Расформирование ЦИК РФ: возможная процедура и сопутствующие действия со стороны гражданского общества

На публичных мероприятиях, состоявшихся 10.12.2011 и 24.12.2011, были в очередной раз озвучены требования отставки Чурова.

Возможная последовательность расформирования текущего состава ЦИК РФ в случае принятия политического решения под давлением со стороны гражданского общества предельно проста:

1. Возбуждение в отношении всех членов ЦИК РФ, проголосовавших за утверждение итогов выборов 04.12.2011, дела об административном правонарушении, предусмотренном ч.1 ст.5.24 КРФоАП.

2. Привлечение их к административной ответственности за нарушение законодательства о выборах, согласно п."н" ч.1 ст.29 ФЗ "Об основных гарантиях избирательных прав..." исключает дальнейшее исполнение ими обязанностей членов ЦИК РФ и влечет их выведение из состава избирательной комиссии. Поскольку ЦИК РФ в этом случае останется в неправомочном составе, то избирательная комиссия расформируется.

Кроме того, необходимо заявлять не абстрактные требования расформирования ЦИК РФ (в этом случае просто назначат других чуровых), а предлагать кандидатов на должности членов ЦИК РФ, из числа которых будет избираться председатель комиссии. При этом, на мой личный взгляд, на общем фоне выделяется кандидатура, которая обладает необходимыми для исполнения обязанностей председателя ЦИК РФ опытом и порядочностью. Андрей Юрьевич Бузин, являющийся руководителем отдела мониторинга выборов ассоциации «Голос», имеет опыт работы в избирательных комиссиях всех уровней: от УИК от ЦИК. Кроме того, он является одним из авторов проекта Избирательного Кодекса РФ, который в дальнейшем должен заменить содержащий явные изъяны Федеральный закон "Об основных гарантиях избирательных прав..." и иные федеральные законы, регулирующие порядок реализации гражданами своего избирательного права.

"Боровкова служит сатане"

Сотрудники полиции, дежурившие у входа в мировой участок суда на Новой площади, пожали плечами, когда я приложила к стеклу запертой стеклянной двери пресс-карту и международную карточку журналиста. Мол, нам наплевать на законы о прессе, как и на все остальное кроме устных (и противозаконных) распоряжений начальства. Даже в помещение суда меня не пропустили.

Мне было странно, что у дверей суда стоит лишь горстка людей, не более 50 человек. А где же те десятки тысяч, что были на Болотной, на проспекте Сахарова? Противозаконное удерживание человека под стражей, череда откровенно сфальсифицированных судебных процессов и оголтелая жестокость в отношении гражданского активиста – это, на мой взгляд, куда более возмутительный беспредел власти, чем (даже!) наглый грабеж голосов на выборах.

Я-то подошла уже в темноте, а именитые лидеры в сопровождении телекамер – еще позже. Спасибо, однако, тем мужественным людям, что дежурили на морозе у запертых дверей суда с двух часов дня и до позднего вечера. Глядя на них, я вспомнила стояние диссидентов у судов, где шли политические процессы.

На тыщу академиков и член-корреспондентов,
На весь на образованный культурный миллион
Нашлась лишь эта горсточка больных интеллигентов
Вслух высказать, что думает здоровый легион, -

писал тогда Юлий Ким.

Сейчас другие времена. И молодежь, скандировавшая «Свободу Удальцову!», «Сережа, мы с тобой!», а также весело напевавшая, приплясывая на морозе, «Боровкова служит сатане», впечатления больной интеллигенции никак не производила. Однако хотелось бы, чтобы именно представителей интеллигенции – и научной, и творческой – было сегодня у подобных судов (судилищ!) гораздо больше.

Люди провожали лжесвидетелей возгласами «Позор!», а подъехавшую машину скорой помощи встретили аплодисментами. Скандированием «Позор!» была встречена и весть о прозвучавшем приговоре (на оглашение которого не пустили и тех, кто находился в здании суда). Удальцова же до машины скорой помощи и дальше, пока машина не скрылась из виду, провожали дружные возгласы «Свободу!»

Задержания начались именно в этот момент. Первым выхватили из толпы Ярослава Никитенко и втолкнули в стоявший неподалеку автобус. Затем уволокли в автобус, стоявший в проходе у здания суда, Александра Зимбовского и Александра Хатова.

Автобусы специально оборудованы: стекла черные, с какой стороны ни подойдешь – задержанных не видно. Благодаря звонку Зимбовского на мобильный я разобралась, однако, где они находятся, и стала искать чина полиции, отдавшего распоряжение о задержании. Полицейские разного звания, в избытке скопившиеся у места событий, молчали как рыбы, пока я не разглядела кого-то в погонах подполковника. В ответ на мои просьбы выпустить людей он стал заверять, что ничего не знает, только что подошел, будет ждать начальства. Вскоре к нему с теми же просьбами подошли Илья Пономарев с корочками депутата, Илья Яшин и еще некий человек, назвавшийся представителем префектуры. Подполковник долго мялся, потом куда-то отошел, с кем-то переговорил... Минут 10 спустя оба Александра были вызволены и выпущены. Ярослава Никитенко между тем под шумок с площади увезли.

Как выяснилось, Александра Хатова при задержании избивали, дважды с силой ударили по почкам, били по голове и по шее, так что у него осталась сильная головная боль. При том, что били-то полицейские молодые и ражие, у Александра же заметны возраст и седина.

Представитель префектуры умолял людей разойтись – мол, с этим условием людей и выпустили, - просил не собираться у ОВД «Китай-город», куда увезли Ярослава Никитенко: мол, ему пообещали, точно пообещали, что человека выпустят!

Да разве же можно таким обещаниям верить? На Ярославе отыгрались за все горячие возгласы у суда. Он получил сегодня те же 10 суток, что и Удальцов вчера, и будет отбывать их в спецприемнике на Симферопольском бульваре. А в Питере между тем осужден на очередные 15 суток сотрудник «Мемориала» Филипп Костенко.

Люди должны сегодня осознать важность борьбы за каждого невинно осужденного, за каждого незаконно задержанного. Акции в защиту политзаключенных должны сегодня собирать как можно больше людей. Пока власть позволяет себе вытворять то, что вытворяет она с Сергеем Удальцовым, пока полиция позволяет себе бить ни в чем не виновных людей, а судьи типа Ольги Боровковой – клеить беззаконные и бесчеловечные приговоры, никакая эйфория даже от стотысячных митингов не будет, увы, оправдана. И никакие перевыборы не помогут. Только прекращение политических репрессий и освобождение политзаключенных может стать началом добрых перемен.

