Наивность - это простительный вид глупости. Умные люди считают наше письмо непростительно наивным. Неужели, говорят, вы не понимаете, что бесполезно. Я думаю, что все подписавшиеся понимают. Но если предположить, что есть хотя бы один шанс из тысячи, его следует по крайней мере проверить. Президент говорит, что он не может кого-то помиловать, поскольку его никто об этом не просит. Скорее всего это отговорка, но давайте попросим. Для сидящих в тюрьме и уверенных в своей невиновности это было бы унижением, а для нас нет – просим не за себя. Зато дали возможность господину пока еще президенту показать, что кое-что человеческое ему все-таки свойственно, и завершить короткую карьеру самостоятельным решением, достойным общественной похвалы. Или еще раз подтвердить уверенность скептиков, что он ничего не хочет или хочет, но не может.

Уважаемый господин Президент,

Мы обращаемся к Вам с просьбой о помиловании политических заключенных по спискам, которые были переданы Вам на личном приеме.

Мы знакомы с Вашей позицией о необходимости личных обращений с просьбой о помиловании.

Так вот мы, граждане России, все вместе и каждый лично обращаемся к Вам с этой просьбой.

Акт помилования будет блистательным окончанием Вашего президентского срока, благодаря которому вы останетесь в памяти россиян и всего международного сообщества как великодушный человек.

Людмила Алексеева
Владимир Войнович
Лев Пономарев
Эльдар Рязанов
Сергей Ковалев
Юрий Рыжов
Лия Ахеджакова
Борис Стругацкий
Сергей Юрский
Мариэтта Чудакова
Светлана Ганнушкина
Алла Гербер
Борис Пустынцев
Юрий Вдовин
Дмитрий Зимин
Наталья Фатеева
Лидия Графова
Валерий Борщев
Константин Азадовский
Игорь Карлинский
Леонид Романков

Свою подпись можно поставить здесь: http://zaprava.ru/index.php?option=com_petitions&view=petition&id=126

Если бы прошедшие выборы были честные, к ним все равно стоило бы приставить кавычки. Честными они быть не могли по определению. Нечестным изначально было недопущение (отказ в регистрации) к выборам неугодных партий и отсутствие возможностей для независимых кандидатов.

Все двенадцать лет путинско-медведевского правления Дума при любой расстановке кресел послушно исполняла любые пожелания реальной власти, каковой сама не была. Ее общая послушность не зависит от распределения мест между партиями, но подкрепляется зависимостью от неотчуждаемых привилегий, от распределения комитетов и внутридумских должностей, увеличивающих зарплаты и открывающих доступ к коррупционным возможностям.

В такой ситуации простой пересчет голосов, даже самый честный, не сделал бы честным конечный результат. Если предположить, что ЕР при этом потеряла бы какое-то количество голосов, а другие три партии что-то приобрели, что в таком случае изменилось бы? Да ничего. Президент напомнил бы о своей принципиальной беспартийности, а народные избранники признали бы его родным отцом, а себя детьми, заслужившими ласки и гостинцев за послушание. Так что гражданам страны следует требовать не пересчета и не перевыборов по старым правилам, а принципиально новых выборов с доступом к ним всех политических сил, включая кандидатов-одномандатников.

Что касается грядущих президентских выборов, то если они пройдут как задумано, то при отработанных четыре и восемь лет назад процедурах нечестный результат будет достигнут при самых честных подсчетах. Но употребленный мною союз «если» может все изменить. Если народ начал просыпаться, то снова убаюкать его бывает непросто. Хотя и возможно. В 1991 году он проснулся, пошумел, потешился свержением Железного Феликса и снова заснул под колыбельную песню «Злой чечен ползет на берег, точит свой кинжал».

Самое любопытное в этой дискуссии – личности спорящих. Писатель Войнович, который в течение десятилетий полемизировал с советской властью, по-настоящему рискуя свободой, а то и жизнью. И журналист Сванидзе, выпускник истфака МГУ, в прошлом сотрудник Института США и Канады, в 1975-1991 гг. – член КПСС.

Диссидент и сторонник компромисса. Бывший политический эмигрант и бывший «перестройщик». Автор книги «Хочу быть честным» и соавтор книги «Медведев». Такие разные люди. Такие непохожие биографии.

