И именно эта тонкая связь, как нам кажется, объединяет два непритязательных сюжета с непосредственным участием автора. Объединяет их, разумеется, не только эта слегка надуманная, между нами говоря, связь. Куда надежнее и нагляднее их объединяет единство времени и места, ибо обе эти истории случились осенью прошлого года на восточном побережье Соединенных Штатов, хотя и в разных городах.

В один из этих дней автор был приглашен на ужин в дом своего давнего знакомого - симпатичнейшего профессора-слависта и его русской жены, тоже профессора. Когда я уже собирался выходить из гостиницы, мне позвонил профессор и сказал: "У нас будет сегодня русский ужин. Селедка, винегрет, борщ. Ты ведь и сам понимаешь, что полагается к такому ужину?" "Да уж понимаю, не маленький", - сказал я. "Только понимаешь в чем дело, - сказал профессор, - она (здесь он почему-то впал в конспиративную эвфемистичность) у меня дома почему-то не обнаружилась. Закончилась, видимо. У меня к тебе огромная просьба. Купи ее по дороге. Магазин как раз посредине между твоей гостиницей и моим домом. Магазин открыт до семи. Если ты прямо сейчас выйдешь, ты успеешь. Я бы сам сходил, но я тут в фартуке у плиты". "Конечно, - говорю, - какие проблемы!"

В магазин я успел. "Дайте, - говорю, - пожалуйста, мне бутылку "Абсолюта". "Конечно, конечно, - говорит продавец, - ноу проблем. Только дайте мне, пожалуйста, удостоверение вашей личности". "Это еще зачем!" - удивился я. "Необходимо подтверждение, что вам больше двадцати одного года". - "А что, без документа это не вполне заметно?" - спросил я. "Мне это более или менее понятно, - дипломатично сказал продавец, - но нужен документ, который бы это подтверждал. Таков закон". "Ничего себе!" - подумал я, шаря по карманам и никакого документа, разумеется, не находя. "Я оставил свой паспорт в гостинице, - говорю я. - Может, так как-нибудь?" "Сожалею, - сказал продавец, - но таков закон". Слово "закон" он произносил с заглавной буквы.

Когда я рассказал хозяевам о своем фиаско, профессор сурово сказал: "Что ты хочешь: Америка - это страна кафкианской бюрократии. Извини, я забыл тебя предупредить, чтобы ты взял паспорт". И мы весь вечер сопровождали селедку и борщ какой-то калифорнийской кислятиной.

Вторая история такая. После моего вечера в одном из колледжей Гарварда и последовавших за ним традиционных посиделок в какой-то студенческой забегаловке я был отведен на ночлег. Ночевать меня привели в общежитие. Почему-то в женское. Видимо, именно там нашлась свободная комната.

Сопроводившая меня студентка сказала: "Вот ваша комната. Вот ваши полотенца. Вот там, в общем коридоре, туалет и душ. Отдыхайте, отсыпайтесь. А завтра в десять утра я зайду за вами и провожу на автобусную станцию. О'кей?" О'кей", - сказал я. Когда она ушла, я лег в постель и с немыслимым облегчением заснул - сказывалась разница во времени.

Но эта же самая разница во времени пробудила меня в полпятого утра. Поворочавшись какое-то время в кровати, я все же поднялся. В том, в чем я был, я на цыпочках, чтобы никого не будить, вышел в коридор и направился в сторону коммунальных удобств. Легкому щелчку, раздавшемуся за моей спиной, я не придал никакого значения. А зря. Когда я во всем том, в чем я был, и с полотенцем на шее вышел из душа и подошел к своей двери, я понял, что дверь захлопнулась и мой маленький временный рай оказался для меня утерянным - если не навсегда, то по крайней мере до десяти утра.

Это теперь смешно. А в тот момент - не очень. Идиотская, многократно описанная в художественной литературе ситуация меня как-то не слишком развеселила, как я ни пытался представить себе со стороны эту милую картину: стоит человек в трусах, тапках и с полотенцем на шее в чужом городе, в чужой стране, в коридоре женского общежития и не знает, что делать. Да и что тут сделаешь, если все вещи, включая паспорт и телефон, остались там, в запертой комнате?

Простояв некоторое время в бесплодной задумчивости, я, ничуть не обольщаясь на предмет неизбежных последствий, все же робко постучался в одну из дверей. Постучался раз. Постучался два, уже погромче. Отступать-то некуда. После третьей моей попытки дверь приоткрылась, и из-за двери показалась заспанная девичья физиономия. Физиономия, увидев меня, произнесла дежурное "упс!", и дверь немедленно захлопнулась.

Вот тут мне уже стало совсем не смешно, ибо мое услужливое воображение сразу же выстроило для меня вполне апокалиптическую композицию, в центре которой располагался я сам и где к моим трусам, тапкам и полотенцу на шее прилагались еще и полицейские браслеты, застегнутые на запястьях. Я так и представил себе, что вот прямо сейчас ворвутся сюда двое бугаев с дубинками, револьверами и огромными рычащими псами, торопливо сообщат мне, что я имею право хранить молчание, и сволокут меня на остаток ночлега в свой американский обезьянник. Короче говоря, я не только на сто процентов был уверен в том, что эта барышня немедленно вызовет полицию, но я еще к тому же и осознавал, что это вполне естественно в сложившейся ситуации. В ситуации, когда к тебе в дверь ломится полуодетый маньяк.

Сколько времени я простоял посреди этого проклятого коридора ко всему готовым столбом, я не знаю. Но в какой-то момент дверь снова открылась и из нее вышла та самая барышня, уже одетая. Выйдя, она сказала "Хай!" и спросила, не может ли она мне чем-нибудь помочь. Когда я торопливо на своем более чем условном английском с широким применением мимики и жестов объяснил ей, что произошло, она - что естественно - расхохоталась и тут же извинилась за недостаточно тактичное отношение к чужой беде. Она попросила подождать несколько минут и ушла куда-то. Через эти самые несколько минут она вернулась с запасным ключом от моей двери, и я, буквально извиваясь всем телом в пароксизме глубочайшей благодарности, водворился в свою маленькую, но такую милую, такую очаровательную и такую уютную каморку. Но, как легко догадаться, уже не заснул.

версия для печати

Нравится

Tweet

Получить код