слушайте голос улицы

Вот уже 10 тысяч человек намерены принять участие в акции, запланированной в Москве на 4 февраля. «Мы пойдем – пойдем мирным шествием — по Садовому кольцу и Новому Арбату», - написано на страничке акции в Фейсбуке.

Очевидно, «пойдем к Кремлю», имеют в виду авторы инициативы. Куда же еще можно идти с Садового по Новому Арбату? Только к Кремлю. Если так, то это отличная инициатива. Отличная в первую очередь от того, что было на Болотной и Сахарова, когда масса протестующих по воле самозваных вождей подчинилась власти – отказалась озвучить свои требования в непосредственной близости от ее центральных органов: ЦИКа, Госдумы и Кремля. Теперь можно надеяться, что протест будет услышан, что власть не сможет проигнорировать его.

Также отлично, что дата и формат акции не имеют ярко выраженного автора. Толком никто не знает, кто предложил это первым, а значит, никто из политиков не сможет приватизировать движение, слить его или использовать его в своих эгоистических целях. Если авторами были безымянные народные модераторы, так и слава богу – пусть так и будет.

Обязанность же политических лидеров сейчас (без различия идеологий) – поддержать народную инициативу именно в нынешнем ее виде. Ни в коем случае не пытаться влиять на нее. Например, менять дату, формат и прочее, ибо лучшее – враг хорошего. Самое ценное в этой инициативе то, что она уже есть, не принадлежит никому, содержит в себе атакующий курс и поддержана людьми.

Модераторам тоже следует быть тверже. Объявили акцию в таком формате – так и отстаивайте ее до конца. Хватит уже слушать «бывших». Слушайте улицу, голос улицы. Голос своего НАРОДА.

Поздравление из спецприемника

Дорогие соратники!

С новым 2012 годом!

Уходящий 2011 год принес нам радость поднимающегося гражданского общества. Система пока немного пошатнулась, она продолжает огрызаться на нас, но я верю, что в 2012 году на улицы выйдет гораздо больше людей и что скоро придет время, когда мы будем жить в свободной стране.

Берегите себя, нам еще многое предстоит вместе сделать. Желаю всем здоровья, крепкого круга товарищей и чтобы мы все скорее жили в здоровой и свободной стране.

Формат переговоров

Диалог граждан с Путиным уже идет.

Граждане заявляют стотысячным митингом: мы не желаем жить в условиях паханата. Путин называет их бандерлогами. Выборы сфальсифицированы, это государственное преступление, говорят граждане. Путин предлагает обращаться в крышуемые его режимом суды. Под Новый год, в то самое время, когда его ОМОН снова винтит на Триумфальной граждан, он оповещает граждан, что нынешняя возмущенная Россия видится ему «островком стабильности».

А кроме того, теперь, по словам А. Кудрина, он ищет способ сообщить обществу, что он готов к переговорам. Уважаемый господин Кудрин, подскажите своему другу хороший способ (тем более что он позиционирует себя как православного человека): «Поди сейчас, сию же минуту, стань на перекрестке, поклонись, поцелуй сначала землю, которую ты осквернил, а потом поклонись всему свету, на все четыре стороны, и скажи всем, вслух: "Я убил!"».

А общество ему ответит, как сказала несколько лет назад на митинге незабываемая Маша Гайдар: «Вы имеете право хранить молчание. Вы имеете право сделать один звонок. Вы имеете право на адвоката. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас».

Как сделать революцию

Недавно говорили о бурных российских событиях со специалистом по истории русской революции профессором Ричардом Спенсом, и я вспомнил, как еще в 1926 году Георгий Федотов писал:

Теперь нет города в России, где не было бы Музея Революции. Это верный признак ее смерти: она на кладбище.