Генсек и политзек

Я раздумывал, ехать ли не митинг 24 декабря. Конечно, поддержать протест... Но разрешенные митинги не слишком интересны. Первый раз я вышел на Пушкинскую площадь в 1969 году, семнадцати лет от роду. Потом раза, два в семидесятых годах. Но в основном митинги мне достались уже после отсидки, в восьмидесятые.

Погода обещала быть хорошей, пора и лыжный сезон открывать. А тут тащись из Электростали в Москву и обратно. А наутро идти на работу, в родную котельную.

И тут узнал, что организаторы митинга пригласили выступить Михаила Горбачева - и тот вроде бы согласился. Как, того самого, что сидел в Политбюро, когда я сидел в тюрьме? Того самого генсека преступной партии, при котором митинги разгонялись? Тогда, в восьмидесятых, для моих друзей и меня спецприемник «Северный» стал домом родным. Столько «суток» пересидели. Конечно, попозже многотысячные митинги не разгонялись. Но 10–20 человек с плакатами «Свободу политзаключенным!» неуклонно задерживались. Суд, «Северный», «сутки». И политзеки продолжали сидеть. Последние из них освободились уже только при Ельцине, в феврале 1992 года.

И тогда я решил ехать. Понятно, выступить мне не дадут, но хотелось получить отказ. Случайно узнал, что где-то в Интернете проводится голосование - мол, кому выступать на митинге. Якобы организаторы будут этим интернет-волеизъявлением руководствоваться. Странно, Горбачева ведь уже пригласили. Преференция ему какая-то... Почему бы тогда и не мне?

Действительно, отыскался сайт surveymonkey.com, несколько странный. Кому принадлежит, кто ответственный? Почему так мало о нем известно? Список для голосования уже сформирован. Да, можно предложить новую кандидатуру в список. Но висит предупреждение: мол, предложение принимается не сразу, и модератор вправе отсеивать повторы и спам. Сколько ни пытался вставить свое имя, все без толку. Наверное, модератор меня за спам посчитал. Текущие результаты голосования на сайте не представлялись. Ладно, стал ждать обещанных итогов. Но так и не дождался. Через некоторое время сайт оказался недоступен. Зато организаторы митинга стали уверенно ссылаться на результаты голосования. Весьма непрозрачного... В общем, остался актуальный в наше время вопрос, кто и как считал голоса.

Электричка катила меня в Москву, и я с интересом читал надписи на заборе вдоль путей. Попался лозунг «Свободу политзаключенным!» И через несколько станций «Путин – вор!» Политический процесс полезно изучать по заборам. Что-то изменилось...

Приехал я заблаговременно, но через ограждение к организаторам прорвался с трудом. Кажется, помогла фамилия, пропустили. Сперва хотели препроводить меня к Рыжкову. Зачем он мне? Мне нужны не столько организаторы, сколько заявители. Именно они несут всю ответственность, это их митинг. Наконец, разыскали Сергея Пархоменко. Представился. Так и так, я бывший политзаключенный, хочу выступить на митинге. И получил уверенный отказ. Вот и замечательно, что и требовалось доказать!

Сам по себе митинг, пришедшие на него люди были хороши. Чего не скажешь о всех выступающих. Клеймил Путина Немцов, в 1999 году поддержавший выдвижение Путина в президенты. Клеймил Путина Касьянов, некогда бывший у него премьер-министром. Выступал Кудрин, еще недавно министр финансов в правительстве Путина. И потом, какая-то искусственность, наигранность у ряда выступающих. Как будто они воспитатели в детском саду перед малыми ребятами. И даже те же, несколько заискивающие интонации - вместо серьезной постановки проблем и путей их решения. И уже витал в воздухе дух соглашательства, обозначенный Кудриным. Мол, не торопясь изменим законодательство и через годик проведем новые парламентские выборы. Что и одобрил уже вечером, по «Эху Москвы» Рыжков. Как будто нынешней Конституции и законодательства мало и те же самые люди не станут снова жульничать.

Хорошо выступил Михаил Гельфанд. Чувствовался серьезный подход к проблеме ученого с не замусоренными политикой мозгами. И Ксения Собчак хорошо говорила. Пускай сбиваясь и порой наивно, но по крайней мере искренне и не без мыслей. Ни одного бывшего политзаключенного среди выступающих не было.

Конечно, я пришел не ради выступления, а за отказом. Но, будь такая возможность, сказал бы нечто, со сцены не прозвучавшее. Что персонификация зла опасна и Путин, как он ни плох, всего лишь человек-функция. Что истинными правителями страны является корпорация генералов спецслужб и аффилированных с ними структур. При необходимости Путиным пожертвуют, подставив нам иного исполнителя. Сказал бы, что протестному движению требуется динамика и ясно поставленная цель. Что необходимо наращивать усилия, проводить новые и новые митинги, увеличивая давление на власть. А не дожидаться марта, или апреля, или когда-нибудь... Что надо неуклонно требовать отмены сфальсифицированных результатов и скорейшего проведения новых выборов, с участием ранее не зарегистрированных партий. Если мы действительно хотим мирного демонтажа нынешнего режима, то необходимо сформировать альтернативный центр власти. Лучше всего, если бы таким центром стал новый, честно выбранный парламент.

Сказал бы и еще... «Съесть бы он съел, да кто же ему даст».

А Горбачев на митинг так и не пришел. Наверное, неведомым путем прознал о моем там появлении... Разумеется, его присутствия не хватало для полноты картины. Зато, в компенсацию, состоялось видео обращение Горбачева к митингующим. И позже, вечером, желающие могли послушать его беспомощные речи по «Эху Москвы!», в окружении довольных радио ведущих.

Зачем, собственно, я все это написал, всунув свою ложку дегтя? Все-таки, дело не в Горбачеве. И даже не в организаторах. Но в глубоко укоренившемся и опасном для общества пиетете перед начальниками, пусть и бывшими. «Государства погибают тогда, когда не могут более отличать хороших людей от дурных», - заметил справедливо Антисфен.

Пора подумать об Учредительном собрании

Отталкиваясь от впечатлений митинга 24 декабря на проспекте Сахарова и от уже опубликованных предложений, что делать участникам и организаторам митинга, чтобы "не сдать позиций", попробую сформулировать свое отношение к этому. Самой радикальной является идея Александра Гольдфарба. Так или иначе в марте 2012 года в России состоятся выборы нового президента, и когда президентом будет избран г-н Пу, возмущенные этим (независимо от того, будет ли подсчет голосов честным или жульническим) участники митинга 24 декабря снова выйдут на площадь в еще большем количестве. Оргкомитету митинга нужно будет воспользоваться этим моментом и объявить, что результаты президентских выборов, равно как и выборов в Думу, оргкомитет и собравшиеся на митинг люди не признают, в связи с чем оргкомитет явочным порядком берет на себя функцию параллельного органа власти по подготовке и проведении новых честных выборов - и парламентских, и президентских. Этот революционный шаг, по мысли Гольдфарба, должен стать кульминацией недовольства режимом, которое пока нарастает. Поскольку за кульминацией неизбежно следует спад, то либо оргкомитет возьмет на себя смелость объявить о проведении им самим новых выборов, что создаст в стране ситуацию революционного двоевластия, либо протестная энергия пойдет на спад.