И вот Владимир Николаевич укоряет Николая Карловича в том, что он, полемизируя с демагогом, сам участвует в обмане. А Николай Карлович, возражая Владимиру Николаевичу, пишет, что считает себя обязанным высказывать в телевизионном диспуте мнение, отличное от общепринятого. Пока есть возможность, уточняет Сванидзе.

Получается, что один из самых антисоветских советских писателей сегодня склоняется к тому, что плетью олуха, то есть телезрителя, не перешибешь. Напротив, тот, кто в коммунистические времена принадлежал к поколению карьеристов с человеческим лицом, ныне превратился в борца. Обреченного на поражение, но готового сражаться в условиях заведомо некомфортных и точно знающего при этом, что иных – «не будет».

Кто прав? По мне так правы оба. Это же извечный российский спор о границах дозволенного, о рамках конформизма и о просветительстве. Это разные картины: на одной из них лбом таранят стену, а на другой изображен лукаво выглядывающий из норы крот Истории – тот самый, который роет незаметно. Причем на обоих полотнах, если всмотреться, можно на заднем плане увидеть людей с невеселыми лицами, сидящих за столом на задымленной кухне: они пьют за успех нашего безнадежного дела. Это печальные в целом сюжеты, но – реалистичные.

Кроме того, невозможно спорить с чужим жизненным опытом.

Как всякий настоящий писатель-сатирик, Владимир Войнович невысокого мнения о человечестве. Отечественная «публика с вымытыми дочиста мозгами» – предмет его многолетнего изучения, и он видит опасность в том, что ловкому шарлатану предоставляется возможность вновь и вновь воздействовать на эту публику. Итоги голосования укрепляют его в этой мысли.

Николай Сванидзе верит, что в таких некомфортных спорах рано или поздно родится истина. Рано или поздно миллионы людей, вникая в суть дискуссии, научатся отделять подлую ложь от правды. Он полагает, что в нынешних условиях ничего другого не остается: надо выходить к микрофону и спорить с человеком, талантливо играющим роль истеричного мерзавца. И если чуть ли не впервые на гостелеканале удалось весьма подробно рассказать о судьбе и смерти Сергея Магнитского, то задачу можно считать выполненной.

Спор этот бесконечен, как бесконечны наши дискуссии о должном и недолжном. Как вера или неверие в народ – некое абстрактное собрание людей, глядящих на телеэкран, сидящих у компьютера, листающих газету. Умных, глупых, добрых, злых, обремененных совестью и легко обходящихся без этой обузы. И совсем уж невозможно предсказать, как повернется у них в мозгах та или иная дискуссия, звучащая в «ящике». Это одна из тайн, в которой заключено наше будущее, и в какой мере влияет на него сказанное слово – неясно. Трудно поймать кошку в темной комнате, но еще труднее при таком же освещении метать бисер. Никогда ведь до конца не поймешь – перед кем мечешь. Что же касается свиней, то по ним у Владимира Николаевича с Николаем Карловичем, насколько могу судить, полный консенсус.

Разумеется, уважаемый Николай Карлович, своей заметкой я никак не хотел Вас обидеть, тем более что наши взгляды на историю нашей страны в целом вполне совпадают и я всегда готов Вас слушать, когда Вы выступаете сам по себе. Например, с интересом смотрел Ваши «Исторические хроники». Но когда вы спорите с Кургиняном или кем-то ему подобным, то что получается? Кто с Вами согласен, они и без Вас согласны, но противоположную сторону убеждать, по-моему, бесполезно.

Я не знаю, кто эти люди, которые поддерживают Кургиняна, Проханова и иже с ними, в какой стране они родились и какие книги читали. Да, промывка мозгов была и продолжается, но все-таки существует уже столько открытых свидетельств и доказательств чудовищных злодеяний советского режима в ленинско-сталинском исполнении, что каждый человек, в ком есть толика интереса к отечественной истории, капля ума и зачатки совести, должен содрогнуться от ужаса и отвращения к этому режиму. Если с аплодирующими демагогу этого не происходит, значит, там уже нечего промывать.

