Признание Абхазии и Южной Осетии не стало сильным шагом Москвы, но продемонстрировало ее слабости. Одно дело считать, что тебя поддерживает весь мир, а совсем другое – столкнуться с нежеланием даже самых близких союзников соглашаться с твоими решениями.

Саммит Евросоюза, посвященный событиям в Грузии и отношениям с Россией, строгих мер по отношению к Москве не принял, ограничившись тем, что отложил до полного вывода российских войск из Грузии начало переговоров по новому соглашению о сотрудничестве между ЕС и Россией.

Лучше не спрашивать, по ком звонит колокол. Он звонит по тебе, страна, снова подведенная к краю пропасти политиками-победителями, страна, не желающая замечать стратегических последствий блестящих тактических решений своей власти.

Фредерик Кэган назвал мирный план Саркози не чем иным, как российским ультиматумом, а генерал Питерс сардонически заметил: "Я так понимаю, что президент Саркози прилетел в Париж, размахивая листом бумаги, гарантирующим мир нашему поколению". Аудитория невесело рассмеялась – аналогия с Чемберленом и мюнхенским сговором была слишком прозрачна.

Праздника жаждет душа. Праздника. Унижения ненавистных пиндосов и их прихвостней, окружающих нас со всех сторон. Бегства поверженного врага. Военных трофеев. Четырех джипов Humvee. Молчания СНГ-шных ягнят. Прискакавшего умиротворять дорогого Николя с шестью пунктами мира на все времена.

Пройдя маленькую Южную Осетию и увидев в бинокли Тбилиси, российское руководство ощутило себя настоящим античным богом из машины, являвшимся каждый раз, когда нужно было указать, какую позу следует принять очередному Телемаху или Ахиллу. И даже название этой машины известно – это танк.

Патриот военизированной керосинной лавки, каковой он с гордостью представляет собственную страну, очень любит поглумиться над убожеством соседей, вынужденных при отсутствии горючего довольствоваться такими ничтожными символами национальной идентичности, как лобио, кильки или сало.

Ситуация с Южной Осетией, Грузией и Россией в августе 2008 года более всего напоминает другую троицу: Судеты, Чехословакию и Германию в сентябре 1938-го. Здесь главное понять, что права человека, то есть права осетин в Грузии (или немцев в Судетах), хищника с имперскими замашками ни в коей мере не интересуют.

У войны свой язык: затейливый, лукавый, кодированный. Впрочем, на его расшифровку уходит совсем немного времени. Взлетают бомбардировщики, в кадре движется танковая колонна, работает установка "Град" – и смысл сказанных слов становится прозрачным.