Познакомившись с этой идеей, я подумал, что если оргкомитет митинга, на который, возможно, придут 200 тысяч, или 500 тысяч, или миллион человек, не ограничится заявлением от имени участников митинга о непризнании результатов выборов (заметьте, пока речь идет только о непризнании победителем президентских выборов г-на Пу; победа товарища Зю, по Гольдфарбу, вроде как и не требует каких-либо радикальных действий) и требованием проведения новых, но объявит, что он сам организует новые выборы, то удовлетворительно, по закону, а не на основе "революционной целесообразности" новые выборы провести будет невозможно. Например, что делать, если КПРФ, "Единая Россия", "Справедливая Россия", ЛДПР и их кандидаты откажутся от процедуры регистрации "революционным избиркомом" и от участия в новых выборах? Иначе говоря, я уверен, что подавляющее большинство участников митинга и остальных граждан не захотят признать подобные действия легитимными.

На самом митинге 24 декабря был принят следующий план: добиться регистрации Минюстом в феврале-марте 2012 года новых партий по новому избирательному закону (который обещает принять в феврале Медведев), требовать перевыборов Думы с участием новых партий, независимыми наблюдателям идти на президентские выборы в марте (если они не будут перенесены) и не позволить г-ну Пу украсть у своих соперников ни одного голоса, постараться обеспечить проведение второго тура выборов и проголосовать во втором туре не за г-на Пу, а за любого другого кандидата. Поскольку во втором туре встретятся скорее всего г-н Пу и товарищ Зю, всем "сознательным оппозиционерам" ради отстранения г-на Пу от власти следует проголосовать во втором туре за товарища Зю (это на митинге 24 декабря не говорилось, но подразумевалось). Это сценарий, который можно назвать "сценарием проведения честных антипутинских президентских выборов" и который в качестве вынужденного варианта обсуждается многими участниками митинга, хотел было принять и я, хотя отдать свой голос за г-на Зю с его апологией Сталина мне прежде и в дурном сне не могло присниться.

Единственным оратором на митинге 24 декабря, который призвал всех присутствовавших подумать - а можно ли голосовать за товарища Зю, чтобы избавиться от г-на Пу, - был Михаил Гельфанд, доктор биологических наук, заместитель редактора газеты "Троицкий вариант". Видимо, человеческая и профессиональная честность ученого заставила его сказать, что призывы идти наблюдателями на президентские выборы и отдать во втором туре свой голос товарищу Зю (который имеет наибольшие шансы выйти во второй тур) недостаточны для умных и образованных людей, желающих улучшить положение в стране.

Последовав призыву Гельфанда и подумав еще, могу сказать, что разумным и честным представляется мне, во-первых, продолжать требовать отставки Чурова, регистрации новых партий и новых выборов в Думу с участием новых партий, а также идти наблюдателем на президентские выборы и проголосовать на них против г-на Пу и г-на Зю и в первом, и во втором турах, если второй состоится (понятно, что в первом туре я не буду голосовать также за Жириновского и Миронова, который так и не сдал свой думский мандат, - или испорчу бюллетень или проголосую за г-на Явлинского, если он будет в первом туре хоть сколько-нибудь активен).

Во-вторых, я думаю, что нужно поддержать мысль одного из участников митинга, правозащитника Эрнста Черного, который предлагает оргкомитету митинга и всем нам выдвинуть требование провести Учредительное собрания (точнее, вернуться к этому популярному в конце 80-х и 90-х годов требованию). При этом требовать созыва Учредительного собрания, участники которого выбираются всенародным голосованием и не могут баллотироваться в Думу и в президенты, можно и нужно, продолжая настаивать на требованиях, выдвинутых 10 и 24 декабря.

Приведу два аргумента в пользу проведения Учредительного собрания. Во-первых, и исполнительная, и законодательная, и судебная власть в стране контролируются Лубянкой. Об этом факте кроме Якова Кротова почему-то никто в связи с последними событиями не написал. И никакие новые президенты, будь то г-н Зюганов или г-н Прохоров и т.д., не смогут с Лубянкой справиться, даже если кто-то из них этого захочет. А захотят не все. Товарищ Зю точно Лубянку не тронет и с ней договорится. Г-н Прохоров тоже не тронет - на Лубянке ведь знают о том, на каких условиях он получал свои миллиардики. Только Учредительное собрание будет иметь силу покончить с Лубянкой как органом политических провокаций, отмывания денег, крышевания и т.п., без чего бессмысленно надеяться изменить положение в стране.

Во-вторых, только Учредительное собрание своим авторитетом, как можно надеяться, решит вопрос о "рамочных параметрах" социальной справедливости в сферах экономики, здравоохранения, образования и т.д., которые должны обеспечивать основные российские политические и экономические институции. Никакая Дума этого и никакой президент этого не сделают, поскольку будут проводить политику в интересах тех людей, которые их поддержали на выборах. Но ведь в стране много и других людей, голосовавших, в частности, за г-на Зю. Их голос тоже должен быть услышан и учтен. Сделать это может Учредительное собрание.

К коллегам-журналистам: пора участвовать!

Уважаемые коллеги!
Я знаю, что многие из вас в разной степени поддерживают лозунги митинга 24 декабря. Уверен, во всяком случае, что большинство из нас объединяет желание видеть в своей стране элементарное соблюдение демократических норм избирательного права, судопроизводства, правоохранительной системы.

Я знаю ценность основных принципов журналистики: информирование, объективность и беспристрастность. Но иногда этого бывает недостаточно для воплощения нашей ответственности перед людьми.

Последним политзаключенным, погибшим от голодовки протеста в нашей стране, стал в 1986 году Анатолий Марченко. Сегодня этой опасности подвергается Сергей Удальцов. Можно не разделять его политических взглядов, можно упрекать его самого в бессмысленном упорстве. Но нельзя отрицать, что к этому его подтолкнул тот самый произвол суда, полиции и избирательной системы, которым, уверен, недовольны большинство из нас.

Если просто жизнь человека - недостаточный повод, то подумайте: в обостряющейся общественной ситуации трагический исход этой истории может спровоцировать взрыв в определенной части общества. Если этой части будет недостаточно для мгновенного воздействия на власть, это обернется репрессиями против всех, проблемами для вашей же профессиональной деятельности. Я вижу, что интеллигенция (к коей отношу большинство своих коллег) желает мирных перемен. Так не дайте же власти спровоцировать эскалацию насилия!