В советской школе мы «проходили» революцию именно как музейный экспонат, заспиртованный и мумифицированный, оттого и знаем ее плохо. Урок не пошел нам впрок. Декабрьские тезисы Андрея Илларионова – идеальный программный документ, но что с ним сделали вожди разгневанного электората? Учинили «круглый стол» для «переговоров» или там «диалога» с Путиным при посреднике Кудрине (Путин уже сказал, что этот «взрослый мальчик» никого не представляет).

Они, вероятно, вспомнили польский «круглый стол» 1980-х. Но та ситуация была совершенно другой. По всей Польше действовали местные организации «Солидарности». Через них организовывались забастовки на крупнейших промышленных предприятиях. Не оппозиция приглашала власть за стол переговоров, а власть была вынуждена прийти и сесть за этот стол.

Ничего этого в России пока нет. У Илларионова ясно сказано: режим нелегитимен. Следовательно, переговариваться с ним не о чем. Круглый стол, предложенный Илларионовым, - не для переговоров с режимом, а для обсуждения повестки дня общегражданского движения.

Первый пункт этой повестки очевиден: Россия без Путина. «Честные» президентские выборы – это фарс, с видеокамерами или без. Хватит, порулил. Пора и честь знать. Касьянов, Сатаров, Алексеева и Кудрин должны сделать то, что сделали в феврале 1917-го Шульгин и Гучков – привезли Николаю II проект манифеста об отречении. Путину в Бочаров Ручей или Ново-Огарево надо привезти на подпись бумагу с обязательством не избираться на третий срок. Окончательную бумагу. Фактическую. Пусть потом пишет в своем дневнике, что «кругом измена, и трусость, и обман».

Выборы 4 марта отменить вплоть до конституционной реформы, результатом которой станет парламентская республика.

О конституционной реформе пишет и Лилия Шевцова. Но откуда она возьмется, кто ее проведет? Для организации этого процесса необходимо создавать параллельные органы власти. Их избирать не надо. Никто не избирал в 1917 Временный комитет Госдумы. Петроградский совет был избран на Таврической площади, где собралось от 300 до 500 человек. А потом в Министерство путей сообщения пришел комиссар Временного комитета Думы депутат Бубликов и взял под контроль все железные дороги империи, исключив переброску в Петроград войск с фронта и остановив царский поезд на станции Дно.

И не надо никакого штурма Кремля. Это и будет революция, которую почему-то все так боятся.

Мразь

Дикий приговор Таисии Осиповой взорвал, как оказалось, не одного меня. Знакомые активисты, которые, как и я, ранее предполагали по возможности избегать винтилова, чтобы нормально встретить Новый год, или даже вовсе не собирались выходить в этот день на Триумфальную, договорились об акции. В большинстве это были активисты «Солидарности», а концепцию разработала Надежда Митюшкина: именно она придумала налепить на белые майки буквы и составить своими телами надпись «Свободу Тасе!».

Акция прошла вполне успешно. Мы относительно долго продержались, сцепившись и скандируя: «Свободу Таисии Осиповой! Свободу Сергею Удальцову! Свободу политзаключенным!». Наконец всех свинтили и закинули в автозак. И вот тут-то начинается, собственно, история, которая и послужила темой этой заметки.

Вскоре после нас в автозак вводят бомжеского вида молодого парня. Мы его прозвали «сурковская пропаганда». Те из нас, кто был на Триумфальной 31 августа, сразу его узнали. Он ходил тогда вокруг нас с ярко накрашенными помадой губами, под камеры нашистов делал «рот фронт» и всячески выражал свою солидарность. Впрочем, ничего снять тогда нашистам не удалось, потому что Дима Монахов тотчас указал на него пальцем и громко возгласил: «А вот перед нами типичный представитель движения "Наши"». «Я же за вас» - пытался было возражать бомж, но с Монаховым тягаться не мог, и нашисты его увели под Димины комментарии. Потом, однако, я увидел в каком-то фоторепортаже, как это чудо ведут в автозак. Чудо довольно улыбалось напомаженными губами. Фото было помещено без комментариев в ряду обычных фотографий, иллюстрирующих акцию – хоть частично, а нашистская провокация удалась.

