Теперь принято вспоминать манифестации 4 февраля 90-го: "20 лет, символично, повторим великое шествие и т.п."
Меж тем я хорошо помню, каким количеством запугиваний, манипуляций и провокаций со стороны Кремля сопровождались те грандиозные митинги. Причем противодействие усиливалось с нарастанием протестного движения. Если 4 февраля все прошло спокойно и по обоюдному согласию, то следующее шествие 25 февраля уже было запрещено, многие улицы перегорожены милицией и грузовиками с песком, а пресса распространяла заявления о готовящихся провокациях и письма тогдашних "охранителей", обличающих оппозицию. И все же народ вышел на Садовое, митинг состоялся.

Сегодня странно слышать слово "запрещено" в отношении той стихии, которая, казалось бы, могла снести что угодно и не нуждалась в подчинении кому-либо. Тем не менее митинги согласовывались. Еще не было нынешних законов, но официальные и не очень разрешения и договоренности существовали, переговоры велись, а в оргкомитетах происходило очень знакомое и сегодня:

(Смотреть и читать дальше)

Ушел Вацлав Гавел.

Ушел драматург, эссеист, политический писатель, чье имя стало для Чехии, России, всей Восточной Европы символом интеллектуального противостояния диктатуре, символом конечной победы свободного разума и свободного слова над государственной ложью и насилием.

Ушел человек, воплощавший в своем творчестве и в своей общественной деятельности дух чешского народа и чешской культуры – дух трезвой разумности и мудрой иронии. Более всего на свете Гавелу был чужд какой бы то ни было пафос, и в особенности – пафос «отца отечества», пафос трибуна и пророка, самодовольный пафос догматической правоты, из чего бы она ни исходила.

Ушел государственный деятель, положивший в основу своей политики ценности, выработанные мыслью и практикой Сопротивления – ценности, названные его погибшим учителем и другом, философом Яном Паточкой, «неполитической политикой». Именно эта неполитическая политика президента Гавела - сегодня ее еще называют «гражданской политикой» - позволила чешскому народу в небывало короткий срок превратить социалистический Абсурдистан гавеловских пьес в страну свободы и устойчивой демократии.

Вацлав Гавел – это редкая, можно сказать, историческая удача, выпавшая на долю чешского народа.

Здесь, в России, на протяжении вот уже двадцати с лишним лет популярна фраза: «Нашей стране не хватает своего Гавела!». Мы повторяли эту фразу и в самые последние дни, когда в Москве и других российских городах прошли массовые митинги в защиту демократии и свободы.

Теперь Гавела будет не хватать всему человечеству.

Международное общество «Мемориал»

4 декабря в России прошли выборы в Государственную думу.

Скоординированная работа наблюдателей позволила выявить массовые фальсификации в ходе голосования и подсчета голосов. Граждане убедились: обману и манипуляциям можно противостоять.

Беззастенчивая фальсификация вызвала массовые протесты, каких Россия не видела на протяжении многих лет.

Самозваные наследники Столыпина из правящей партии утверждают, что они хотят спасти Россию от великих потрясений. Но искажение результатов народного волеизъявления — самый прямой путь к гражданской смуте.

Неуместная в этих обстоятельствах спешка с созывом первого заседания Думы лишь подчеркивает безответственность власти.

Мы призываем партии, называющие себя оппозиционными, на первом же заседании Думы потребовать немедленного назначения новых выборов.

Было бы вполне логично, чтобы это требование поддержала и «Единая Россия». Если ее лидеры действительно верят, что они победили честно, то они должны быть заинтересованы в том, чтобы устранить все сомнения, связанные с итогами голосования.

«Мемориал» приветствует прошедшие в Москве и других городах мирные массовые митинги – свидетельство пробуждения гражданской активности людей.

«Мемориал» поддерживает проведение митингов 17 декабря, за несколько дней до первого заседания Думы, и 24 декабря, когда будет уже понятно, слышат ли депутаты голос избирателей.

Правление Международного общества «Мемориал»

Чем ближе день выборов в Госдуму, тем большую нервозность проявляет российская власть.

В последнее время беспрецедентным нападкам подвергается Ассоциация «Голос», которая с 2000 года ведет наблюдение за ходом выборов и фиксирует нарушения.

«Российская газета» опубликовала про эту уважаемую организацию статью, ничем не отличающуюся от писаний советских борзописцев об Андрее Сахарове или Александре Солженицыне.

Депутаты от «Единой России», ЛДПР и «Справедливой России» направили генпрокурору Чайке коллективный запрос, в котором просят отреагировать на деятельность Ассоциации «Голос», указывая, что она якобы грубо нарушает российское избирательное законодательство.

