ФБР сосредоточилось на сотрудниках двух научных центров, где имеются запасы и отработанная технология производства спор сибирской язвы, - Института инфекционных заболеваний Сухопутных cил США в Форт-Детрике, штат Мэриленд, и испытательного полигона Дагуэй в штате Юта. Был сформирован список "лиц, представляющих интерес". У ФБР нет достаточных оснований просить у суда санкцию на проведение следственных действий в отношении этих лиц - фигуранты списка сотрудничают со следствием исключительно на добровольной основе. Они, в частности, разрешили агентам ФБР обыскать свои дома и согласились пройти испытание на детекторе лжи.

Во второй половине июня список сократился фактически до одного имени: бывший сотрудник института в Форт-Детрике Стивен Хэтфилл. Он блестящий специалист, имеет необходимую квалификацию и опыт работы с бациллами сибирской язвы. После увольнения из института он поступил на работу в компанию SAIC (Science Applications International Corp.), выполняющей подряды Пентагона. Взоры следствия обратились к нему потому, что в 1999 году Хэтфилл от имени SAIC заказал исследование возможных последствий "почтовой атаки" при помощи спор сибирской язвы. При этом Хэтфилл действовал не от имени какого-либо клиента, а по собственному почину - доклад предназначался для внутреннего пользования.

После того как мэрилендская газета Baltimore Sun первой сообщила об этом, пресс-секретарь SAIC Бен Хаддад подтвердил информацию, подчеркнув, что в самом факте нет ничего необычного или противоречащего правилам компании. Он уточнил также, что исполнителем заказа был Уильям Патрик - выдающийся микробиолог, в прошлом один из руководителей американской программы создания биологического оружия, свернутой в 1970-х годах при Никсоне. Сам Стивен Хэтфилл после публикации Sun оказался недосягаем - администрация многоквартирного дома, в котором он живет, на вопросы журналистов отвечает, что Хэтфилл путешествует за границей.

В статье Baltimore Sun имеются и некоторые другие небезынтересные подробности. 48-летний доктор биологии прошел подготовку в Специальных cилах США, умеет управлять самолетом и оказывать медицинскую помощь летчикам и подводникам. В качестве врача южноафриканской экспедиции он провел 14 месяцев в Антарктиде. Одному из коллег он рассказывал, что намерен стать инспектором ООН по биооружию и работать в Ираке.

Сын миссурийского коннозаводчика, Хэтфилл изучал биологию в маленьком колледже в Канзасе, год работал врачом у методистских миссионеров в Заире, а затем осел в Зимбабве и женился на белой уроженке этой страны, которая тогда называлась Родезией. В Родезии, по его собственным словам, он стал свидетелем случившейся в 1979-1980 годах крупнейшей зарегистрированной вспышки сибирской язвы, жертвами которой стали около 10 тысяч человек, заразившиеся в основном кожной формой. Специалисты до сих пор не решили, имела ли вспышка естественные причины или была следствием применения биологического оружия в ходе гражданской войны между белым правительством и черными повстанцами.

Кто-то из знакомых Хэтфилла рассказал корреспонденту Baltimore Sun, что в последние годы он часто заговаривал об угрозе биотерроризма и о том, как легко террорист мог бы получить биооружие просто на кухне. В качестве сотрудника SAIC Хэтфилл принимал участие в создании ложной лаборатории на Гуаме, предназначенной для практических занятий солдат американского спецназа.

75-летний Уильям Патрик - друг и покровитель Хэтфилла. Несмотря на прошлые заслуги, он сам попал в число подозреваемых и прошел трехчасовое испытание на детекторе лжи, после чего ФБР предложило ему стать консультантом следствия. С тех пор Патрик, прежде активно обсуждавший в прессе ход и результаты расследования, воздерживается от каких бы то ни было комментариев.

Почему следователи после первого допроса Хэтфилла выжидали по меньшей мере полгода прежде чем решились на обыск его квартиры? Одна из возможных причин - показания, которые в середине июня дала Сенату Барбара Хэтч Розенберг, эксперт по биооружию Федерации американских ученых. Она подвергла ФБР сокрушительной критике за вялость и нерешительность и, не назвав Хэтфилла по имени, указала на него как на подозреваемого, которому бюро не торопится предъявлять обвинения. На сенатских слушаниях присутствовал руководитель следственной бригады ФБР по делу о сибирской язве Ван Харп, сделавший, как видно, вывод, что сохранить в тайне "дело Хэтфилла" не удалось и пора действовать более энергично.

Барбара Розенберг изобрела собственную конспирологическую версию. По ее мнению, неповоротливость ФБР объясняется его сговором с руководством института в Форт-Детрике, цель которого состоит в получении дополнительных ассигнований на нужды микробиологических исследований. Существует также мнение, что Хэтфилл желал рассылкой спор внушить законодателям и журналистам мысль об уязвимости Америки перед биооружием - недаром, мол, автор писем предупреждает получателей, что им пора принимать Sipro. К тому же в нескольких конвертах порошок оказался безвредным.