На этот раз бомж, которого закинули вместе с целой сумкой бутылок, не улыбался, а начал канючить, чтобы его отпустили домой. При этом он размахивал какой-то справкой. Справку рассмотрели – это было направление в психиатрическую больницу с довольно тяжелым хроническим диагнозом. Звали бомжа Дмитрий Абдулкадыров. Как выяснилось из дальнейшего разговора: живет где-то в Измайлове, родители умерли, брат в психбольнице.

Бомж долго хныкал, а затем вдруг начал кричать и плакать, умоляя выпустить его. «Да ведь он точно на лекарствах сидит и выпил при этом – тут все что угодно может быть», - заметила Митюшкина и угадала: плач и крик закончились обмороком. Быстро явилась бригада «скорой» (очевидно, дежурившая на площади), смерили давление и удалились. А больного бомжа вместе с нами повезли в ОВД «Мещанское».

По ходу дела выяснилось, что бомж был взят не только с бутылками, но и с плакатом. «Что же ты слово «олигархи» написал через «а»? – выговаривали ему полицейские, несказанно повеселив тем самым остальных людей (менты дают уроки грамотности!). «А откуда у тебя плакат?» - спросил я. «С неба упал» - подмигивающим тоном ответил бомж. Впрочем, тотчас спохватился и начал плести, что-де подобрал плакат на проспекте Сахарова. Но что именно было написано на плакате, я в тот момент не полюбопытствовал.

И лишь читая протокол, обнаружил в нем, что я принимал участие в несогласнованном митинге «с использованием плакатов с надписью: Свободу политзаключенным, свободу узникам совести, свободу олигархам». Тут меня и осенило. Спрашиваю одного из товарищей: «А что, у бомжа был плакат «Свободу олигархам»? - «Ну да». Подхожу к бомжу: «Значит, у тебя был такой плакат?» «Как? Что?» - забегал глазками и понес бред. Больной-то, значит, больной, а чует, чье мясо съел!

Когда половину из нас уже выпустили и мы стояли перед отделением, ожидая остальных, несколько врачей вывели бомжа. «Эх, в «Матрос-скую тишину» ув-возят!» - залихватски выкрикнул он, когда его запихивали в машину cкорой помощи.

В новости бомж со своим чудесным плакатом, слава богу, не попал. Зачем нашистские пакостники все это изобрели и проделали? Зачем использовали невменяемого человека? Для фотографий на своих нашистских сайтах? Для того чтобы снять ролик и выложить на Ютюбе? Бог его знает. Хотел бы я посмотреть на тех, кто это устроил... Хотя вру, не хотел бы. Если меня подташнивало уже от несчастного Абдулкадырова – то что бы я почувствовал при виде всей этой сурковско-нашистской мрази?

Быть людьми

Наступающий год много хороших людей встретит за решеткой. Количество политзаключенных у нас, к сожалению, не убывает. Протестно-митинговая волна пока что не вразумила власть пересмотреть политику закручивания гаек и судебно-следственного беспредела, иными же словами – преступной античеловечности и жестокости.

Аресты за гражданские акции – еще один виток политических репрессий, причем сравнительно новый. Все-таки за митинги и пикеты крайне редко задерживали более чем на 3-5 часов с самых времен советского застоя. Теперь же это вошло у власти в привычку. Арест Ярослава Никитенко 25 декабря – это просто возврат к застою, когда сажали исключительно за правозащитную деятельность. И Никитенко сегодня – узник совести в чистейшем виде. Он был взят в тот момент, когда осужденного на очередные 10 суток Сергея Удальцова увозили под возмущенные возгласы общественности. Не за пикет, не за митинг, не за «Россию без Путина» – просто за то, что пришел поддержать другого незаконно осужденного. 10 суток, которые поучил Никитенко, – срок вовсе не маленький. Это – не «всего лишь», это целые 10 суток – за то, за что он ни на минуту не должен был быть задержанным. Новый год Ярослав Никитенко тоже встретит в неволе.

