22 октября на встрече президента Дмитрия Медведева с руководством МВД в Твери обсуждался институт понятых в правоохранительной и судебной системах. «Институт понятых сложился, когда не было других способов фиксации», - сказал тогда президент, добавив, что считает его «рудиментом прошлого». 8 ноября Медведев подписал официальное поручение силовикам по усовершенствованию Уголовно-процессуального Кодекса для дальнейшего отказа от участия понятых в следственных действиях. Генеральная прокуратура, Следственный комитет и МВД России должны представить свои предложения по указанному вопросу вначале в правительство, а к 1 декабря - президенту.

Полагаю, что проблему понятых надо было решать с принятием в 2001 году УПК РФ, поскольку уже тогда было ясно, что понятые никогда не будут добросовестными независимыми наблюдателями проводимых следственных действий. Кроме того, надо учитывать, что в большинстве стран понятые не предусмотрены.

Согласно УПК РФ понятой – это не заинтересованный в исходе уголовного дела человек, привлекаемый дознавателем, следователем для удостоверения факта производства следственного действия, а также содержания, хода и результатов следственного действия. УПК относит понятых к независимым от сторон обвинения и защиты участникам судопроизводства. То есть в качестве понятых можно привлекать только таких лиц, которые способны объективно удостоверить факт производства, ход и результаты процессуальных действий.

Однако в сложившейся за последние годы следственно-судебной практике понятые на самом деле не являются нейтральными участниками предварительного расследования и судебного разбирательства. Они фактически превратились в свидетелей обвинения. Этот вывод основывается на том, что по большинству уголовных дел следователи и дознаватели, будучи стороной обвинения, естественно, и допрашивают понятых как свидетелей обвинения. Между тем признание показаний понятых доказательствами противоречит требованиям ч. 2 ст. 73 УПК РФ, где сказано, что доказательствами являются только показания подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля, эксперта и специалиста.

Взятие показаний у понятых, которые в большинстве случае подбираются сотрудниками правоохранительных органов, стало одним из главных инструментов необоснованных уголовных преследований невиновных людей. Понятые-свидетели дают показания в направлении, выгодном обвинению, при этом следователь, дознаватель и прокурор представляют эти доказательства как нейтральные по сравнению с доказательствами, собранными сторонами процесса. Судьи также необоснованно отдают предпочтение показаниям понятых.

Недобросовестные полицейские привлекают для участия в осмотрах, обысках и других следственных действиях одних и тех же «карманных» понятых, подтверждающих на следствии и в суде позицию правоохранителей. Об этом знают прокуроры и судьи, но, находясь в одной «дружеской спайке» с полицейскими, сквозь пальцы смотрят на фальсификацию доказательств.

Некоторые правозащитники ошибочно полагают, что в суде подсудимому или адвокату вполне по силам уличить недобросовестных понятых во лжи. Такие мнения возникли из-за отсутствия личного опыта участия в судебных процессах. Дело в том, что если показания понятого в суде будут отличаться от его же показаний на следствии, то моментально последует ходатайство прокурора об оглашении судом показаний, данных им на предварительном следствии. После этого судья признает достоверными показания понятого, данные им на предварительном следствии, и именно эти показания лягут в основу обвинительного приговора.

Поэтому считаю, что в России необходимо отказаться от понятых. Вместе с тем необходимо под угрозой увольнения законодательно обязать сотрудников правоохранительных органов, в том числе полицейских, использовать технические средства, включая средства фото- и видеофиксации, при документировании обстоятельств совершения преступления, задержаниях, осмотрах места происшествия, обысках и проведении других следственных действий. В этих целях необходимо внести изменения в УПК РФ, закон «О полиции» и другие федеральные законы.

Недавно созданная в России полиция не является самостоятельным правоохранительным органом. Отнесенные к полиции подразделения входят структурно в МВД России. Полицейскими стали сотрудники вневедомственной охраны, инспекции безопасности дорожного движения, патрульно-постовой службы, подразделений дознания, по противодействию экстремизму, собственной безопасности, на транспорте, служб уголовного розыска, экономической безопасности и противодействия коррупции.

В центральном аппарате МВД России, МВД и ГУВД (УВД) субъектов Российской Федерации созданы полицейские структуры по обеспечению безопасности лиц, подлежащих государственной защите, а также крупных международных и массовых спортивных мероприятий и службы оперативно-розыскной информации и организации дознания. При этом не являются полицейскими входящие в состав МВД следователи, сотрудники миграционной, кадровой, организационно-аналитической служб и подразделения «К».