Обыск в квартире Хэтфилла продолжался целый день на потеху соседям и телевизионщикам. Облаченные в защитные комбинезоны агенты ФБР привезли с собой лучшее оборудование. Ничего предосудительного в жилище микробиолога не обнаружено. Однако анализы на наличие спор сибирской язвы еще не готовы.

Помимо всего прочего, у Хэтфилла есть основания для тревоги. В августе прошлого года Министерство обороны без объяснения причин закрыло ему допуск к работе с секретными материалами, после чего компания SAIC вынуждена была уволить Хэтфилла. В марте этого года, когда на нем сосредоточилось внимание прессы, Хэтфилл позвонил в редакцию Baltimore Sun и оставил сообщение на автоответчике, в котором обвинил журналистов в своем увольнении. "Я работал в этой сфере в течение ряда лет, заканчивая работу в 3 часа утра, пытаясь найти спасение от оружия массового уничтожения, - говорит Хэтфилл в своем мессидже. - И вот, сэр, моя карьера окончена. Это истерия".

Изучение родезийского периода биографии Хэтфилла дало неожиданный результат. Выяснилось, что в Родезии он жил неподалеку от школы Гриндейл. "Школа Гриндейл" - обратный адрес некоторых писем со спорами сибирской язвы.

Хэтфилл, судя по всему, был действительно увлечен проблемой противодействия биотерроризму. Его имя не раз появлялось в этой связи в печати. В августе 1997 года некий внештатный автор по имени Фред Рид писал в газете Washington Times: "Мой приятель Стив Хэтфилл, медик с многолетним опытом работы в третьем мире, хорошо знаком с распространенными там инфекционными заболеваниями. Что произойдет, спрашивает он, если террористы, при поддержке или без поддержки таких стран, как Ирак, попытаются использовать возбудителей болезней в качестве биологического оружия против Америки?"

Далее излагались два сценария, в одном из которых звонок злоумышленника с сообщением о том, что пища в школьном буфете заражена бациллами сибирской язвы, оказывается ложной тревогой. Во втором сценарии террористы реально используют смертоносные бактерии или вирусы, при этом не имея в виду заразить большое число людей: один человек разбрызгивает бактерии чумы в мужском туалете Всемирного торгового центра. "Вероятно, заразятся всего несколько человек, и, возможно, никто из них не умрет, - говорится в статье. - Однако даже один-единственный случай заболевания приведет к эвакуации и прекращению работы во всем здании, особенно если разбрызгивание произвести на нескольких этажах".

В январе 1998 года еженедельник Insight напечатал фотографию Хэтфилла. Он позирует на собственной кухне в армейском противогазе и защитном комбинезоне, сшитом из белых пластиковых мешков для мусора. Центральной темой этого номера журнала была неподготовленность Америки к биологической атаке. Подпись под картинкой гласит, что террорист имеет полную возможность извлечь культуру чумы из трупа степной собачки и получить пригодные для атаки бациллы при помощи веществ, купленных в ближайшей бакалейной лавке, и пользуясь обыкновенной кухонной плитой.

Не слишком ли много совпадений? Некоторые источники утверждают, что Стивен Хэтфилл был лишен допуска к секретным работам после того как не выдержал испытание на детекторе лжи, причем "провалился" на вопросах о своей работе в Южной Африке и Родезии.

О том, что режим белого меньшинства ЮАР разрабатывал биологическое оружие, сегодня хорошо известно. В 1998 году ряд свидетелей дал показания на эту тему южноафриканской Комиссии истины и примирения. Сотрудники сверхсекретной военной лаборатории показали, что их цель состояла в создании средства, применение которого было бы невозможно выявить методами судебной медицины. Продукция этой фабрики смерти включала, в частности, отвертки с потайными шприцами, зонтики-пульверизаторы, сигареты, шоколад и напитки, содержащие возбудителей сибирской язвы, холеры, ботулизма, брюшного тифа. В арсенале отравителей имелись также яды, подобные желчи лернейской гидры, погубившей Геракла, то есть проникающие в организм с одежды.

Образчики смертоносного инвентаря испытывались на членах запрещенного Африканского национального конгресса. Существовал также план отравления таллием лидера АНК Нельсона Манделы, отбывавшего тогда тюремное заключение на острове Роббен. По меньшей мере один советский военный советник в Анголе умер от заражения сибирской язвой в конце 80-х годов. Правительство ЮАР поспешило тогда заявить, что программа прекращена, а все запасы химического и биологического оружия уничтожены.

версия для печати