Я не уговариваю Вас отказаться от Вашей работы на телевидении, но замечу, что, выступая в одиночку, Ваш оппонент вряд ли может заинтересовать и убедить большую аудиторию. Его доводы неубедительны, а способ подачи убог. Но на подиуме, при большом стечении публики он, театральный человек, чувствует себя как рыба в воде. Его атмосфера публичной полемики возбуждает, он демонстрирует псевдоразоблачительный пафос, бегает, прыгает, вращает глазами, заламывает руки, хлопает дверью, и впечатленная этим театром публика с вымытыми дочиста мозгами готова проголосовать за Ленина, Сталина, Гитлера и царя Ирода в одном флаконе. Никакие объективные факты, свидетельства и доказательства ее никогда ни в чем не убедят. Повторяю, я Вас ни от чего не отговариваю и не призываю к продолжению спора, но таково мое мнение.

Уважаемый Владимир Николаевич,
Вы в своей реплике по поводу программы "Исторический процесс", где я бодаюсь с Кургиняном, убеждаете меня бросить это занятие как безнадежное и вредное как для общего дела, так и для моей личной репутации. Мотив, собственно, один: я неизбежно проигрываю телевизионное голосование. В этой связи Вы называете меня "побежденным" и вообще делаете мальчиком для битья. Не для того, впрочем, чтобы обидеть, а для того чтобы убедить, т.е. апеллируете не только к моему рассудку, но и к уязвленному самолюбию.

Действительно, телевизионное голосование у Кургиняна я выиграть, по всей видимости, не могу. Больше скажу: то соотношение, которое имело место, а это примерно один к четырем, еще далеко не худшее. Цветочки, так сказать. И понятно почему. Уж точно не бином Ньютона.

Долгие годы населению целенаправленно и эффективно промывают мозги ровно в том ключе, в котором работает Кургинян. А именно: СССР был оплотом добра и справедливости, Сталин - великий государственный деятель, выигравший войну, и это оправдывает все его жестокости, которые, впрочем, сильно преувеличены, а Америка - наш лютый и кровный враг, единственная цель и смысл существования которого - погубить Россию и русского человека.

Вы об этом не знали, Владимир Николаевич? Так какого голосования Вы ждали?

Но ведь вот при всем при этом какая штука интересная. Звонили около сорока тысяч человек, из них тридцать с хвостом за Кургиняна, а смотрели - несколько миллионов. Эти миллионы не звонили судорожно, по многу раз, не воспринимая аргументов, вообще не слушая, просто по принципу "свой-чужой". Нет. Они-то как раз слушали. И Кургиняна. И меня. И, судя по тому, что по ходу программы аудитория увеличилась почти вдвое, слушали с возрастающим интересом.

Позиция, которую выражает Кургинян, по-прежнему без проблем находит дорогу к людям. С самим ли Кургиняном или без него. На разных телеканалах, в любых программах. Да и в интернете. Везде.

Сегодня у меня есть возможность (не знаю, сколько она продлится) регулярно и развернуто высказывать перед огромной аудиторией иную, противоположную точку зрения. И Вы на полном серьезе станете требовать, чтобы я добровольно отказался от этой уникальной трибуны, встал в третью позицию и горделиво заткнулся, обидевшись, что за Кургиняна активнее звонят, чем за меня?

Вы полагаете, что позицию, отличную от кургиняновской, стоит излагать только в комфортных условиях? Так их не будет.

Смотрел вторую половину новой телепередачи «Исторический процесс». Сергей Кургинян, как и следовало ожидать, победил Николая Сванидзе с разгромным счетом. Захотелось обратиться к побежденному.

Уважаемый Николай Карлович! Когда вы садитесь играть с наперсточником, вы ему в любом случае проиграете. Но при этом стоит сознавать, что в нечестную игру играли вы оба.

Когда я смотрел передачу, у меня возникла другая метафора. Кургинян давал мастер-класс по демагогии, а Вы выступали в роли его спарринг-партнера. Передача в очередной раз убедила меня в том, что, выступая в дискуссии с демагогом, порядочный человек способствует созданию у публики впечатления, что обе стороны одинаково заинтересованы в выяснении истины. И получается, что оба участвуют в обмане.

Идея комплексного решения социальных и научно-технических задач большого государственного значения за счет концентрации ресурсов и планового ведения хозяйства, как ни банально сейчас это звучит, была удивительной по тем временам социальной инновацией, привлекшей к опыту Советского Союза внимание всего мира. Была выстроена стройная система медицинских учреждений, которая позволила обеспечить единые принципы организации здравоохранения для всего населения, от далеких аулов до столичных городов... Доступность здравоохранения обеспечивалась тем, что медицинское обслуживание было бесплатным, все граждане прикреплялись к участковым поликлиникам по месту жительства и в зависимости от сложности заболевания могли направляться на лечение все выше и выше по ступеням пирамиды здравоохранения...