Главная претензия по-чекистски проста: организация получает деньги от зарубежных организаций - а значит, ведет подрывную деятельность. Эта же претензия в адрес неправительственных организаций прозвучала в предельно грубой форме и в выступлении Путина на съезде «Единой России».

Мы не видим смысла требовать сегодня от властей прекращения клеветнической кампании против независимых наблюдателей и принесения публичных извинений «Голосу». Истерики такого рода не прекращаются по чьему-то требованию.

Мы всего лишь хотим обратить внимание общественности на то, что действующая власть озабочена вовсе не возможными искажениями воли избирателей в ходе голосования и подсчета голосов, а активностью тех, кто может эти искажения заметить и разоблачить. Причины такой односторонней озабоченности представляются очевидными.

Мы выражаем свою поддержку и уважение Ассоциации «Голос» и всем, кто прилагает усилия к тому, чтобы уменьшить число возможных фальсификаций на предстоящих выборах.

Правление Международного общества «Мемориал»

Последние годы Россия движется в опасном направлении. Уже не раз в нашей истории монополия на власть приводила к катастрофическим последствиям. Единственный способ обеспечить политическую конкуренцию – выборы.

Нет необходимости перечислять очевидные изъяны предстоящих выборов в Государственную Думу и указывать на недобросовестность их организации. Масштабы использования административного ресурса уже сейчас порождают недоверие к будущим результатам.

Тем не менее, мы считаем важным отнестись к этим выборам всерьез и принять в них участие. Прежде всего потому, что для подтасовки результатов нет ничего более выгодного, чем низкая явка.

Мы считаем правильным принять участие в выборах, а не оставлять избирательный бюллетень фальсификаторам.

Безответственно голосовать за партии, причастные к созданию монопольной власти – в прошлом и настоящем. Невозможно голосовать и за партии, использующие националистическую риторику, - это другой путь к пропасти. Но все-таки в списке есть и иные партии. Если же ни одна из них не кажется приемлемой – остается возможность сделать бюллетень недействительным.

Мы также считаем необходимым, чтобы как можно больше граждан, независимо от политических пристрастий, приняли активное участие в наблюдении за ходом выборов. Сопоставление и анализ результатов таких наблюдений могут стать отправной точкой для дальнейших действий.

Этот путь не сулит быстрого успеха, но на иных путях шансов еще меньше.

Спорить с текстом Латыниной на ЕЖе я не буду по причине отсутствия не то чтобы предмета, но поля для спора. Потому что спорить можно с журналистикой, с расследованием, здесь же иной жанр. Назовем это литературой. Наверное, не стоит обсуждать по сути дело Умарпашаева с человеком, который основывается на энтэвешном материале и каких-то своих собственных герметических источниках. Я просто не рекомендую относиться к этому и другим чеченским материалам нашей героини как к журналистике.

Желающие могут прочитать про дело Умарпашаева в статье Тани Локшиной на Полит.Ру. Либо обратиться к первоисточнику, то есть материалам, которые публиковала Сводная мобильная группа.

Насчет достоверности. Напомню только два чеченских материала Латыниной. Во-первых, писала она про погибших псковских десантников. Один из главных аргументов: какие там сотни и тысячи боевиков могли сквозь эту роту десантников идти? Боевики толпами не ходят. Человеку, знакомому - может быть, по литературе - с тактикой партизанской войны, известно, что крупными группами они передвигаться не должны. Кроме исключительных случаев - например, выход из окружения.

Выход из окруженного Грозного 31 января – 1 февраля 2000 года двумя волнами, в каждой из которых было по несколько тысяч боевиков, выход части группировки, окруженной в Аргунском ущелье, в селе Комсомольское, где точно было более 1000 боевиков, как-то особо никем не оспариваются. Из того же Аргунского ущелья через псковских десантников прошли насквозь, потеряв сотню убитыми, отряды боевиков под командованием Басаева и Хаттаба общей численностью до 2000 человек. И потом они действительно, что называется, растворились и такими большими группами не ходили. Это тот случай, когда знание в общем и целом не заменяет знания в деталях.

Второй пример: Латынина комментировала дело убитого в Вене 13 января 2009 года Умара Исраилова и писала, что вообще-то Исраилов – преступник, который бежал из Чечни, потому что был связан с группировкой Майрбека Эшиева. Действительно, был такой полевой командир, перешедший на сторону Кадырова, но, как выяснилось, при этом прикрывавший боевиков, в том числе Басаева.