Мы видим, что всевозможные подписные листы и письма без толка оседают в недрах различных администраций. Я предлагаю вам акцию или флешмоб (это слово может быть для кого-то более приемлемо) прямого, публичного действия.

Предлагаю каждому журналисту, редактору, издателю опубликовать в своем издании, озвучить в своем радио- и телеэфире прямое требование:
СВОБОДУ СЕРГЕЮ УДАЛЬЦОВУ!
Это минимум, который мы можем сделать для мира и справедливости, используя наши возможности - доступность и авторитет. Иногда выбор между всяческими "комильфо" и необходимостью ставит сама жизнь. Завтра может быть поздно.

За жизнь и свободу Сергея Удальцова!

Чем мы можем ответить на абсолютное беззаконие в отношении Сергея Удальцова? Только солидарностью. Последний раз он абсолютно незаконно получил 10 суток за выход на одиночный пикет, который по закону не требует никакого уведомления и согласования с властью. Мы все знаем, что Сережа находится в критическом состоянии и его жизнь сейчас в реальной опасности. Жестокое, бесчеловечное, нарушающее все возможные законодательные нормы преследование Сергея Удальцова показывает, что все слова, сказанные властью «навстречу» требованиям митингующих, ничего не значат. Своим поведением в отношении Сергея власть показывает, что у нее есть хорошо отработанный репрессивный механизм и он может быть направлен против каждого из нас.

Я призываю всех неравнодушных выходить в одиночные пикеты в защиту Сергея там, где вы сочтете нужным и возможным. Напоминаю, что одиночные пикеты не требуют ни уведомления, ни согласования. Давайте сделаем для спасения Удальцова то, что в наших силах - выйдем массово на одиночные пикеты, желательно в центре Москвы, чтобы чиновники, судьи, прокуроры и обычные граждане видели наши пикеты и знали, что нас много и мы все против репрессивного путинского режима.

Сам я намерен начиная с сегодняшнего дня вплоть до освобождения Сергея Удальцова выходить каждый день в 12 часов напротив мэрии. Приглашаю всех желающих приходить на это место для смены.

Не забудем, не простим... нерешительности в борьбе за свободу!

Марат Гельман сегодня в Твиттере обратил внимание на то, что "лозунг "Не забудем, не простим!" является нонсенсом в стране с христианской культурой, вне зависимости от контекста". Я ответил ему так:

"Марат, Вы-то зачем эту глупость транслируете? Какая еще "христианская культура"? В России культура давно и основательно разрушена. В современной России очевидным образом доминирует отнюдь не "европейская культура". Это надо объяснять и доказывать? Декларируемое противоречие между лозунгом и христианской догмой очевидно. Как и то, что в России нет христианской культуры. Как и то, что этот лозунг по сути не агрессивен: в нем не заложена явное указание на агрессию и насилие - его домысливают коллаборационисты, чтобы оправдать свое право жить применительно к подлости".

В лозунге "Не забудем, не простим!" главное - принципиальное неприятие подлости, лживости и насилия. Это лозунг-памятка, лозунг-предупреждение тем, кто еще способен здраво воспринимать реальность и руководствоваться человечностью, а вовсе не призыв к расправам.

Более того, в этом лозунге есть важнейший рефлексивный момент, который также многие не понимают или сознательно игнорируют. Этот лозунг обращен не только к внешним "врагам", но и к себе. Я, например, отдаю себе отчет, что если с Серегой что-нибудь случится, я не забуду и не прощу этого, прежде всего сам себе. Этого не понимают или не хотят понять "галеристы" - мягкие коллаборационисты всех мастей, до последнего пытающиеся найти оправдание жизни "применительно к подлости".

Что будет после декабря

Все спрашивают друг друга: что будет с Россией после этого чудного декабря. Каковы, собственно, программа-минимум и программа-максимум? Вот мое краткое мнение (за отсутствием здесь места для аргументации).

Я предложил после угасания Первой Перестройки и общего разочарования частичностью и искаженностью ее результатов понятие "второй волны". Потом отчаялся дожить до нее. Но вот: мне скоро 80, и я дожил до ее возможного начала. Но смотрю на будущее, кажется, существенно иначе, чем раньше. Понадобится и третья, и четвертая, и пятая волна. Переход к "максимуму", то есть к вполне современной и демократической системе, будет постепенным, многоэтапным, с откатами, с борьбой, мучительной и обдуманно-терпеливой, и растянется этак на 20-25 лет. Причины, по-моему, очевидны, скажу о них, если понадобится, позже. Если я прав, то отсюда следуют конкретные выводы для сегодняшних политиков.

Выборы в марте почти наверняка состоятся, и надо сделать все возможное и невозможное (ибо политика есть искусство невозможного), чтобы успеть изменить законы и радикально обновить состав избирательных комиссий. Во время выборов ставить не на полностью близкого (большинству!) кандидата, а на более приемлемого и имеющего реальные шансы. Посмотрим и обсудим. Но на следующем этапе нужно требовать только посильных, реальных, прежде всего политических действий. Переизбрать Думу и обновить "элиту". Изменить внешнюю политику. Но перекопать всю страну экономически и пр. не удастся. Понадобится третья волна при улучшенной обстановке. Уточнения и подробности потом.

Политики и граждане

Уважаемые политики!

Обращается к вам один из множества граждан, взволнованный и озабоченный участник митингов. В меру сил и страхов я очень хочу помочь нашей общей жизни стряхнуть с себя очередных паразитических узурпаторов нашей власти. Прежде всего, спасибо вам за трудную работу организаторов. Но давайте сразу же установим между нами – гражданами и пока еще не властями, но все же – те самые отношения, которые вместе с вами требуем на митингах. Давайте не разделяться сразу же на вождей и толпу. Послушайте одного из ваших слушателей, позвольте сделать вам пару замечаний по поводу прошедшего митинга.

1. Лишенные голоса граждане вашими голосами говорят себе: это наша страна, это мы в ней распоряжаемся, мы – граждане – источник власти. Наш митинг не партийный, а гражданский. Это решающее. По существу, единственное безусловное достижение всего движения, начавшегося с молодых наблюдателей на выборах, – гражданское пробуждение людей. Не идеологическое, не политическое – гражданское. Это – действительное событие. По-моему, стоит именно это сделать политическим содержанием ближайших действий. Мы поднимаем голову не в качестве бедных, а в качестве граждански униженных и оскорбленных; не в качестве русских, татар или эвенков, а в качестве сограждан; вовсе не средний класс выходит на улицу, но граждане всех состояний, осознавшие себя гражданами, а не подданными, не холопами.