Во время судов над Удальцовым и Никитенко и Тверской мировой, и Тверской районный суды продемонстрировали еще больше хамства, чем ровно год назад – Хамовнический суд на приговоре Лебедева и Ходорковского. Туда хоть журналистов пускали за ограждения, здесь же журналистов выпихивали спецназовцы в масках.

Благо не задержали никого на стихийно образовавшемся митинге в защиту политзаключенных на Пушкинской площади 29 декабря, где собралось около 500 человек. Конечно, это не то количество, что было на двух недавних массовых митингах, но ведь люди шли сюда на пикет в защиту Сергея Удальцова, который не был санкционирован, а значит - мог быть жестоко разогнан. Полицейских автобусов вокруг Пушкинской площади стояло огромное множество, памятник и сквер со всех сторон оградили. У власти на этот раз хватило разума не разгонять людей, пустить их в сквер за ограждания, дать возможность провести спокойный митинг в формате встречи с депутатом.

Но на каждое обнадеживающее событие у нас пока что по несколько беспросветно-безнадежных. Так, на митинге прозвучала в какой-то момент радостная весть – выпущен на свободу Матвей Крылов. Хоть и осужден, хоть и приговорен – но все-таки не к лишению свободы. Но тут же пришла новость о задержании в Краснодаре гражданского активиста Сурена Газаряна, вышедшего на одиночный пикет в защиту Удальцова. Позже выяснилось, что Газаряна приговорили к штрафу в 2 тысячи рублей и в тот же день выпустили. Однако же арест и осуждение за абсолютно законную гражданскую акцию – унылый знак времени. Забавно, что Газаряна задержали в костюме Деда Мороза и вместе с ним – девушку в костюме Снегурочки.

Выступающие на митинге у подножия Пушкина в тревоге повторяли имя Таисии Осиповой, приговор которой вот-вот должен был прозвучать. И я не очень понимала, почему он до сих пор неизвестен – ведь вечер уже! Мне звонили из Смоленска в середине дня, говорили, что суд ушел на совещание, приговор вот-вот должен быть оглашен, и я удивлялась, почему до сих пор его не огласили.

Только поздним вечером мне пришла sms о том, что приговор Таисии огласили в 23.15 - 10 лет! Я была в шоке и тут же перезвонила в Смоленск, не зная, чему возмущаться больше - тому ли, что молодой женщине и маме малолетнего ребенка дали такой безумный срок, или же тому, что приговор, назначенный на 11 утра, огласили после 11 вечера. Мне рассказали, что тяжелобольную Таисию томили весь день в ожидании приговора в каких-то диких условиях, в клетке, в подвале... Судьи и работники суда ближе к вечеру устроили корпоративную новогоднюю вечеринку, шумно веселились и выпивали, в то время как на другом этаже люди сидели в ожидании приговора. В конечном итоге Таисия встретила свой приговор поздним вечером практически в одиночестве.

Что это – агония "правоохранительной" системы? Демонстрация силы и хамства в ответ на цивилизованный, мирный гражданский протест? Или же просто – полная потеря представителями власти человеческого облика?

Мне понравилось 29 декабря выступление молодого человека, отсидевшего срок в спецприемнике после митинга 5 декабря. Не отрицая необходимости гражданского протеста, он сказал, что перемены к лучшему можно начинать только с самих себя. Что у нас не будет добрых перемен, пока мы сами не станем лучше. Это верно. И в этом плане меня обнадежили лица людей, приходивших на массовые митинги в качестве рядовых участников – куда больше, чем поведение некоторых амбициозных участников протестов, устраивающих склоки за место у микрофона, грызню за лидерство (что смотрится особенно смешно в тот момент, когда ничего еще толком не добились).