Если сегодня, через двадцать лет после краха Советского Союза, оглянуться назад, то с высоты прожитого за последние годы и с учетом рационально понятого зарубежного опыта можно сказать... что, несмотря на все проблемы, система здравоохранения в Советской России была образцовой и скорее нуждалась в шлифовке, чем в кардинальной реформе.

Александр Механик, обозреватель журнала "Эксперт". "Пирамида Семашко"

Каждый советский человек, заболев, может пойти в поликлинику, может вызвать врача на дом, может вызвать скорую помощь, это ему ничего не стоит. Если попадет в больницу, ему счета за лечение потом не пришлют. Но... В 70-м году ко мне в Москву приехала из провинции моя мать. Выглядела она ужасно: худая, желтая, слабая... Боли в желудке, полная потеря аппетита, вес неудержимо падает. А что говорят врачи? А врачи ей говорят, что у нее весенний авитаминоз, прописали какие-то витамины и сказали: "Ешьте для поднятия аппетита селедочку".

Я, конечно, в медицине не очень сведущ. Но я жил в Москве, был членом Союза писателей, у меня было много самых разнообразных, в том числе и медицинских, связей, иначе говоря, блата. Мне удалось устроить мать в Боткинскую больницу. Там ей сделали рентген и сразу же увидели то, чего не увидеть было нельзя, – огромную опухоль в желудке. Опухоль, к счастью, оказалась доброкачественной. Мать прооперировали... А если бы у нее не было сына в Москве?

Допустим, это случайность. В провинции попался плохой, недостаточно квалифицированный или недобросовестный врач, а вообще это нетипично. Но через два года с моим отцом случилось то же самое. За эти два года мои родители переехали из одного города в другой. И там у отца появились боли в районе шеи, с правой стороны. И небольшая опухоль. Врач посмотрел и сказал: лимфоаденит – и прописал прогревание. Отца прогревали, опухоль росла, боли усиливались, трудно стало глотать, а его все прогревали и прогревали. Наконец отец по настоянию матери и сестры приехал в Москву. Первый же врач, который его посмотрел, сказал: рак... Пользуясь всеми возможными знакомствами, я нашел, как говорится, ход на Каширку, так в просторечье называют известный московский онкологический центр... Врач говорил со мной торопливо. "У вашего отца, – сказал он, – рак в запущенном состоянии. Он неизлечим. Ему жить осталось месяца три-четыре от силы. Вы должны приготовиться, эти месяцы будут очень тяжелыми и мучительными. Мы его взять не можем. Безнадежных мы не берем. Лечить их бесполезно, а статистику они портят"...

Мы с женой обошли несколько московских больниц, употребили все связи, подняли на ноги всех друзей и знакомых. В конце концов нашли одного врача, который работал в загородной больнице. К счастью, он оказался моим читателем и взял отца на лечение. Отца стали облучать, но не кварцевыми лучами, а радиоактивными. И произошло чудо. Опухоль стала исчезать. Через три недели отец был выписан из больницы под наблюдение врачей.

Лечение бесплатное, поэтому каждого человека им попрекают. А если пенсионер, если отработал и уже государству не нужен, то и насчет лечения государство уже не очень-то беспокоится... А на сколько-нибудь серьезную операцию бедному человеку лучше вообще не ложиться. Под подушкой надо всегда иметь разменянные рубли. Человек только что от наркоза очнулся, лезет под подушку и протягивает нянечке рубль. Губы смочить – рубль, простыню поправить – рубль, судно принести – рубль. А в иных больницах, где персонал избалован, и трешку. Иначе никто не подойдет и человек, перенесший сложнейшую операцию, может не перенести послеоперационного ухода... Некоторые врачи, видя всеобщую коррупцию, взяточничество и воровство, тоже не хотят жить как нищие и начинают брать взятки. Одни берут умеренно, но появились неумеренные, и даже очень. Я знаю одного профессора, который в государственной больнице за операцию меньше пятисот рублей не берет. И никаких страховок против таких разбойников у советского человека нет.

Так что медицина в Советском Союзе бесплатная, но доступна не каждому.

Владимир Войнович. "Бесплатная медицина" (из книги "Антисоветский Советский Союз")