Значит, политики – левые, правые, белые, красные, черно-желтые и серо-буро-малиновые – уберите на время свои партийные идеологии. У нас нет гражданских институтов, чтобы сознательно разобраться в них, именно за них – за учреждение нормального государства – мы и боремся. Вопросы пока таковы: ты левый, а я правый – мы признаем друг друга как сограждан? Ты русский, а я мордвин или еврей – мы сограждане? Если нет, незачем бороться, все впустую.

2. Электронные голосовалки перед митингом ясно показывали, кого хотят услышать люди. Почему первые места устойчиво держали Ю. Шевчук, Л. Парфенов, Б. Акунин, Д. Быков? Почему устойчиво держались в первом десятке Лия Ахеджакова, Чулпан Хаматова? Люди давно не верят политикам. Люди верят людям. Тем, кто в атмосфере развитого и торжествующего цинизма заслужил их уважение не политическими идеями, а своей собственной – частной – порядочностью, человечностью. Это значит – организаторы! – надо дать первое и главное слово им. Вы горланы-главари, вы крутые ребята, вы идейные энтузиасты – но отступите немного, дайте слово им, не умеющим говорить со стотысячной аудиторией. Вспомните негромкую, запинающуюся, картавящую речь Андрея Дмитриевича, говорящего должное. Организаторы, я искренне уважаю каждого из вас. Но как обидно, что не прозвучал голос Лии Меджидовны Ахеджаковой! Я знаю: не очень молодой, не очень здоровый человек нервничал, готовился... Обращение Лии Меджидовны, на мой слух, одно из самых сильных и пронзительных. Но почему-то ее не приняли в «нашу компанию».

Уважаемая, дорогая Лия Меджидовна! От себя, от моих друзей, от тысяч – уверен! – участников митинга и огромного фейсбук-сообщества прошу прощения у Вас за наших организаторов. Ваше тихое выступление, которое каждый может услышать в интернете, гораздо сильнее самых революционных прокламаций.

3. В отсутствие гражданского общества, в отсутствие нормальной общественной жизни политически активные группы вынужденно уходят в подполье, а в подполье, как известно, все приобретает крысиные формы. Если мы хотим прийти из этого политического обморока в себя как сограждане, надо не пугаться друг друга, а заранее находить цивилизованные формы общения. Совместная работа в комитетах по организации митингов с самыми крайними идеологическими течениями, само участие этих движений в митинге – это не проявление беспринципности, а вовлечение их в цивилизованные формы идеологической борьбы. Пресекаться должны недопустимые деяния, а не противные идеи.

Глубоко мною уважаемый Владимир Александрович Рыжков! Я не знаю, что там произошло возле трибуны, но, может быть, не стоило через головы «горячих парней» сразу обращаться к генералам полиции? Что если бы прямо в микрофон обратиться к этим ребятам с вопросом: вы пришли сюда драться? Тогда нам придется обратиться к милиции. Что если обратиться – опять-таки в микрофон, на весь митинг – к Владимиру Тору с тем же вопросом. Иными словами: вы наши сограждане или новые претенденты на узурпацию власти?

Суркодзиховские пугают нас: дай этому быдлу демократические выборы, они и выберут таких, что путинизм покажется раем. «Таких» выращивает именно путинизм. Отчасти чтобы было, кем пугать, отчасти по идейной близости.

Где нет гражданского общества, цивилизованного выяснения отношений между разными идеологиями, там тлеет гражданская война. Чем больше монополия узурпированной власти разрушает своей вертикалью цивилизованные формы гражданского общества, тем ближе и опаснее гражданская война. Избиения и убийства журналистов, «понаехавших», рейдерский разбой, пытки в участках и лагерях – вот искры ее тления, вот что стоит у порога каждого из нас, вот чего стоит бояться.

4. Итак, политики-организаторы! Не заразитесь сразу профессиональной болезнью власти, хватит с нас великих вождей, нам не хватает таких людей, как Вацлав Гавел. Забудьте, что вы VIP-персоны, а лучше вовсе эту категорию изничтожьте из своего сознания. Не стройте с самого начала свою вертикаль. Не пользуйтесь мною – нами – для своих закулисных игр. Я вас на это не уполномочивал. Организовали митинг, спасибо, но мы пришли на митинг не к вам, а друг к другу. Это вы добровольно взялись помочь нам прийти друг к другу и вместе сказать: «Тень, знай свое место!» Спасибо вот, например, Сергею Пархоменко: заявитель, устроитель, огромный труд вложил, но остался среди граждан, а ведь голос есть, и слова есть.

Красная кнопка

Я, кажется, догадался, в чем мерзкий смысл отвратительного гнобления Сергея Удальцова. Это красная кнопка — запасный выход ко второму пришествию и третьему сроку Владимира Путина. Органический провокатор, он может вспомнить свои наработки 1999 года или недавние повторы этого - теракты и погромы в Белоруссии. Батьке пока помогает, почему бы и в России не завинтить гайки под предлогом очередной террористической угрозы?

Чеченцы уже не подходят, могут обидеться, а на них слишком много поставлено и слишком много потрачено. На дагестанцев валить - только дразнить русских националистов, с которыми потом не так просто справиться. Потому же и на самих националистов опасно указывать - а вдруг начнут по всей стране брать пример с «приморских партизан»?

Лучше всего сделать террористами участников протестного движения. На Ксению Собчак или Божену Рынску, при всей их отвязной дурости, указывать смешно, на «вашингтонский обком» и его филиалы - опасно, могут насторожиться владельцы банков, где деньги лежат. На кучку анархистов - их не знают, образ врага должен быть конкретен. На Лимонова - пробовали, больше трех винтовок не потянул.

А есть вот такой «Левый фронт». Несмотря на название, близкое ЧК (детище левых эсеров и большевиков), пытается действовать в русле современной демократии. Но кто на это посмотрит, когда будет доведен до смерти его координатор? Поэтому надо сделать все, чтобы он был вынужден, подчиняясь ранее взятым обязательствам, пойти на очередную, гибельную, голодовку.

И вот тогда можно взрывать и стрелять - как бы от имени возмущенных соратников. А потом объявлять пособниками террористов всех нацепивших белые ленточки.

У кого-нибудь есть сомнения в моральной возможности такого сценария для нынешней власти, лишающейся на наших глазах и поддержки, и будущего? В любом случае, даже если такая возможность ничтожна, надо сделать все, чтобы ее избежать.

Для начала - попросить Сергея Удальцова при любом выверте карательных умельцев не идти им навстречу: не объявлять голодовку. Он, во-первых, уже всем нам дорог своей несгибаемостью. Во-вторых, он не должен лишать политическое движение в России своего присутствия: настоящие, не буйные, не завиральные левые - необходимая часть самосознания народа, грех его оставлять без такого варианта развития. И в-третьих - не надо Удальцову, пусть невольно, давать шанс палачам, которых он знает в лицо, к уничтожению невинных. И тем самым помогать Путину спастись.

