Комментарий :

Муфтий Талгат Таджуддин, по-видимому, неплохо знает русскую классику. Его публичное заявление в редакции "Известий" (и предполагаемую реакцию общественности) можно изложить примерно так:

"Я пригласил вас, господа, с тем чтобы сообщить вам пренеприятное известие: к нам едут экстремисты". - "Как экстремисты?" - "Экстремисты из-за границы, инкогнито. И еще с секретными предписаньями. - "Вот те на!" - "Вот не было заботы, так подай!" - "Господи боже! еще и с секретным предписаньями!"

Итак, нашему богоспасаемому отечеству грозит нашествие двадцати тысяч зомбированных ваххабитов, претендующих на духовное лидерство. Собственно, если перемножить приводимые г-ном Таджуддином цифры, то получится не двадцать, а целых пятьдесят тысяч. Надо полагать, еще тридцать тысяч зомби находятся в процессе подготовки и пожалуют в Россию спустя некоторое время. Но у Таджуддина есть способ избавить страну от заграничной духовной чумы: надо наладить переаттестацию мусульманских священнослужителей в соответствующих отечественных учреждениях. О том, кто будет руководить этой новаторской для ислама процедурой, муфтий из скромности говорить не стал, но все и так поняли.

Конечно, нельзя исключить, что верховный муфтий России искренне встревожен проблемой исламского экстремизма, а несуразные десятки тысяч идеологических противников (ср. "тридцать пять тысяч одних курьеров") появились в его заявлении исключительно от сильного душевного волнения. Однако более вероятным представляется другое объяснение. В правление президента Путина в российском исламе (как и в иудаизме) есть два соперничающих лидера, различающиеся прежде всего по степени заискивания перед Кремлем. Не секрет, что Талгат Таджуддин уповает на поддержку президентской администрации в конкуренции с председателем Совета муфтиев России Равилем Гайнутдином. И почему бы ему не попугать власть и общество жуткой угрозой, не выставить себя опорой социально-религиозной стабильности, а своего соперника - источником угрозы. Нет, тут не хлестаковская "легкость необыкновенная в мыслях", а расчетливость Городничего, желающего сохранить благосклонность высшего начальства.