В семь часов вечера 31 января в художественном центре Artplay в рамках выставки «Memory Art / Искусство памяти 19 / 91» пройдет дискуссия «Силы и слабость гражданского движения», в которой меня пригласили принять участие.

Предметом дискуссии станет нынешний общественный подъем в России, параллели и расхождения с событиями начала 1990-х годов, когда жизнь на улице и на дискуссионных площадках оказалась куда важнее кабинетных процессов. На мой личный взгляд, сравнение с Перестройкой вполне уместно, хотя накал дискуссий и плотность политического поля еще не достигли того уровня. Помню, собраниями, митингами, публичными дискуссиями были заняты тогда у меня все семь вечеров в неделю (сейчас это пока не так), да еще мы ухитрялись выпускать многотысячным тиражом ежемесячный анархистский журнал «Община». Конечно, сегодня на смену многим очным собраниям приходит общение в блогах и социальных сетях, но все-таки значение встреч наяву трудно переоценить, да и бумажную прессу все-таки не стоит сбрасывать со счетов. Именно поэтому в январе этого года мы — анархисты, социалисты, гражданские активисты либеральных взглядов — начали выпускать новую газету свободомыслящих людей под старым анархистским названием «Воля». Увы, тираж первого номера, распространявшийся в Москве на антифашистском митинге 19 января, не превысил 600 экземпляров. Но лиха беда начало ))

Возвращаясь к дискуссии 31-го. В ней будут участвовать довольно интересные люди: одна из лучших журналисток «Новой газеты» Лена Костюченко, политолог Александр Верховский (с ним вместе мы участвовали в первой самоорганизованной анархо-левацко-либеральной демонстрации в Москве 28 мая 1988 года), профессор «Вышки» историк Вадим Дамье, опубликовавший в НЛО здоровенный двухтомник об истории анархо-синдикалистского интернационала (с ним минувшим летом мы обсуждали «взрывные работы» на Гоголь ТВ), историк и активист независимого профсоюза «Учитель» Андрей Демидов, человек в московском общественном движении довольно известный - поэт, переводчик и активист Российского социалистического движения Кирилл Медведев (его «Свободное марксистское издательство» показывает отличный пример того, что интеллектуалы могут проявлять себя на общественной сцене вполне независимо и от государства, и от денежных мешков) и социолог Ирина Суркичанова, известная тем, что участвовала в студенческом «бунте» на соцфаке МГУ пять лет назад, а 24 декабря прошлого года на проспекте Сахарова в Москве в составе самоорганизованной группы исследователей проводила изучение предпочтений протестующих и сейчас вместе с товарищами готовит брошюру с результатами этого исследования (это не то, что проводил «Левада-Центр» и на что отстегивал денег оргкомитет митинга, это самостоятельная инициатива молодых московских социологов).

Обсуждать будем, каковы социальные и политические силы продолжающихся сегодня гражданских выступлений, насколько уместны сравнения новой массовой мобилизации с Перестройкой, каковы риски гражданского движения и как националистические и крайне правые группы могут его дискредитировать.

За первым кругом кратких выступлений и обменом репликами между докладчиками последует общая дискуссия, в которой примут участие историки, социологи, общественные активисты, журналисты, художники, представители разных профессий и носители различного общественного и политического опыта. Ведет мероприятие социолог Александр Бикбов, член редколлегии журнала «Логос» и некоторых других изданий.

Приходите 31 января в Artplay, это почти в центре города. Адрес: Москва, ул. Нижняя Сыромятническая, д.10, строение 7, Малый зал.

Информация для журналистов о дискуссии по телефону +7 (968) 836-98-77

Информация для журналистов о выставке

Акция анархистов и социалистов, проведенная в центре Москвы на Пречистенке вечером дня голосования 4 декабря 2011 года, сформулировала общее ощущение от "электоральных событий", характерное не только для радикально левой.

Это подтвердилось уже на следующий день, когда на Чистопрудном бульваре в Москве собралось пять тысяч человек на митинг против фальсификации выборов.