В настоящее время полицейские, прокуроры, следователи следственных комитетов и судьи в регионах хорошо друг друга знают, находятся между собой в дружеских отношениях и продолжают жить по пословице «Ворон ворону глаз не выклюет». Они фактически обособились от народа и обладают реальной властью на местах, поскольку наделены правом возбуждать уголовные дела, задерживать по подозрению в совершении преступления, избирать меру пресечения в виде ареста и наделены еще около десятка властных полномочий, позволяющих ограничивать права и свободы граждан.

Предприниматели по-прежнему подвержены необоснованным «наездам» - теперь уже со стороны полицейских. Основная причина в том, что разработчики закона «О полиции» оставили в нем лазейки, позволяющие полицейским облегчить доступ в любую организацию, предприятие и учреждение. Сотрудники полицейских подразделений получили право в зависимости от ситуации подменять предусмотренные уголовно-процессуальным законом следственные действия проведением оперативно-розыскных мероприятий, руководствуясь законами «Об оперативно-розыскной деятельности» и «О полиции».

Так, согласно УПК, для того чтобы правоохранительные органы получили право изъять какие-либо документы, материалы и предметы в какой-либо организации или учреждении, обязательно должно быть возбуждено уголовное дело. В случае получения по делу доказательств о нахождении необходимых для следствия документов и предметов следователь выносит постановление о проведении обыска или выемки, в котором обосновывает необходимость их обнаружения и изъятия. Процедура проведения обыска или выемки фиксируется в протоколе в присутствии представителей организаций и понятых. Тем самым гарантируется законность проводимых следственных действий.

Полицейские же получили право без возбуждения уголовного дела посещать любую организацию независимо от формы собственности под предлогом якобы поступившей оперативной информации о совершении экономического преступления и изымать в неограниченном количестве документы и предметы с последующем вывозом в свои служебные кабинеты. При этом изъятие производится по не предусмотренному УПК документу, составленному полицейским и утвержденному руководителем органа внутренних дел. Процедура проникновения в офис и изъятия документов и предметов не оговорена в законах «Об оперативно-розыскной деятельности» и «О полиции», что существенно ущемляет права граждан, поскольку не позволяет им проконтролировать законность и обоснованность проводимых полицейскими действий.

Между тем в УПК, в отличие от законов «Об оперативно-розыскной деятельности» и «О полиции», подробно прописан порядок проведения обыска и выемки. Изъятие при проведении указанных следственных действий происходит в присутствии понятых. Впоследствии эти документы и предметы признаются следователем вещественными доказательствами на том основании, что они получены процессуальным путем. Что касается документов и предметов, оказавшихся в уголовном деле на основании законов «Об оперативно-розыскной деятельности» и «О милиции», то согласно ч. 3 ст. 7 УПК, полученные таким непроцессуальным способом доказательства должны быть признаны судом не имеющими юридической силы. Вместе с тем под нажимом полицейских, следователей и прокуроров суды могут проигнорировать указанные требования уголовно-процессуального закона и признать изъятые документы и предметы вещественными доказательствами.

(Анализ других новаций и практические советы)

Авторы:
Евгений Ихлов
адвокат Евгений Черноусов

Сообщения о грубых нарушениях закона работниками милиции всех уровней появляются практически еженедельно, а то и чаще. Вскрывается поистине ужасающая картина организации, фактически находящейся в состоянии войны с населением, упивающейся всевластием и безнаказанностью и погрязшей в коррупции. Одновременно идет поток сообщений о бесконечных провокациях и фальсификациях уголовных дел в отношении оппозиционеров, правозащитников, гражданских активистов, экологов со стороны созданного в конце 2008 года Департамента по противодействию экстремизму и его региональных ответвлений – «Центров «Э». Сообщение об аресте начальника Кущевского отдела Краснодарского центра «Э» по делу о резне и бандитском засилье в районе – только вершина айсберга.

Вызывающая безнаказанность милиционеров, зверски избивавших студентов в ОВД «Сокольники» в апреле 2008 года, дело майора Евсюкова, дело "жемчужного прапорщика", дело Магнитского и демонстративное награждение палачей; многолетнее бандитское засилье в станице Кущевской...

Не спадает и поток сообщений о художествах Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков (ФСКН), усилиями которой места заключения буквально забиты рядовыми наркоманами, из которых «делают» наркобарыг (что совершенно не мешает экспоненциальному росту наркомании в стране).

Требование реформы правоохранительной системы уже стало всеобщим. Однако вместо радикальной реформы милиции ее решили переименовать в полицию, а система осталась без изменений.