В этом плане обстановка у микрофона на Пушкинской мне понравилась больше, чем на проспекте Сахарова. И хоть никогда у меня не было левых симпатий, но я не могу не отметить, что поведение левых сегодня куда более адекватно, чем некоторых правых. Выступавшие на Пушкинской Илья Пономарев, Олег Смолин, Борис Кагарлицкий не делали акцента на своей левизне, их выступления носили скорее правозащитный, чем политических характер, и с местом у микрофона здесь обращались куда более демократично. Не то важно сегодня, какие взгляды мы декларируем, а то, как мы делаем это, насколько цивилизованно, насколько вежливыми умеем быть с политическими оппонентами. Без этого не будет солидарности, а без солидарности – победы.

И не могу в этой связи не выразить респект Удальцову. Вдохновляет, как из левого радикала этот человек эволюционировал в настоящего поборника социализма с человеческим лицом, в социалиста западного образца, протест которого исключает призывы к классовой ненависти, к противозаконным действиям. Особенно ярок его последний призыв не вредить несчастной Боровковой. Я очень не хочу, чтобы Удальцов продолжал свои сухие голодовки. Он должен беречь свое здоровье, он должен жить. Такие люди очень нужны сегодня обществу.

Будем помнить сегодня обо всех, кто встречает Новый год в застенках без вины, всех политзаключенных, особенно о тех, кто уже отсидел немалые сроки. Ни одного без вины осужденного, ни одного без вины в неволе – вот первый лозунг, который нужен нам сегодня.

И будем прежде всего людьми – без этого ничего не добьемся.

Шулер всея Руси

Илья Мильштейн начинает свою статью с цитат из Алексея Кудрина и Алексея Навального. Высказывания эти касаются возможности признания Путина легитимным президентом при условии проведения честных выборов 4 марта. Кудрин: «Если будут честные выборы, пусть страной управляет победитель. Даже если это будет Путин». Навальный: «Проведем честные выборы и возьмем Кремль... в том смысле, что там будут сидеть люди, которых избрали. Может быть, там Путин будет сидеть... вполне вероятно, но только на честных выборах».

Кудрин и Навальный – политики совершенно разные. Первый – бывший чиновник высокого ранга, то ли недавний, то ли еще и нынешний друг Путина. Второй – совершенно несистемный оппозиционер, автор знаменитого слогана про партию жуликов и воров. Но оба сходятся на том, что Путина вполне можно будет признать президентом, если выборы будут честными. И прозрачными. Аки слеза.

Самое интересное, что только вчера то же самое говорил мне один знакомый. Он до самого последнего времени считал, что правление Путина очень полезно и благотворно для России после «лихих 90-х». Признавая наличие у Путина отдельных тактических ошибок, он тем не менее постоянно убеждал меня в правильности его стратегии. Навел порядок, вот что главное. «Поднял Россию с колен» – никакого повода для иронии, тем более для ерничества, он в этой фразе не находил. Зато поднимал меня на смех, когда я заикался о небывалых даже для России масштабах коррупции (он, потерявший какие-то доходы в результате дефолта 1998 года, не мог простить этого Ельцину; он искренне убежден, что коррупция при «дедушке» в разы превышала нынешнюю).

События 24 сентября на съезде той самой партии жуликов и воров его также ничуть не смутили: он как-то даже логически объяснял мне – а скорее самому себе – правильность и законность намеченной рокировки.

Его убежденность в верности пути, по которому идет Россия, основывалась, как мне представляется, на том, что такого же мнения придерживалось большинство. Так, как он, думали многие – и в России, и здесь, в эмиграции (причем, это впечатление усиливалось федеральными российскими каналами, просмотру которых он отдавал предпочтение). А мнение мое и таких, как я, – это мнение маргиналов. Оно имеет право на существование, но и только.