Арест Удальцова - ответ власти на требования митингующих

Сергея Удальцова продолжают медленно убивать. Совершенно беззаконное судилище, полное пренебрежение состоянием его здоровья, новый арест на 10 суток. Судье Боровковой, верно и преданно обслуживающей карателей от власти, совершенно наплевать на то, что у Сергея двое малолетних детей.

Все это является частью ответа путинской власти на требования митинга на проспекте Спахарова об освобождении политических заключенных. Свыше 100 тысяч человек требовали освобождения Сергея Удальцова и прекращения репрессий против него. Власть продемонстрировала наглое пренебрежение к митингующим.

То же самое следует ожидать и по оcтальным пунктам резолюции, принятым на митинге. Нам остается только одно - от резолюций переходить к ультиматумам. Если власть не хочет нас слышать - ее надо заставить.

Хватит ждать, что кто-то решит за нас!

В субботу феминистки из разных феминициатив (Московская феминистская группа, ИГ "За феминизм", Московские радикальные феминистки, участницы ЖЖ-сообщества feministki.livejournal.com) собрались вместе и пришли на митинг "За честные выборы", что проходил на проспекте Сахарова. Но на этот раз пришли не с пустыми руками, а со своими флагом и лозунгами: «Любому насилию можно сказать "нет". Феминистки за гражданские свободы», «Феминизм. Свобода. Выбор», «Моя жизнь. Моя страна. Моя свобода. Феминистки за право на выбор» и др.

Феминистки вышли со своими требованиями, потому что, как написано в листовке, «принятие закона о гендерном равенстве откладывается уже не первый год; женщин дискриминируют на работе – платят меньше, чем мужчинам, а беременных женщин и молодых матерей вовсе не берут на работу; заставляют терпеть домашнее насилие (напомню, закон о домашнем насилии также до сих пор не принят); говорят: женщина должна быть матерью, но сокращают материнские пособия, а детские сады закрыты, бесплатное образование сворачивается; затрудняют доступ к абортам – заставляют ждать до 7 дней после обращения к врачу».

Феминистки выходят на улицу со своими требованиями, потому что для женщин по сути ничего не меняется: к власти приходят мужчины, и неважно, оппозиционеры они или нет – женские проблемы их не интересуют. Так, выступавший Артемий Троицкий закончил свою речь словами: «то, что Путин должен делать со своей женой, он делает со страной», имея в виду непроизнесенное «трахает» (или «нагибает», или «ставит раком» и т.д.). Видимо, для Троицкого женщина, жена - это такая вещь, с которой можно делать все что угодно - все, что угодно мужу, мужчине, и потому Путин или какой другой мужчина может и даже должен унижать и издеваться над женщиной.

Ни в одной листовке, что я получила на митинге, не было сказано о женских проблемах. Говорилось о том, что свобода – это не только свобода голосовать на выборах, но и свобода доступа к качественному образованию, медицине, жилью. Говорилось о принятых при Путине антисоциальных законах: трудовой, жилищный, лесной, о «бюджетной реформе» или ФЗ-83 и т.д. Эти законы затрагивают права и интересы и женщин и мужчин. Но вот то, что затрагивает интересы именно женщин, остается за кадром требований и протестов. Нигде, ни в одной листовке не говорилось, что до сих пор нет закона о домашнем насилии, об уничтоженной главе УК «Преступления, составляющие пережитки местных обычаев», по которой могли бы проходить дела о принуждении женщин к вступлению в брак, о заключении соглашения о браке с лицом, не достигшим брачного возраста, о похищении невест, об уплате и принятии калыма за невесту (зато Путин говорил о заинтересованности в повышении калыма за невесту), о попытках государства запретить аборты...

Пока мы сами не будем выходить на улицу и отстаивать свои права, ничего не поменяется. Пока мы сами не будем отстаивать свои права, Троицкие и пр., не говоря уже о государстве, так и будут считать, что насиловать, унижать жену или другую какую женщину - это нормально, так и должно быть. Выйдем на улицы!

Вирус власти на митинге оппозиции

Этот вихрь,
   от мысли до курка,
и постройку,
    и пожаров дым
прибирала
  партия
   к рукам,
направляла,
   строила в ряды.
Владимир Маяковский

Известно, что митинг 24 декабря готовили два оргкомитета. Один, вобравший шум сетевых площадей и улиц, переливался всеми цветами идей и идеологий, был по-настоящему представительным. Большинство собиравшихся там представляло самих себя. И это – наиболее совершенная форма представительства. Этот оргкомитет был как бы продолжением митинга 10 декабря, неожиданного для всех, неожиданного и для его участников, узнававших себя в других.

Второй оргкомитет (считавший себя первым) – возглавляли его вроде как Немцов и Пархоменко – лучше всего характеризует реплика ведущего обоих митингов Владимира Рыжкова, брошенная им с трибуны вниз пожилой даме, просившей слова: «Не мешайте работать». Естественно, власти предпочитали иметь дело с организаторами, говорящими с ними на одном языке. Немцов и компания этого не скрывали, будучи как бы буфером между оргкомитетом и органами.

Первый оргкомитет вынужден был признавать второй (элитный) из-за участия и в том и в другом Алексея Навального. Правда, присутствие его было поначалу невидимым: «сетевой хомячок» сидел в клетке.

Но был еще один оргкомитет, третий, заседавший без прямой трансляции и вообще не упоминавшийся нигде. Состав его неизвестен, хотя, назвав некоторых его участников, вряд ли ошибешься (так что не будем этого делать). И это были действительные организаторы митинга 24 декабря. Они, конечно, не могли привести на проспект Сахарова 150 тысяч граждан. Но трибуна была в их руках.

Вот почему между Косякиным и Тором на митинге выступал, под звучащее «Россия без Путина», недавний министр финансов путинского правительства Кудрин – трясущийся от страха, заплетающимся языком он проговорил свою оппозиционную речь и скрылся. Заставить этого человека стать народным трибуном мог только очень серьезный и влиятельный оргкомитет. Вот почему выступала Ксения Собчак, но не нашлось места Эдуарду Лимонову. Вот почему под свист и улюлюканье народа выступал Касьянов, а пришедшему на митинг Олегу Смолину слова не дали. Наконец, Явлинский, всегда блюдущий свою политическую девственность, никогда ни с кем не соприкасавшийся, был (не под конвоем ли?) поставлен на трибуну и с каменным лицом произнес старую репертуарную речь «мы знаем как надо».

Все эти выступления состоялись вопреки воле народного оргкомитета, который решил руководствоваться при составлении списка выступающих результатами сетевого рейтинга. Да, на заседании 22 декабря было проголосовано за предоставление вдобавок нескольких спектральных квот. Но так как либералы и так возглавили список, квоты предназначались только для левых и националистов, к каковым Кудрин и Явлинский не относятся.