Но есть такая занятная вещь. Исраилов был вынужден перейти на службу к Кадырову, поскольку летом 2003 года ему поставили условие: либо переходишь на нашу сторону, либо тебя убивают. А в 2004 году бежал из Чечни и из России. Майрбек Эшиев со своим отрядом перешел на сторону Кадырова в 2005 году. Был раскрыт как двойной агент и «уволен» Рамзаном в 2006-м. Таким образом, Исраилов не мог быть связанным с Эшиевым просто по причине отсутствия машины времени.

Здесь вопрос достоверности источника. Очевидно, если журналист пользуется только одним источником, которому он доверяет, он может попасть впросак. Стиль Латыниной замечательный, но назовем это литературой. Для беллетриста важно сочинить хороший понятный сюжет. Впрочем, примерно то же самое относится и к оперативнику, следователю и так далее - сложная противоречивая реальность должна превратиться в прозу оперативного или уголовного дела.

Передача Латыниной на «Эхе» называется «Код доступа». Ну, прямая связь у нее есть, вопрос только с кем: с Господом или с опером?

Я могу оценивать высказывания Павлюченкова как обыватель, я не знаю материалов дела, наверняка коллеги Политковской знают больше. Но к этому делу у меня есть два замечания. Первое - о том, что в последние годы я научился не доверять таким показаниям на какого-нибудь коварного врага (в данном случае - Березовского). И второе – деталь, связанная с датой, вызывает у меня удивление.

Павлюченков очевидно пошел на сделку со следствием, и это не отрицается самим следствием. Но каков масштаб этой сделки, мы не знаем. Входит ли в нее дача нужных следствию показаний?

Просто очень часто в отношении нужных людей даются необходимые показания теми, кто находится в СИЗО. Но потом, впрочем, подследственные могут их дезавуировать.

Я могу напомнить, что в декабре 2002 года были получены показания на Ахмеда Закаева, который планировал агрессию против соседнего Дагестана. Эти показания дал некто Дук-Ваха Душуев и записал следователь Криворотов. На суде по экстрадиции Закаева в Лондоне тот же Дук-Ваха Душуев рассказал, как у него получили эти показания. Оказалось, что его продержали недельку в декабре в яме с водой на Ханкале, а после этого эфэсбешники привезли к Криворотову давать показания. Выступил на суде и сам Криворотов, по сути подтвердив способ получения этих показаний.

Спустя четыре года, в сентябре 2006-го, столь же «правдивые» показания против Ахмеда Закаева пытались получить от Ризвана Эльбиева, бывшего начальника особого отдела департамента госбезопасности Ичкерии, человека, у которого стоило бы вообще-то спрашивать о том, где лежат десятки заложников, погибших в первую войну в концлагере СИЗО КГБ. Но с него требовали исключительно заведомо ложных показаний против Закаева. Содержался он в ОРБ-2.

Вот я надеюсь, что с Павлюченковым не делали ничего такого, как с Душуевым или Эльбиевым, все-таки московские СИЗО это не Ханкала и не ОРБ-2. Но у нас в России существует безусловная заинтересованность властей и их привычка к подобного рода оформлению необходимых им версий в виде показаний. И каждый раз, когда таким образом получаются показания, они вызывают сомнения – уж больно сильна традиция. И мне кажется, здесь следствие именно такой марафет наводит. Попробуйте меня разубедить.

Насчет убийства к дате. Насколько я помню из тех материалов дела, которые стали доступны, там вовсе не шла речь о том, что убийство состоится именно в этот день и даже в этом месяце. Деньги были переданы значительно раньше, так что никакое планирование на определенный день было невозможно. Ну, в самом деле, кто мог знать график командировок Политковской заранее? Она много летала. Что же, Павлюченков заранее подсуетился и договорился с кем-то, что в это время она будет именно в этом месте?

Эта подробность в показаниях выглядит малоправдоподобной, когда речь идет не о чистильщике обуви, который весь день сидит на углу двух улиц, а о человеке, чья работа связана с постоянными длительными командировками в разные регионы и за рубеж. Мягко говоря, это сомнительно.

Взрывы в Грозном – это не новая волна, не новый виток, как говорят некоторые комментаторы. Точно так же год назад, когда было нападение на Парламентский центр в Грозном, говорили что это новая волна. Некоторое событие – да, но говорить о волне, когда события уникальны по определению, нет смысла. Эти взрывы долго готовили.