Какие-то сомнения посетили его лишь сейчас – видимо, потому, что мнение, которого, как он считал, придерживались исключительно маргиналы, теперь вдруг стало достоянием масс – что показали митинги 10 и 24 декабря. И он, которому, конечно, невыносимо трудно расставаться с собственными иллюзиями, чуть ли не просительно задал вопрос: «Ну, а если выборы 4 марта пройдут совершенно честно и за Путина действительно проголосует большинство, это же будет законно, что он станет президентом?»

Илья Мильштейн почти всю свою статью посвятил объяснению того, почему новое, пусть даже самое честное избрание Путина в президенты смертельно опасно для страны. Он, кстати, совершенно прав, когда пишет, что «до марта рукой подать, и уже ясно, что в столь сжатые сроки найти Путину замену технически почти невозможно». Предположим, что, когда появится оппозиционный кандидат в президенты, который сможет «объединить Россию против Кремля», тогда пусть участвует и Путин, а президентом пусть станет победитель в честной борьбе. Но тогда надо как минимум переносить президентские выборы на более поздний срок, чтобы дать время появиться этому самому чудо-богатырю от оппозиции. А а для этого, в свою очередь, надо отменить цензуру на ТВ, провести открытые дебаты, чтоб народ узнал своих героев, и т.д.. В общем, нужно время, и немалое.

Но главное ведь не в этом. Допустим, чудо-богатырь от оппозиции появился. Причем не волнуйтесь – это не ненавистный многим Немцов, Касьянов или Рыжков, это даже не Каспаров или, не дай бог, Чубайс. Это совершенно новое лицо, ни в чем таком в «лихие 90-е» не засветившееся. Назовем его, условно говоря, «новый Ельцин». И этот «новый Ельцин» в сжатые сроки завоевывает доверие многих россиян, как когда-то, в конце 80-х, сам дедушка. Дикая популярность. Действительно народный чудо-богатырь, способный в честной борьбе победить чудо-юдо – путинский режим. И что же – пусть Путин участвует в выборах?

Путина нельзя допускать к выборам, прежде всего вот почему. С разоблаченным шулером больше играть никто не садится. Даже если он пообещает выбросить крапленые карты и играть самым наичестнейшим образом. Не то что играть – в любом приличном доме. ему никто не подаст руки и укажут на дверь.

Почему же мы готовы допустить к выборам шулера, попавшегося на массовой подтасовке результатов выборов в парламент страны, за полгода до выборов президентских на всю страну бесстыдно заявившего по сути что выбирай – не выбирай, а президентом будет он?

31-е актуально как никогда

«Я так понимаю, 31-е теперь актуально как никогда», - написала вчера вечером в своем Твиттере журналист «Эха Москвы» Ирина Воробьева. Чем именно был вызван этот эмоциональный всплеск нередко скептической Ирины, я не знаю, однако сам думаю точно так же.

Эйфория от многочисленных митингов на Болотной и Сахарова постепенно проходит. Пьянящее чувство свободы и силы (нас сто тысяч!) сменяется ощущением невыполненной миссии: результаты выборов не отменены, Госдума приступила к работе, а Чуров как ни в чем не бывало готовится посадить Путина нам на шею еще на двенадцать лет.

Зато оживились лидеры оппозиции. Реальные и мнимые. Многие из тех, кто хотя бы раз стоял на трибуне, готовы теперь выступать в роли переговорщиков с Кремлем. Пыхтят, толкаются локтями... Вот только Кремль ни с кем переговариваться не собирается и явно ведет свою игру, цель который выиграть время – дотянуть до 4 марта.

Иначе и быть не могло. В Кремле, как к ним ни относись, сидят вовсе не кисейные барышни, и что такое слабость, они понимают отлично. Лидеры оппозиции, те, что согласилась 10 декабря на Болотную, подчинились Кремлю, проявили слабость, и никакие десятки тысяч граждан, заботливо собранные ими в полицейский загон, не изменят этого распределения ролей.

