Понимают ли государевы чиновники, что мы тоже их понимаем? Да знают наверняка. Они презирают ручных журналистов и ненавидят журналистов диких. При этом рассказывают – ласково глядя в глаза – представителям диких журналистов о том, как один из известных всей стране репортеров государственного телеканала придумал подложить к трупу Мовсара Бараева бутылку коньяка. Подробности рассказывают, фамилию называют – брезгливо так.

Начинаем тут же говорить о неких неписаных правилах поведения журналистов во время чрезвычайных ситуаций. Соглашаемся, что они должны быть выработаны "снизу", закреплены в виде какой-то хартии, а кто отступит от нее – тому всеобщее порицание и презрение. Тут же спотыкаемся о вопрос: писать ли в хартии, что нельзя подбрасывать убитым террористам бутылки коньяка? Писать ли в хартии, что нельзя в прямом эфире показывать приготовления к штурму, рассказывать о слабых местах в обороне террористов, объявлять кровную месть родственникам террористов? Ведь все это было проделано.

О приготовлении к штурму и о слабых местах рассказали в эфире ОРТ – и что, надо ждать, когда государство вынесет порицание государственному каналу? Кровную месть родственникам террористов объявил у меня в эфире (это телеканал REN-TV) глава отделения "Единой России" по Чечне в первый же день трагедии. Слава Богу, это была запись, я просто не дала это в эфир – имея при этом строгое предписание от аппарата Сергея Ястржембского давать в эфир все, что говорят представители "правильных" партий. Опять же хорошо, что методические рекомендации Минпечати о правилах поведения журналистов при захвате заложников появились значительно позже, чем прояснилась ситуация. Иначе никто бы не стал разговаривать ни с заложниками, ни с террористами, которые звонили, между прочим, в прямой эфир. Придется в следующий раз кидать трубку – что бы они ни хотели сказать. Даже если что-то очень-очень важное – на фиг. У всех лицензии, у всех зарплаты, семьи... Авось как-нибудь без нас в следующий раз рассосется. Получается, что государство хочет от нас именно этого.

Да, многие коллеги в тяжелый для всех момент вели себя, мягко говоря, непрофессионально. Судя по всему, не только они. Не оставляет ощущение, что непрофессионально вели себя милицейские начальники, Сергей Шойгу, который всегда спешит на помощь, вообще куда-то слинял. Много вопросов к депутатам, много вопросов к медикам. Интересно, им-то кто-нибудь что-нибудь сказал, что в следующий – не дай Бог – раз нужно вести себя иначе? Для них кто-нибудь написал инструкцию, что задыхающихся людей нельзя класть на спину? Инструкцию написали для тех, кто об этом может рассказать. Вот именно – "во всех наших ошибках виноваты СМИ, потому что они о них рассказывают".

Нельзя рассказывать правду о Чечне – там ведь не война, там контртеррористическая операция, стало быть, действует инструкция Минпечати. Если вдруг журналиста потребовали к себе террористы, чтобы передать свои требования, нельзя рассказывать, хватает ли заложникам, например, воды или туалетной бумаги. Ну хорошо, это еще хоть как-то можно объяснить. Но вот в ночь штурма, между прочим, на телеканалы звонили государевы чиновники и велели не выходить из эфира, никому не расходиться и ждать штурма. То есть эту информацию раззвонили нескольким тысячам человек. Никто не проболтался – молодцы. А если бы проболтались – кто был бы виноват? Чиновник? Вот уж вряд ли.

Все статьи по теме

версия для печати

Нравится

Tweet

Получить код

Дословно :

Алексей Симонов, президент Фонда защиты гласности

Принятые сегодня нормы носят очень опасный характер, потому что это усугубление пропущенного общественностью ограничения, которое наложил на деятельность прессы закон о борьбе с терроризмом. К сожалению, этот закон прошел в свое время вообще не замеченный прессой. Во всяком случае, эти ограничения не были выпячены до такой степени, чтобы общественность встревожилась. Сегодня эта тревога, безусловно, возникла, и связана она прежде всего с тем, что начисто не определен круг лиц и организаций, органов, которые будут, собственно, решать, верно или неверно поступил журналист в том или ином случае, связанным с освещением контртеррористической операции. Определение этого оставлено, что называется, на усмотрение начальства. Ничего более опасного придумать нельзя. Ясно же: за поведением прессы будут следить те, кто прежде всего заинтересован в сокрытии собственных действий, ошибок, а то и преступлений. Единственное, что мне более или менее ясно, это расхождение, которое теперь претерпело российское законодательство с международным: непредоставление эфира или, во всяком случае, невыдача в эфир никаких заявлений террористов. Журналистам придется выдавать любую такого рода информацию в собственном изложении. В международной практике нет таких ограничений, и, скорее всего, это сомнительные ограничения.

Строго говоря, эти поправки особых возражений с точки зрения соответствия российскому законодательству не вызывают. Но, как известно, сами нормы значат меньше, чем их применение. Полагаю, и другие российские законы принимаются не для того, чтобы создать единый законодательный климат, а для того, чтобы в нужный момент отключить от эфира или должным образом пристурнить или предостеречь кого-то определенного. Абсолютно убежден, этот закон, как и многие другие в России, будет действовать избирательно, закрывая глаза на действия одних и не прощая даже мелкие ошибки другим.
Грани.Ру 13.11.2002

04.11.2002 15:44

Минпечати подготовило рекомендации для СМИ на случай чрезвычайных ситуаций -->