Слово «гулять» в русском языке имеет, как известно, несколько значений. Иногда они переплетаются, наплывают друг на друга.

Гуляют иногда в буквальном значении этого слова, то есть ходят неспешным шагом – поодиночке или группами – по улицам, тенистым аллеям, лесным тропинкам, школьным или больничным коридорам, по сельской улице с баяном, по бульварам с тростью или под ручку с дамой.

Ага, именно по бульварам – они, между прочим, ровно для этого и созданы. Причем давно. Вот и мы все иногда подобно моднику и повесе Онегину едем на бульвар и там гуляем на просторе, пока недремлющий ОМОН не гонит нас оттуда вон.

ОМОН, кстати, в эти дни тоже гуляет по центру праздничной столицы. Но гуляет он уже в несколько ином смысле этого слова. Примерно в таком, в каком говорят иногда «Эх, и погуляли мы вчера! Классно погуляли. До сих пор башка болит». У них, впрочем, не болит, потому что они в касках. Болит у других, у тех, кто гуляет в изначальном значении этого слова. Потому что у ОМОНа дубинки. Так переплетаются разные значения слов.

Сразу же после совсем недавнего гуляния, когда я стал свидетелем и в каком-то смысле участником достопамятного «Никитского винтилова», меня позвали на телеканал «Дождь» поделиться свежими впечатлениями. Я и поделился. На прощанье ведущий с некоторой вкрадчивостью в голосе спросил, собираюсь ли я и впредь гулять там, где мне хочется, или все же поостерегусь. Я совершенно честно сказал, что да, непременно собираюсь. И не вижу ни малейших причин, чтобы от этой своей давней привычки отказываться. Потому что это мой город, мои бульвары и улицы, мои скамейки, мои тротуары, мои детство и юность. И это, конечно же, никакое с моей стороны не «безумство храбрых», а самая тривиальная жадность. Я не намерен добровольно отдавать свой родной город непонятно кому. Тем более оккупантам.

Когда на днях мне позвонил писатель Григорий Чхартишвили и спросил, не хочу ли я прогуляться в компании друзей-литераторов по нашим бульварам, я, разумеется, сразу же согласился. Это так уж получилось, что наша вполне давняя и вполне приватная привычка время от времени прогуливаться по бульварам и переулкам и вести неспешные - разной степени содержательности - беседы, в том числе и литературного свойства, обрела вдруг черты публичной акции. Преображение приватного в публичное и наоборот – тема интересная сама по себе. В данном же случае усилиями сиволапой бездарной власти слово «прогулка» в последние дни приобрело совершенно неожиданные общественно-политические коннотации. «Гулять» и «протестовать», «гулять» и «сопротивляться», «гулять» и «демонстрировать власти наше к ней отношение» в одночасье стали синонимами. Они это устроили. Своими руками. Вот пусть теперь и вздрагивают при мирных словах «пойдем-ка мы погуляем».

Пойдем-ка мы погуляем! Погуляем приятной компанией веселых, расположенных друг к другу людей. Я лично буду рад всех увидеть – ведь видимся-то не так часто, как хотелось бы. Одним словом: гуляем!

По сути дела, главным событием 4 февраля было вовсе не очередное Болото. Болота были, есть и некоторое время еще будут - чего же тут нового и неожиданного?

Главным событием 4 февраля была Поклонная гора.

Путин вышел состязаться с болотными вождями на том поле, на котором эти вожди по крайней мере считали себя монополистами.

- Главное - численность! Нас собралось 100 тысяч, ура!

- А нас - 140 тысяч, хе-хе!

- Но у нас люди вышли сами, а вы пригнали бюджетников на автобусах!

- Да ничего подобного - это у нас простые, трудовые люди вышли сами, потому что они не хотят оранжевой чумы и распада России. А у вас - лишь хипстеры, проплаченные Госдепом.

Пока добрый Борис Акунин писал статьи о том, что главная опасность - как бы Путин не лишился власти слишком быстро, прежде чем Акунин успеет вырастить гражданское общество, сам Путин исхитрился поставить Акунина и его сотоварищей в единый контекст с пиар-фантомами, отчего болотная братия сама теряет (до сих пор, по крайней мере, ей присущий) статус неоспоримого объективного факта и закрадываются сомнения: а болотные фрондеры - не фантомы ли тоже? Что тут подлинно, а что мнимо - Болото, Поклонная, Немцов, Акунин, Кургинян, или, может быть, все это в равной мере - сон и мираж? А реален только Путин?