В своих дальнейших действиях Кремль будет исходить именно из этого обстоятельства. Если на президентских выборах победит Путин, уверен, страну ожидает волна реакции. Той самой, из советских учебников истории. Политическая же реформа, которую нам теперь всячески рекламируют, суть дымовая завеса, призванная закамуфлировать путинский реванш.

Доказательства? Пожалуйста. Выстроенная за последнее десятилетие репрессивная система не меняется ни на йоту. Антиэкстремистское законодательство, созданное для борьбы с политическими противниками власти, отменять никто не собирается, центр «Э» (охранное отделение и 5-е управление КГБ в одном лице) по-прежнему делает свои черные дела, а политзеки как сидели, так и сидят. Более того, их количество увеличивается.

Любой режим, действительно готовый к реформам сверху, начинает с демонстрации серьезности своих намерений – выпускает политзаключенных (вспомните звонок Горбачева Сахарову). В нашем случае происходит обратный процесс. Матвея Крылова за стакан воды кинули в Бутырку на несколько месяцев. Ольге Шалиной изменили условный срок на реальный – три года. Сергея Удальцова чуть не уморили в спецприемнике на Симфиропольском, и нет никакой уверенности, что это история закончилась.

Самым же вопиющим, «химически чистым» случаем стал приговор Таисии Осиповой, вынесенный вчера смоленским судом. Тот факт, что судья Дворянчиков в течение дня бесконечно переносил оглашение и произнес страшную цифру – 10 лет – только поздним вечером, фактически ночью, в отсутствиие прессы, но в присутствии оперов, которые инициировали это дело, безошибочно свидетельствует о репрессивной сущности как этого конкретного приговора, так и всей системы в целом.

Так что оставьте надежды на либерализацию. Ее не будет. Не будет до тех пор, пока мы не перестанем уступать власти даже в малом. Пока не перестанем бесконечно повторять мантру про «не подставлять под дубинки». Пока не поймем, наконец, что свобода требует жертв. Да, жертв! А те, кто к этому не готов, будут жить на коленях. И поделом.

В Москве граждане, которые не уступают власти, собираются на Триумфальной площади. Завтра, 31 декабря. Приходите.

Готовы ли мы к переговорам?

Михаил Касьянов от имени Круглого стола заявил: «Мы готовы к диалогу с властью».

Но оппозиционные политики, системные и несистемные, уже много лет готовы к диалогу с властью. Эксперты и аналитики, кажется, тоже давно готовы. Готовы и правозащитники. Беда в том, что не была готова власть.

Сейчас, заявляет Алексей Кудрин, к диалогу готова и власть. Отвратительно-циничные замечания Путина по адресу протестующих, продолжающийся беспредел с Сергеем Удальцовым и другими политзаключенными, лицемерные предложения к недовольным итогами выборов обращаться в суд и многое, многое другое заставляет в этом усомниться. Однако рано или поздно власти придется пойти на переговоры. Проснувшееся общество найдет способ ее к этим переговорам принудить.

По-моему, лучше говорить не о диалоге, а именно о переговорах. Диалог общества (представленного партиями, профсоюзами, общественными организациями, различными ассоциациями и объединениями, творческими союзами, институтами экспертов и т.д. и т.п.) с легитимной, честно выбранной властью о том, «как обустроить Россию», мы отложим до тех пор, когда у нас будет такая власть. Сейчас нам нужны именно переговоры, предметом которых должны стать насущные конкретные вопросы: о форме и сроках освобождения политзаключенных, о механизмах перехода власти; о возможных гарантиях некоторым представителям правящей пока группировки. Важно понять, что речь идет не о диалоге власти с оппозицией, старых элит с новыми элитами и т.п., а именно о переговорах между властью и рассерженными горожанами, обманутыми избирателями, людьми, выходящими на митинги, - словом, гражданами, которые больше не желают жить под нелегитимной воровской властью, демонстративно попирающей мораль и закон. Эти стороны должны выбрать своих представителей на переговорах. Кудрин, кажется, предложил себя в представители со стороны власти. Это их дело.

