Комментарий :

Осужденная на двадцать лет чеченская девушка мало у кого в России вызовет сочувствие. При известии о суровом приговоре в памяти встанут жуткие картины развороченного железа и окровавленных, обугленных тел. И мысль о жестокости наказания померкнет перед этим ужасом. Но правосудие не имеет права на эмоции. И 20 лет несостоявшейся террористке, активно сотрудничавшей со следствием, – это, как у нас повелось в последнее время, не столько наказание, соразмерное преступлению, сколько кара в назидание, то есть акт не юридический, а политический.

Кому это наука? Чеченкам, примеряющим сегодня в "учебке" Басаева пояса шахидов? Они уже все для себя решили и скорее всего воспримут приговор Мужихоевой как лишний аргумент в пользу безоглядного самопожертвования, как повод для мести. Да и организаторы терактов, посылающие людей на смерть, вряд ли постесняются подвергать своих подопечных угрозе длительного заключения. Так что воспитательное значение сурового приговора в данном случае близко к нулю. Напротив - решение суда показывает, что смягчающих обстоятельств для любого причастного к терроризму быть не может. Неважно, помогаешь ты следствию или молчишь, привел ты в действие взрывное устройство или по каким-то причинам не стал этого делать, раскаялся в содеянном или упорствуешь в своем праве убивать других, – все это для суда не будет иметь никакого значения. Поскольку судят не деяние, а явление.

Несомненно, суровая кара, обрушенная на голову Мужихоевой, вызовет в сердцах многих и многих россиян глубокое чувство удовлетворения. Немилосердие, поощряемое верховной властью, - благоприятная среда для замены правосудия "показательными процессами".

Справка :

История Заремы Мужихоевой

Зареме Мужихоевой 24 года. Ее муж Хасан погиб. Уже после его смерти она родила дочь Рашану. Родственники мужа позволили Зареме воспитывать ребенка лишь до 7-месячного возраста, а затем отправили мать к ее родным - ребенок должен был воспитываться в семье отца, без матери. Мужихоева попыталась выкрасть ребенка и сбежать с ним в Москву. Ее поймали родственники мужа и во искупление вины отправили в лагерь боевиков-ваххабитов.

Первый теракт, по словам Мужихоевой, она должна была совершить в Моздоке в апреле 2003 года. Но не смогла этого сделать - якобы плохо себя почувствовала. После лечения Зарему привезли в Подмосковье, где она жила вместе с другими смертницами, Зулихан Элихаджиевой и Мариам Шариповой, в Толстопальцево.

5 июля их "куда-то увели", а 9 июля саму Мужахоеву высадили из машины у Кремля. Сначала она шла пешком, затем поймала такси и приехала к случайно выбранному месту теракта. Но взорвать сумку якобы так и не решилась. На нее обратили внимание охранники Mon Cafe и, когда стали прогонять, Мужихоева неожиданно заявила: "У меня в сумке взрывчатка". Охранники вызвали милицию, и террористку задержали. Взрывное устройство пытались обезвредить, но произошел взрыв. Погиб взрывотехник, 29-летний майор Георгий Трофимов.

С тех пор, как ей предложили совершить теракт в Моздоке, Мужихоева решила, что "надо вылезать из этоу нехорошей истории", утверждает адвокат Наталия Евлапова. По словам адвоката, Мужихоева не собиралась ничего взрывать в Москве. Евлапова отметила, что нигде в материалах дела не отражено то, что Мужахоева два часа бродила по Тверской, пытаясь обратить на себя внимание милиционеров.

Также Евлапова подчеркивает, что обвиняемая сотрудничала со следствием. "Она из тех мам, которые ночами не спят, она мечтает о встрече с дочерью. Ассоциации с дочерью помогли ей что-то вспомнить, вывести следствие на те места, где располагалась база боевиков. Она добрая девушка, не способная на преступление, - заявила адвокат. - Зарема признала свою вину, и если нам это поможет, будет хорошо. Она активно помогала следствию и заслуживает снисхождения".

'Газета', 24.03.2004

Дословно :

Сергей Ковалев, правозащитник, бывший депутат Госдумы

У меня нет совсем уверенности в том, что с точки зрения права этот приговор правилен, потому что неосуществленное действие - это все же неосуществленное. Возможно, эта бедная женщина просто не успела взорвать бомбу, но нельзя исключать, что она в конце концов раздумала бы. И дело тут не только в точном применении правовых норм, тут есть важный нравственный аспект. Мы не знаем, каковы эти чеченские женщины: обуревает их злоба, жажда мести или они, как утверждают наши пропагандисты, жалкие рабыни, которых вынуждают пойти на это преступление. Наверное, есть и те и другие, но независимо от того, какие мысли толкают их на это, не может быть проигнорировано судом то отчаяние, которым они охвачены.

Чем вы запугаете шахида, если он пошел умирать? И вот когда наконец попалась женщина, которая заколебалась в этом своем намерении, может быть, даже просто не успела взорвать бомбу, своими колебаниями выдав себя, вот ей-то и надо обязательно дать срок на полную катушку. Жестокость наказания не остановит других - они ведь на смерть идут. Что им 20 лет, которые им грозят? Это может только разжечь злобу. Вообще-то говоря, сочувствие к той, которая все-таки не совершила теракт, могло бы что-то шевельнуть в таких же, как она. Мы осуждаем злобную мстительность шахидов, а сами поступаем точно так же.

Грани.Ру, 08.04.2004

Дословно :

Татьяна Карпова, сопредседатель РОО 'Норд-Ост'

Я знаю, что сегодня, выходя из зала, эта же террористка (я могу называть ее террористкой, поскольку приговор ей уже вынесен и она признана виновной) тут же заявила, что она отсидит этот срок, выйдет и все равно всем будет мстить. То есть она оставляет за собой возможности терактов, которые она же будет осуществлять. Я считаю, что ей избрали нормальную меру наказания. Вряд ли она выживет эти 20 лет. Но приговоры должны быть суровыми, и жалеть мы их не будем, мы не имеем права их жалеть. Они должны почувствовать, что Россия - это сильное государство, в котором работает судебная система, и хотя бы этого будут, быть может, хоть чуть-чуть бояться. И прежде чем подготавливать и совершать теракт, они уже будут задумываться, какой срок они могут получить.

Грани.Ру, 08.04.2004