Вопрос, какая тусовка подлинная, а какая фантомная, разрешается простым способом - полицейской дубинкой. Фантом рассеется при одном виде дубинки, подлинное устоит. Но осталось ли подлинное? Не низведено ли и Болото, титаническими усилиями организаторов, к фантому?

Все восхищаются остроумием Быкова, решившего почему-то, что крысу тошнит. Он так решил, потому что ему так хочется. Хотя никаких объективных свидетельств тошноты опять-таки не видно. Крысы - весьма сообразительные животные и быстро понимают, откуда им грозит реальная опасность, а откуда только попусту пугают. После первого приступа паники наша крыса сообразила: те, кто раскачивают лодку, сами пуще всего боятся перевернуть ее. Теперь крыса, которая у нас одновременно и капитан, удобно расположилась у рулевого весла и не без иронии наблюдает за пафосной суетой разбушевавшихся пассажиров. «И не надоело вам еще, ребята? Ну-ну».

Тем более что действительной альтернативы Болоту - альтернативы, которая бы предполагала реальный протест, - не просматривается даже под микроскопом.

Болото не просто объединило всех тех, кого деликатный Борис Немцов галантно назвал хомячками, пингвинами и овощами, - оно размыло актив. Исключительно за счет притяжения массы оно вовлекло и увлекло тех, кто до сих пор не склонен был пугаться при словах «омоновская дубинка». Вместо того чтобы превратить пингвинов в активистов, события последних недель превратили активистов в пингвинов.

Завсегдатаи Триумфальной пошли со всеми на бесплатный концерт Шевчука в уверенности, что делают великое и важное дело. Мы были на концерте Шевчука - и мы еще вернемся. Трепещите, тираны!

Профессиональные политики, оседлавшие и возглавившие протестное движение, совершили тягчайшее исторические преступление, сориентировав неопытных в протесте людей на уход от реального противостояния с властью. По сути дела, в душе каждого человека живут и смелый Буревестник, и глупый робкий Пингвин. Немцов и Ко сознательно сделали ставку на робкого Пингвина в душе каждого из нас. Они убедили людей, что нынешнюю криминальную систему можно ликвидировать без труда, без борьбы, без жертвы - весело и играючи, с шариками в руках. А кто говорит иначе - тот провокатор, Гапон.

Ибо - «мы против кровопролития».

Ибо - «мы не хотим подставлять людей под омоновские дубинки».

Ибо - мы наследники Ганди.

Кстати, о Ганди. О том самом Ганди, который говорил: «Я решился дать Индии древний закон Самопожертвования, закон Страдания». О том Ганди, который проповедовал не развлекуху с шариками в руках, а мученичество во имя Истины.

Специально напомню здесь, как понимали Ганди и его последователи ненасильственную борьбу.

В марте 1930 года Ганди со своими сторонниками направился к океану, чтобы публично и демонстративно нарушить закон - начать выпаривать соль вопреки монополии британской колониальной администрации на добычу и продажу соли.

По всей Индии после этого начались массовые акции гражданского неповиновения. Войска стреляли. В Пешаваре были убиты и ранены несколько сот человек.

В округе Дхаршана сторонники Ганди двинулись, чтобы занять соляные варницы, принадлежавшие англичанам. Полиция заблокировала вход и стала бить сатьяграхов деревянными палками с железными набалдашниками. Шеренга за шеренгой шла под палки, окровавленные люди падали под ударами, их уносили, но им на смену выходили шедшие следом. Европейские журналисты отворачивались, не в силах вынести этого зрелища, - а индийцы продолжали безропотно идти под палки, пока все до одного не были избиты.

Вот так выглядит завоевание свободы НЕНАСИЛЬСТВЕННЫМ ПУТЕМ.

Заправилы Болота намекают, что они, мол, лишь копят силы перед тем, как 5 марта устроить нечто великое. Мы имеем достаточно опыта, чтобы провидеть, как будет выглядеть это великое: как очередной бесплатный концерт Шевчука на Болоте. Затем все разойдутся, приняв в очередной раз одну и ту же резолюцию и не забыв поблагодарить ментов; протест будет слит окончательно; активистов пересажают; а вожди Болота поедут с гастролями по Страсбургам, Брюсселям и Вашингтонам как герои борьбы за демократию в России.

У нас остается последний шанс разорвать этот порочный круг симулякров и болотных миражей и выйти на торную дорогу реальной борьбы за демократию.

5 марта. 19:00. Лубянская площадь.