Скольких и каких зайцев убивает в результате этой операции власть, с точностью не скажет сейчас никто. Как всегда в таких случаях, нет жесткого сценария, но рассчитаны развилки, в зависимости от обстоятельств. Вплоть до того, что результатом операции может быть как изничтожение Путина, так и сохранение его фигуры. Не хочется говорить, но последнее более вероятно. Потому что на следующий, еще более амбициозный митинг люди могут не пойти. И понятно почему. Напугать людей националистами не получилось, об этом хорошо сказал 24 декабря Дмитрий Быков. А вот слушать еще раз на морозе Касьянова и Собчак не страшно, конечно. Но противно.

Народ невредим

Я был на митинге. Я там все время бормотал себе под нос строчки Беллы Ахмадулиной, посвященные Владимиру Высоцкому:

Спасение в том, что сумели собраться на площадь
Не сборищем сброда, спешащим глазеть на Нерона,
А стройным собором собратьев, отринувших пошлость.
Народ невредим...

Да, народ невредим, если он пришел сюда в таком огромном количестве и вел себя так, как об этом можно было бы только мечтать. Огромный проспект Сахарова, вместивший не то 80, не то 100 тысяч этого самого «народа», стал уникальной зоной АНТИХАМСТВА. Было тесно, но не было толкотни. Люди приходили и уходили. Люди шли и стояли под самыми разными флагами. Люди помогали друг другу держаться с достоинством. И я практически не видел там фриков, пьяных или сумасшедших.

Поразительно, но и полиция, она же милиция, была вежлива, доброжелательна. Значит, и ТАК МОЖЕТ БЫТЬ?

Это – сегодня. Ну, а что будет завтра – не ведаю, как и все мы. Надеюсь, как и все мы. Верю и не верю, как и все мы. Думаю о том, что авторы некоторых зажигательных «речевок», вещавшие со сцены, были мне менее приятны, чем окружающие простые сограждане. Не любил я, не люблю и никогда уже теперь, видимо, не полюблю никакое начальство. Главный общественно-политический вывод моей 65-летней жизни: за любым «фюрером» нужно присматривать, чтобы он не наглел, за самым расчудесным.

Момент освобождения

Дорогие друзья!

Не первый раз за минувший век наша страна переживает счастливую финальную сцену из гениального «Тараканища» Чуковского: то, что вчера казалось неприступным, монолитным, великим, у чего в руках была и твоя жизнь, и жизнь твоих деточек, вдруг и почти без причины оказывается ничем. Мелким и противным насекомым, которым оно всегда и было. Тараканищем, которому неизвестно почему подчинялись слоны.

Что случилось за последние двадцать лет? Окна и двери открылись, и мы поняли, что живем не в отдельно взятом коробке (хотя бы и величиной с шестую часть суши), а в мире, где при всем разнообразии есть некоторые общие представления о том, что пристойно и непристойно, что в рост человеку, а что его унижает. В этом человеческом мире мы хотим видеть Россию страной, которую можно любить, можно уважать, с которой можно иметь дело. Россию, которую представляют не тупые спецработники, а свободные, просвещенные, талантливые люди.

Нас много, и мы можем не позволить и дальше называть ненависть к хамству «русофобией», а низость – «патриотизмом». Порядочный человек не уступает места хулигану.

Пусть только этот момент освобождения от дурных чар не окажется еще одним мимолетным эпизодом. Это зависит от нас.

Новый год без Путина

Власть не выполнила ни одного из требований протестующих 10 декабря. Ждать до февраля (как предлагают устроители акции на проспекте Сахарова) мы не можем. 31 декабря приглашаем всех на Триумфальную площадь. Акции протеста будут продолжены и в январе. Новый Год - без президента жуликов и воров!

Медведев, освободи политзаключенных!

Все последние инициативы г-на Медведева, доживающего последние дни в качестве местоблюстителя российского престола, не стоят гроша ломаного. Чтобы спасти власть тандема, и не такого понаобещаешь.

Если бы власть действительно вдруг захотела что-либо изменить в стране, она должна была бы решить в первую очередь вопрос с освобождением российских политзаключенных и перестать преследовать собственных граждан по политическим мотивам.

Между тем никаких действий и даже обещаний в этом направлении мы не услышали. Продолжается судебный процесс над тяжелобольной политзаключенной Таисией Осиповой, для которой прокурор запросил почти 13 лет лишения свободы, и на днях ожидается приговор. Сидят без всякой надежды на УДО личные враги Путина Ходорковский и Лебедев. Продолжается беспредел с административными арестами политических активистов в Москве: Сергея Удальцова полицейские пытаются арестовать третий раз подряд, не давая ему с 4 декабря даже на минуту выйти из-под административного ареста, а Сергею Аксенову, Геннадию Строганову и Федору Ходькову, задержанным 21 декабря на акции возле Госдумы, судья Боровкова привычно выписала арест по сфальсифицированным сотрудниками полиции рапортам.

Перестройка в СССР реально началась лишь с началом процесса освобождения политзаключенных, с возвращением из ссылки Сахарова.

Пока в России есть политические заключенные, говорить о каких-то изменениях и реформах не приходится. Это всего лишь обманка, попытка затянуть время, чтобы удержаться у власти.

Свободу политзаключенным!

Подготовка к митингу: как это было (заметки организатора)

В четверг и пятницу прошли последние заседания инициативной группы и оргкомитета митинга 24 декабря. Первым, в четверг, прошло заседание инициативной группы. Там имела место странная ситуация. Как известно, существует оргкомитет, включающий деятелей культуры, а также Б. Немцова, В. Рыжкова, И. Пономарева, А. Удальцову, А. Навального. Он претендует на то, чтобы принимать принципиальные решения, касающиеся митинга, в частности, по проекту резолюции и по списку выступающих.
Но на принятие тех же решений, причем так, как будто она единственный источник принятия решений, претендует и инициативная группа.

Кто организовал митинг и кому принимать решения?

Формальной легитимности недостаточно у обоих органов - их никто не уполномочивал представлять участников митинга, но тот, что называется оргкомитетом, состоит из гораздо более известных людей. Он обладает почти всем бюджетом (почти – поскольку 200 тыс. на изготовление атрибутики, минуя каналы оргкомитета, внес С. Белковский - они пошли на оплату белых ленточек, воздушных шаров и листовок; более 80 тыс. поступило на интернет-кошелек, открытый организаторами, реквизиты которого отказались разместить в группе на Фейсбуке, часть пожертвований поступила не через членов оргкомитета, и если бы была нужда, привлечь можно было бы больше, обойдясь без средств, собранных на интернет-кошелек Ольги Романовой). Наконец, оргкомитет исторически оказался владельцем основных каналов информации о митинге (в первую очередь - страницы акции в Фейсбуке). С другой стороны, практически все вовлечение рядовых участников в подготовку митинга, в частности, в рамках рабочих групп по направлениям происходило через инициативную группу. На 90% вне Оргкомитета осуществлялась и основная работа по организации митинга. В этом смысле мне до некоторой степени было смешно смотреть на финальную трансляцию заседания этого органа, в ходе которого участники, ничтоже сумняшеся, рассказывали о том, как они организовали митинг. Конечно же, при этом не было сказано о том, что вклад этих людей в организацию – 10%, при этом не был даже упомянут человек, вклад которого в организацию митинга невозможно переоценить – Петр Царьков.

