Борис Соколов: Почему вы изменили своему прежнему издательству Ad Marginem и перешли к "Захарову"?

Владимир Сорокин: На то были объективные причины. За те семь лет, что мы были вместе, мы оба, я и директор Ad Marginem Александр Иванов, значительно изменились. Не только я изменился, но изменилась и моя литература. В философском плане я метафизик, а Саша – марксист-диалектик. Если точнее, то сейчас я метафизик-неоплатоник, а раньше был метафизиком-гегельянцем. Были и проблемы с распространением моих книг. Я надеюсь, что теперь "Путь Бро" и другие книги дойдут до всех моих потенциальных читателей.

Б.С.: Что значит для вас новый роман?

В.С.: "Путь Бро" - это новое прикосновение ко "Льду", для меня это очень важная книга сейчас. Ни над одной книгой я так скрупулезно не трудился в плане работы над историческим материалом, над деталями, и ни одну из книг я так трепетно не ждал. "Лед" не отпустил. Я начинал два других романа, идеи были достойные, но они не пошли, потому что и мыслями, и сердцем я возвращался ко "Льду" и увидел, что там история не закончена, что она меня не отпускает, что надо завершить ее. Сейчас я понял это, а тогда чувствовал это интуитивно. Во "Льде" я выхватил лишь середину истории. Она оказалась такая главная и убедительная, что, если использовать "ледяную терминологию", я выпилил среднюю часть льда, но там остались начало и конец. Сейчас я написал начало. Этой осенью я, думаю, начну финальную книгу – конец всей истории.

Б.С.: Трилогия – это воспринимается как символ завершенности.

В.С.: Я еще не написал ни одной трилогии. Хотя у меня были произведения разных жанров. Был традиционный русский роман "Роман". Был триллер – "Сердца четырех". Был роман о спасении - "Тридцатая любовь Марины". А вот эпопеи еще не было. Это первая попытка.

Б.С.: В чем различие идей "Льда" и "Пути Бро"?

В.С.: "Лед" - это первое прикосновение к теме братьев света. Когда я писал "Лед", я думал о нем как о вещи завершенной. "Лед" - более герметичная книга. А "Путь Бро" - это часть книги "Лед", она легко туда вставляется. "Путь Бро" отличается большей последовательностью. Это более обстоятельная книга. Есть стойкое заблуждение, что писатель знает все о своей книге, видит в ней все. Мне кажется, что это не так. Я нахожусь внутри рассказанной там истории и поэтому не могу адекватно оценивать ни "Лед", ни "Путь Бро".

Б.С.: Только что, 9 сентября, на кинофестивале в Венеции состоялась премьера фильма молодого российского режиссера Ильи Хржановского "4", поставленного по вашему сценарию. Что вы скажете об этом фильме? Почему у него такое странное название?

В.С.: Что касается названия, то по ходу фильма там несколько раз фигурирует число 4. По-моему, это весьма сильный фильм. Самое сильное в нем – это история, которую легче почувствовать, чем понять. Это история девушки, которая из ночной московской полубезумной жизни попадает в полубезумную деревенскую жизнь. Но это лишь канва. На самом деле там много событий и сквозных персонажей. Для меня это глубоко философский фильм – о нашей жизни в современном русском мире, потерявшем свои устои и никак не могущем их обрести. Это непрерывное балансирование над пропастью. Мне кажется, это очень трогательный фильм.

Б.С.: Сегодня на Россию обрушилась волна бесчеловечных терактов. Террористы уничтожают детей, а власть демонстрирует бессилие в борьбе с этим злом. Как вы думаете, есть ли выход?

В.С.: Да, во время Кавказской войны XIX века невозможно было представить себе Шамиля (не Басаева), захватывающего в заложники в здании гимназии русских женщин и детей, а затем взрывающего их. Нынешние отморозки утратили даже остатки этических норм. Терроризм происходит от нашей тотальной разобщенности. Человек до сих пор не может понять, что он один во Вселенной, что мы – одна семья, что вокруг нас только бесконечный Космос, холодный и безжизненный, эти звезды и планеты, которые разлетаются в пространстве. И мы разлетаемся вместе с ними, и у нас нет попутчиков.

Я не знаю, сколько сотен или тысяч лет понадобится людям, чтобы это осознать. Но когда они наконец поймут это, то они перестанут убивать друг друга. Возможно, это звучит утопично, но интуитивно я это чувствую, и я в это верю. Как московский интеллигент, я знавал богемную, циничную жизнь и, наверное, должен считать, что человек уже сложился и больше не изменится. Но чувствую, что это не так, что мы еще очень молоды и пока наивны и глупы. Поэтому человек использует насилие, как ребенок детскую лопатку в песочнице, когда начинает ею драться. А если вместо лопатки у него в руках атомная бомба?

Печально, что люди по-прежнему слепы и глухи. Если бы человек умел видеть мир, то вид животного вызывал бы у него восторг перед Создателем и желание совершенствоваться. Вместо этого люди убивают животных и употребляют их в пищу только для того, чтобы переварить. Это равносильно использованию компьютера для забивания гвоздей.

версия для печати