Не стоит искать скрытого смысла в том, что взорвали именно на конец Рамадана. Почему Ахмата Кадырова взорвали на 9 мая? Потому что 9 мая высокие гости оказались на той трибуне, которая была заминирована. Почему сейчас на Уразу-байрам это сделали? Потому что в суматохе, когда масса народу, очевидным образом оказалось легче атаковать. Я бы не искал здесь каких-то символических связей.

По чеченским меркам это очень масштабная вещь. Год назад, помнится, Кадыров заявлял, что терактов в Чечне вообще нет. По части подобных событий на Северном Кавказе речь идет о квалификации событий. Во-первых, оказывается, нападение на Парламентский центр в Грозном не было квалифицировано как теракт, во-вторых, нам неизвестна вся картина событий. Такую вещь, которая произошла вчера, скрыть нельзя, а что кроме этого есть, мы не знаем.

А что чеченское подполье считает своими главными противниками местных силовиков, это известно, что это их тактика (а в последних взрывах пострадали именно милиционеры и следователь) - в отличие от Доку Умарова, который хочет приносить террор в Россию.

Местные больше хотят сосредоточиться именно на местных силовых структурах, в этом нет ничего нового. Единственное новое, точнее, старое – это то, что повторяемое уже много лет утверждение о том, что подполье побеждено или почти побеждено, а Доку Умаров почти мертв, в очередной раз оказалось несколько оптимистическим.

В ближайшее время президент Российской Федерации Дмитрий Медведев должен объявить о начале предвыборной кампании по выборам в Государственную Думу России. В этих выборах смогут принять участие только партии, предварительно зарегистрированные Министерством юстиции. В последние годы оппозиционные объединения не раз пытались зарегистрировать партии, но получали отказы Минюста. «Законность» последнего в этом ряду отказа в регистрации Партии народной свободы подтверждена Замоскворецким судом 22 августа.

Действующий в России закон о партиях не способствует ни развитию общества, ни построению правового демократического государства. Он содержит как чрезмерно жесткие требования, так и крайне неопределенные формулировки, что создает возможность его произвольного и расширительного толкования и применения чиновниками.

В результате за последние годы число политических партий в России уменьшилось в несколько раз, и на сегодня интересы многих социальных групп никак не представлены на политической сцене. Из общественно-политической жизни вычеркнуты миллионы граждан и налогоплательщиков. Это выдавливание за пределы правового поля наиболее активной части общества не только неприемлемо в политическом и социальном отношении, но опасно, бессмысленно и провокационно.

С помощью нынешнего закона государственные чиновники лишь увеличивают влияние партийных бюрократий, и тем самым уменьшают реальное значение партий.

Озвученные 23 августа инициативы, - обязательное проведение «праймериз», - дают властям новые возможности для вмешательства во внутреннюю жизнь политических партий.

Мы убеждены, что для соблюдения права граждан на свободу объединений и свободные выборы, для развития подлинной политической конкуренции России необходим уведомительный порядок создания политических партий.

В этой связи мы обращаем внимание на постановления Европейского суда по правам человека (далее - ЕСПЧ) по жалобе «Республиканская партия России против России»¹ (Republican party of Russia v. Russia, no. 12976/07), вынесенное 12 апреля 2011 года, которое власти Российской Федерации не исполняют и, похоже, исполнять не собираются.

Исполнение постановлений ЕСПЧ юридически обязательно не только в части выплаты государством компенсации заявителям: государства обязаны принимать и другие меры, как индивидуального, так и общего характера, а при необходимости - вносить изменения в законодательство.

(Читать целиком)

Объявленное лихое объединение Москвы и части области всеми воспринято очень спокойно. Но дело в том, что уставы этих двух субъектов федерации очень разные. В Москве, как мы знаем, все деньги и полномочия сосредоточены в мэрии. Между тем в Московской области значительная децентрализация: там муниципальное образования обладают немалыми правами и располагают какими-то финансовыми средствами. Москва и область очень по-разному устроены.

И вот от Московской области отрезают какой-то кусок, состоящий из многих муниципальных образований, и прирезают этот кусок к Москве. С точки зрения местного самоуправления, его реальных финансовых возможностей, это резкое изменение в статусе. Но про это, кажется, вообще никто не вспомнил, ни о каких референдумах в этих муниципальных образованиях речи, насколько я понимаю, нет.

Есть такие учебники о Москве - кажется, этот предмет называется москвоведение. Знаете, чего там не сказано про город? Не сказано о том, что город – это прежде всего община с местным самоуправлением. То, что это забыто здесь не только в учебниках, но и в головах, то, что такое лихое перекраивание границ и изменение статуса не ощущается как нечто важное, характеризует не столько Громова и Собянина, сколько подданных, живущих на этих территориях.