Нынешнее положение совершенно нетерпимо. Изменение в лучшую сторону возможно, только если будет уничтожена сама «матрица» коррупции, беззакония и круговой поруки, существующая в правоохранительных органах и остающаяся неизменной при любых косметических реформах.

(Как реформировать милицию)

По делу об избиении в ОВД «Сокольники», которое произошло в апреле 2008 года, есть положительные моменты. Они заключаются в том, что следователь Следственного комитета при прокуратуре Восточного административного округа Москвы удовлетворил ходатайство и провел проверку показаний на месте, в том числе в отделении милиции. В этой проверке приняли участие ребята, которых избили сотрудники ОВД «Сокольники». Все, кроме одного - он примет участие в этой проверке чуть позже.

Ребята показали в присутствии понятых, что и как происходило 4 апреля 2008 года: какие действия производили сотрудники милиции при задержании на площади возле метро и самое главное – в самом здании милиции. Они показали комнату, где их избивали, указали, сколько сотрудников милиции это делали.

Фактически сейчас у следователя, я думаю, нет никаких сомнений, что избиение было, были конкретные сотрудники милиции, которые избивали. Теперь нужно найти людей, которые дежурили в это время, провести с ними очную ставку, с кем-то опознание – кого ребята смогут опознать. И после этого последних надо признавать потерпевшими и решать вопрос о предъявлении обвинения сотрудникам милиции.

Когда будет признано, что они потерпевшие, мы сможем вернуться к делу Всеволода Остапова, признанного виновным в нападении на милиционера и приговоренного к одному году условно. Конституция РФ и УПК РФ запрещают принимать во внимание доказательства, полученные с применением насилия. В данном случае речь идет о протоколе изъятия баллончика. Это следственное действие было проведено после того, как Остапова избили, поэтому протокол изъятия не является допустимым доказательством и должен быть исключен из материалов дела.

И когда он будет признан потерпевшим, мы будем обращаться в Президиум Мосгорсуда и Верховный суд в порядке надзора, потому что у нас будет веское доказательство, что приговор не может быть обвинительным, а дело должно быть прекращено. Вот такая перспектива, такая наша цель – не только привлечь виновных милиционеров, но и вернуться к делу Остапова в порядке надзора и чтобы Президиум Мосгорсуда или Верховный суд приняли решение об отмене приговора, прекращении дела за отсутствием в действиях Остапова состава преступления.

Министр внутренних дел Рашид Нургалиев на днях заявил, что "предпочитает по отношению к системе МВД не термин "реформа", а понятие "модернизация", главной целью которой должно стать изменение философии и психологии российского милиционера".

Общество вновь столкнулось с очевидным вызовом со стороны руководства Министерства внутренних дел. Очевидно, что генерал Нургалиев категорически отказывается от коренной реформы милиции. В поддержку такой реформы уже 14 месяцев выступают общественные деятели, депутаты, правозащитники, ученые. Всем ясно, что в нынешнем виде милиция - это не способ решения проблем преступности, но сама проблема. Меня потрясли данные недавнего опроса "Левада-центра" о том, что половина москвичей поддерживает "приморских партизан", убивавших милиционеров. Это страшно, это показывает всю меру страха и ненависти к милиции. История ОВД "Отрадное", где милиционеры заставляли людей совершать мелкие преступления для увеличения статистики раскрываемости, это не менее разоблачительный факт, характеризующий нынешнее ужасающее состояние милиции, чем стрельба майора Евсюкова.

Все эти жалкие отговорки насчет психологии и философии затемняют главное - без радикальных структурных реформ милицейское беззаконие будет воспроизводиться до бесконечности. И ясно, зачем нужна такая милиция: даже прокуратура Москвы уже установила, что и в связи с шествием в память Бабуровой и Маркелова 19 января, и в связи с "Днем гнева" 20 марта милиция фальсифицировала рапорты и протоколы на задержанных. Прокуратура сделала представление ОВД "Тверское", но на это представление наплевали, начальника ОВД Паукова сделали начальником УВД Центрального округа Москвы, а фальсификации продолжились - 31 мая и 28 июня. Вот за это и держат такую "опричную" милицию.

Хотите реальных реформ - рецепты известны: отправьте в отставку нынешнее руководство во главе с Нургалиевым, выведите из подчинения МВД департамент собственной безопасности, экспертов, внутренние войска. Сократите штат МВД в два раза, увеличив вдвое жалование оставшихся. Публично разоблачайте садистов и провокаторов. Если, конечно, вам нужна нормальная милиция, а не полицаи в оккупированной стране.