Собственно говоря, содержательных вопросов обсуждалось два: о резолюции митинга и о списке выступающих. Оба вызвали достаточно бурную полемику.

Чего сказать хотим?

Одной из ранее организованных рабочих групп была редакционная под руководством Льва Пономарева, хотя руководство тут вещь условная – достаточно сказать, что на финальном этапе в ее работе принимал участие К. Крылов: вряд ли кто-то думает, что Лев Александрович им руководил.

Эта группа подготовила проект резолюции митинга - продукт компромисса между представителями разных политических направлений, представленных в группе. На мой взгляд, в силу чрезмерной заботы о нахождении компромисса проект получился довольно эклектичным и слишком политизированным. Кажется, А. Навальный, ведущий вчерашнего собрания, заметил, что придумать устраивающую всех собравшихся политическую резолюцию, не переругавшись, невозможно, да и не давали участники митинга никому таких полномочий. С этим трудно не согласиться. Но вот с выводом его, поддержанным большинством собравшихся, подпавших под влияние харизмы Алексея, согласиться трудно. А вывод был такой, что никакой резолюции не нужно вовсе. Между тем альтернативный вариант проекта резолюции на основе проекта В. Рыжкова подготовил М. Шнейдер. В нем нет новых политических требований, и это правильно – политические требования уже сформулировал митинг на Болотной. Но в нем есть ответ на вопрос, который возникает буквально у всех: что дальше? Мы высказали свои требования один раз, другой, но отсутствие реакции власти ставит под вопрос осмысленность следующих выходов на площадь. Почему она должна прислушаться к этим требованиям с третьего или четвертого раза, если не прислушалась до этого?

Очевидно, что участникам митинга должен быть предложен набор вариантов активности помимо выхода на митинг. Такой набор должен предполагать расширение форм давления на власть и давать людям понимание осмысленности своих действий, надежду на результат и ощущение своего вклада в него. Конкретный набор форм действий может и должен обсуждаться и дополняться, но, выдвигая власти ультиматум, необходимо сформулировать угрозу, что мы будем делать в случае отказа от выполнения наших требований. В проекте Шнейдера такие предложения были: сбор подписей, создание Объединения избирателей, кампания «Ни одного голоса Путину!» и т.д.

Без ответа на вопрос «Что дальше?» протестная кампания потеряет темп, и я надеюсь, что проект резолюции Шнейдера все же будет предложен митингу.

(Читать полностью)

Обращение к организаторам митинга

Уважаемые организаторы митинга 24 декабря!

Я уверен, что вы предъявите властям серьезные требования. Но прошу вас за общеволнующими словами и глобальными пожеланиями перемен не забывать о конкретных людях. О тех, в частности, кто многие годы требовал фактически того же, что и вы теперь, в одиночку или крошечными группами.

Не забудьте о лимоновцах, сидящих или отправляющихся в тюрьму по идиотским обвинениям в этот момент. Как бы ни складывались ваши отношения сегодня, не забудьте об уже сделанном ими - в ситуации полной безнадежности и безразличия общества.

Не забудьте прокурора Чекалина, жизнь которого висит сейчас на волоске.

Не забудьте Удальцова! Даже убежденные "политические" не часто решаются на сухую голодовку. Он начал бой не на шутку, и это может плохо кончиться. А по последним сведениям, его собираются "паковать" на очередные 15 суток.

В 1986 году начать освобождение политзаключенных в СССР Горбачева побудила смерть Анатолия Марченко после длительной тюремной голодовки. Конечно, 15 суток, месяц, два - не 10 лет, полученных Марченко тогда. Но опасность голодовок от этого не уменьшается.

Я, конечно, знаком с идеей, что "жертвы движут революциями". Но я очень надеюсь, что вы все же лишены подобного цинизма, сколь бы молва ни приписывала его политикам и общественным деятелям.

Спасите Сергея, заставьте власти прекратить его преследования! Ведь не только потери могут вдохновлять людей на решительность, но и конкретные победы, пусть локальные. Да и может ли быть более благородная цель, чем спасти человека?

Заявление Центра СОВА об участии ультраправых в митинге на проспекте Сахарова

Мы знаем, что сегодня организаторы завтрашнего митинга протеста против фальсификаций на выборах обсуждают список выступающих на митинге и что одним из спорных вопросов по-прежнему остается участие националистов в этом списке.

Центр "Сова" не является соорганизатором митинга, но считает нужным высказать свою точку зрения на происходящее.

Несомненно, национализм, в данном случае – русский национализм, – одно из существенных течений в общественно-политической жизни, и потому мы, будучи оппонентами националистов, не считаем в принципе невозможным их выступление в митинге. Но удивляет, что организаторы, кажется, останавливаются на этом в своих рассуждениях.

Какие бы то ни было убеждения не лишают человека его прав, но это не значит, что не может быть вообще никаких критериев для участия в общем деле, в том числе и для выступления с трибуны этого общегражданского митинга. Именно выработка критериев является в данном случае необходимой.

Мы полагаем, что критерием отсечения тех или иных активистов должны быть такие их действия, как вовлеченность в идеологически мотивированное насилие, призывы к такого рода насилию, а также призывы в этнической дискриминации.

Мы понимаем, что эти критерии не выглядят очень строгими. Например, можно задуматься, всякое ли насилие столь категорически неприемлемо. И насколько радикальными и систематическими должны быть призывы к дискриминации, чтобы это необходимо было уже принимать во внимание. Люди не идеальны, в том числе и политики. И чтобы не утонуть в этих интересных спорах, мы предлагаем считать определенно неприемлемым насилие в форме убийства, серьезного избиения и т.п., а дискриминационные призывы считать неприемлемыми, если они делались публично, систематически и в достаточно внятной форме.

Например, экс-лидер ДПНИ Александр Белов был ведь осужден в свое время не за то, что обозвал здание правительства "свитком Торы", а за то, что подбивал толпу скандировать "Смерть оккупантам" во вполне определенном контексте. Так вот, Белова и ему подобных политиков не должно быть среди выступающих на проспекте Сахарова.

Можем только надеяться, что организаторы митинга не включат столь радикальных националистов в список выступающих.