Но отличие Мори от его предшественников и преемника как раз в том, что он изначально воспринимался как кандидатура переходная, случайная, не влияющая на расклад сил ни в правящей Либерально-демократической партии Японии, ни в правительстве страны. Мори, бывший премьер-министром Японии очень недолго, с точки зрения японской политической элиты как раз пересидел на своем посту про той простой причине, что ведущие фракции и теневые политики ЛДП никак не могли договориться между собой относительно кандидатуры нового премьер-министра. И в этой ситуации Иосиро Мори, отлично понимая, что он "не жилец", мог позволить себе отойти от традиционной внешнеполитической линии, а заодно еще и подтвердить свою репутацию человека, стремящегося к урегулированию отношений с Россией более, чем любой другой японский политик. Вспомним, что отец недавнего японского премьера был настолько привержен идее нормализации российско-японских отношений, что даже завещал похоронить в России половину своего праха. А в японском обществе авторитет родителей важен не менее, чем авторитет государства.

Но поскольку у нового премьера Дзюнъитиро Коидзуми не было столь русофильного папы, а переходным главой правительства он себя не ощущает, совершенно понятно, почему все так совпало - интервью Мори о том, что Путин согласился обсуждать передачу двух островов, и письмо Коидзуми Путину с предложением обсудить проблему четырех. Именно поэтому новый глава японского МИДа Макико Танака и не побоялась выступить с нарушающим преемственность заявлением о том, что позиция нового кабинета будет отличаться от позиции правительства Мори. Потому что правительство Коидзуми ощущает себя преемником предшествующих Мори "непереходных" премьеров, вынужденных заботиться о своем будущем и репутации собственной фракции не меньше, чем нынешний премьер.

Для японской стороны совершенно очевидным выглядит такое решение территориального вопроса, при котором подписание мирного договора будет сопряжено с передачей Россией Японии контроля над Южнокурильскими островами. Для российской стороны ситуация вокруг островов - в лучшем случае предмет долгих и по возможности безрезультатных дипломатических дискуссий. Мори облегчил жизнь и русским, и японцам. Теперь в Токио будут говорить, что необходимо только усилить давление на Москву, дождаться благоприятного момента - и российский президент будет готов обсуждать уже проблему не двух, а сразу четырех островов. И в доказательство будут ссылаться на будто бы достигнутые Мори договоренности с Путиным. В Москве же будут намекать, что после того как стороны вышли на путь достижения компромисса - что для России было очень непростым делом и потребовало настоящего мужества от ее молодого энергичного и современного президента, - японцы вновь заупрямились и стали разговаривать с Москвой языком ультиматумов. А молодой, энергичный и современный не любит, когда с ним разговаривают подобным языком, - это вам кто хошь подтвердит!

Так стороны будут вынуждены, описав некий круг в решении курильской проблемы, вновь вернуться к недавнему началу ее обсуждения, когда президент Борис Ельцин предлагал тогдашнему премьеру Японии Рютаро Хасимото, "другу Рю", заняться фотографированием вместо того, чтобы портить друг другу нервы. Помнится, основным содержанием тех консультаций - помимо совместного проведения отдыха - был все же интерес Хасимото именно к четырем островам, неизменно наталкивавшийся на знаменитое умение Ельцина не слышать или не понимать - пожилой человек же! - своего собеседника. После обмена посланиями с новым премьер-министром Японии президенту Путину тоже придется прибегнуть к частным встречам. А неожиданно возникшее взаимопонимание с Иосиро Мори останется частью даже не истории российско-японских отношений, а мечты о том, какими эти отношения могли бы быть. В этой уже вроде начинавшей воплощаться в реальность мечте 2 + 2 было все-таки четыре, а не равнялось нулю, как это происходит в реальной политике.

версия для печати