Никогда не отказывавшийся, пока позволяло здоровье, от доброй рюмки водки, способный поломать всякий протокол и искупать в Енисее собственного пресс-секретаря, Борис Николаевич тем не менее пользовался искренней любовью не только российской демократической интеллигенции и среднего класса (а в начале своего правления - и более широких народных масс), но и друга Билла и друга Гельмута. Ельцин коллекционировал властные полномочия. Ему втайне нравилось, когда в нем видели не президента, а царя. Но нельзя сказать, что первый российский президент слишком злоупотреблял данными ему по конституции почти неограниченными правами. Ельцин жил сам и давал жить другим. Объявлял себя гарантом свободы слова и действительно не покушался на независимость СМИ. Начал грязную чеченскую войну, но не препятствовал прессе ее освещать. А потом согласился признать поражение и вывести российские войска с территории мятежной республики.

Несмотря на пальбу по Белому дому и чеченскую авантюру, Борис Николаевич остается в нашей памяти добрым дедушкой, который позволял делам идти так, как они идут, никому не давал слишком много власти и разработал классическую систему "сдержек и противовесов". Он не допускал драматических перемен к худшему, но слишком многие в период ельцинского правления едва сводили концы с концами.

Первый президент много обещал, гораздо меньше делал, после повышения цен головой на рельсы так и не лег, но особой народной ненависти к себе никогда не вызывал. Фигура Ельцина навсегда стала символом эпохи перехода, долгого, мучительного, безалаберного, - от несвободы к пока еще полусвободе. Сколь глубокими оказались происшедшие при нем изменения, покажет будущее. Одно несомненно - Борис Николаевич как правитель был адекватен своей эпохе.

Ельцин создал конституцию, которая, не допуская возврата к тоталитарному прошлому, открывает возможность установления в стране авторитарного режима, просвещенного или не очень. Сам Борис Николаевич, пришедший к власти на демократической волне, соблазна авторитаризма счастливо избегал, его же преемник, чья предвыборная кампания шла под шум патриотических фанфар и грохот выстрелов новой чеченской войны, с демократией связан лишь постольку, поскольку получил власть из рук первого демократически избранного президента.

Путин не похож на Ельцина. Водке предпочитает пиво, да и то в умеренных дозах, хвастается отменным здоровьем и спортивными достижениями. Представить его дирижирующим оркестром или спонтанно вставляющим в разговор крепкое словцо, просто невозможно. Все его "мочить в сортире" выглядят пиаровскими приемами, тщательно просчитанными политтехнологами. Путин говорит о своей приверженности демократическим ценностям и принципам свободы слова, но почему-то эти слова у журналистов неизменно вызывают тревогу. Наверное, потому, что сопровождаются обысками в офисах независимых СМИ и вызовами журналистов в прокуратуру. Новый президент использует все те возможности установить авторитарный режим, мимо которых проходил его предшественник. Ельцин призывал региональных баронов: "Берите столько суверенитета, сколько сможете проглотить". Путин проглоченное постепенно забирает обратно. При Ельцине главной гарантией демократии был конфликт центральной и региональных элит, при Путине Москва построила регионы по струнке и провозгласила своей целью создание "управляемой демократии".

Неизбежна ли была такая смена курса? Видел ли сам первый президент единственную возможность сохранить неокрепшие ростки демократии только с помощью режима "жесткой руки"? Или поддался влиянию окружения и польстился на обещания пожизненного иммунитета ему и его близким? Неизвестно, получим ли мы когда-нибудь однозначный ответ на этот вопрос.

версия для печати