Но готовы ли к переговорам мы? С одной стороны, да – по требованиям к власти есть вроде бы общественный консенсус. Эти требования изложены в резолюциях митингов. Но кто будет представителем на переговорах с нашей стороны?

Уважаемые участники круглого стола!
Вы нас даже не представляете!
Поясню. Если бы у нас были честные выборы, я бы голосовала за ПАРНАС. Люди, собравшиеся за круглым столом, те, кого их оппоненты называют либерально-правозащитной тусовкой, с небольшими оговорками представляют меня и близких мне по убеждениям людей. Но сейчас речь идет о другом. Говоря «вы нас даже не представляете», я имею в виду не себя и людей близких мне убеждений. Таких людей, по разным оценкам, от 5 до 20 процентов. Среди людей, взволнованных тем, что происходит в стране, среди участников митингов их, может быть, больше. Но дело не в этом. Сказано десятки раз, что начинается не политическая, не идеологическая, не социальная даже, а моральная революция. Среди протестующих огромное количество либералов, левых, правых, националистов, людей всевозможных других идеологий, людей без сложившихся политических убеждений. Нас объединяет вовсе не идеология. И вот этих «нас», господа, вы даже не представляете. И решения, достигнутые на гипотетических переговорах, на которых представителями сторон будут, условно говоря, Кудрин и, условно говоря, Касьянов, с большой вероятностью будут нелегитимны в глазах значительной части общества, как нелегитимна нынешняя Дума.

Но представители необходимы. Невозможно вести переговоры с митингующей толпой. Такие представители должны быть наделены полномочиями этой самой толпой, должны ее представлять. Они должны быть каким-то образом выбраны.

Как выбрать таких людей и наделить их полномочиями, чтобы это было легитимно, то есть чтобы большая часть протестующих людей это признала? Это очень трудная задача. Но ее надо поставить и попытаться решить.

Предлагаю один из способов такого решения. Устраивается электронная голосовалка, где нельзя накрутить голоса с помощью роботов (знающие люди говорят, что это можно сделать), с авторизацией и идентификацией голосующих. Составляется список из людей, которые заявят, что они готовы представлять наши интересы. Участники круглого стола уже заявили. Навальный заявил. Илья Пономарев заявил. Отлично. Предложат себя и другие авторитетные люди. За этих людей голосуют сотни тысяч. Из них выбирается 100 человек выборщиков, набравших наибольший рейтинг. Эти 100 человек открыто, с обязательной трансляцией в прямом эфире (СОТВ, "Свобода", "Дождь", "Эхо Москвы"), проводят ряд заседаний и выбирают из своего состава пятерых (шестерых, восьмерых) переговорщиков и 20-30 советников и помощников.

Этот способ не безупречный и очень спорный. Но я убеждена, что выбранные таким способом люди будут заведомо представительнее, чем самозваные представители элит. На очевидное возражение, что не все пользуются Интернетом, можно ответить: Интернетом пользуются миллионы людей, и они при такой процедуре получают возможность повлиять на состав переговорщиков. Сотни тысяч, а может быть, и миллион-другой этой возможностью воспользуются. А если под предлогом защиты прав тех, кому недоступен Интернет, некие элиты сами себя назначают в переговорщики, то они заведомо менее представительны. Кажется, что-то в этом роде предлагал и Алексей Навальный.

Еще бы хорошо с кандидатов в переговорщики взять публичное обещание не вступать в сепаратные переговоры с властью.

Среди выбранных таким образом выборщиков, возможно, не будут пропорционально представлены все политические силы. Возможно даже, что профессиональные политики окажутся в меньшинстве. Но речь, как уже было сказано, идет вовсе не о политике.