Понятно, что демонстранты 4 декабря ставили вопрос иначе, чем организаторы вчерашнего митинга: анархисты и социалисты говорят о недоверии и неприятии парламентской формы правления как таковой, вне зависимости от "честности" избирательного процесса. "Наш кандидат - самоуправление!" - вот один из лозунгов, который скандировали 4 декабря.

Вчерашний митинг собирала "Солидарность", а выступали на нем известные ораторы из колоды "несистемной оппозиции" (в спектре от ультралибералов до "мягких националистов") - Немцов, Яшин, Шендерович, Навальный... Значит ли это, что все пришедшие туда - а я лично видел очень много молодых лиц, наверное, процентов 80 участников и участниц были людьми до 30 лет, - полностью поддерживали политические взгляды овладевших трибуной? Конечно, нет. Думаю, ни один мой знакомый, а их я встретил там несколько десятков, не поддерживал их взгляды - и дело тут не только в специфическом круге моих знакомств (анархисты, леваки, радикальные экологи, люди из арт-среды), простое чтение комментаторов страницы митинга на фэйсбуке дает понять, что многие были разочарованы ораторами, но воодушевлены друг другом, самим фактом того, что здесь, в одной точке города, собралось так много людей с приятными лицами, так много людей, с которыми хочется познакомиться, пойти в кафе, поговорить - и ведь наверняка найдется о чем и помимо политики, - словом, образованный слой Москвы узнавал в этом митинге самого себя. Потому так много людей улыбались - каждый ведь наверняка думал, что вот, приду, а там будет сто человек и будем стоять как мудаки под дождем, и каждый, каждая были приятно удивлены, что людей, способных к прямохождению, оказалось так много.

Вот это ощущение революционного праздника - главное, что привлекает меня в таких акциях, я подсел на это еще в 1988 году, когда мы шли по Тверской 28 мая своей первой свободной демонстрацией и было нас всего 200 человек, - тогда, в 88-м, и 200 человек казались невероятно внушительным количеством. Потом был массовый прилив 89-го, счастье на лицах тысяч людей. Потом были 91-й, 93-й и отлив... Долгие годы я пытался объяснить своим более молодым товарищам и товарищицам, что это такое - ощущение революционного праздника, как это невероятно круто, когда ты участвуешь в большом действии вместе с тысячами других людей, как это вдохновляет и вштыривает. И лишь немногие понимали меня - те, кто ездил на альтерглобалистские протесты и социальные форумы в Европу - во Флоренцию, Париж, Лондон, Афины.

Теперь - не знаю пока, на короткое или на долгое время - революционный праздник вернулся на улицы Москвы. И это главное достижение вечера 5 декабря. Неважно, что при этом говорили ораторы - ни я, ни практически все, кто стоял рядом со мной, их толком и не слушали.

Мы знали, что нас достала власть, мы хотели это показать - и мы это показали.

Путь к позитивным переменам в нашей стране не будет коротким, но - я уверен в этом - он будет безусловно успешным, если ощущение революционного праздника удастся сохранить и передать другим людям.

"Wir sind das Volk" - вот что это такое. "Мы - народ", - как говорили восставшие ГДРовцы осенью 1989 года.

Вчера я снова почувствовал себя частью российского народа, наверное, впервые со времен Перестройки. Это было приятное чувство. Которое совершенно не отменяет моей личной политической позиции и моих индивидуальных привязанностей и переживаний. Просто произошло общественное совпадение. В принципе, так и начинаются революции. Или не начинаются. Поглядим.

Кстати, когда следующий большой митинг против власти?

Сходила на дебаты анархиста Влада Тупикина с яблочником Андреем Бабушкиным, организованные проектом "Кенгуру". Оппоненты дискутировали на тему «Нужна ли нам другая полиция?». Бабушкин соглашался, что вроде как и нужна другая, но и нынешняя вроде ничего. Влад же говорил, что полиция и вовсе не нужна.

Бабушкин порадовал, конечно, хорошим знанием ситуации в правонарушительных органах, сыпал статистикой, предлагал решения. Влад, думаю, зря ушел в споре на «практическое» поле противника - думаю, если бы спор был более философским, результаты голосования по итогам дебатов были бы в пользу Влада.

Что касается моей собственной позиции. Полиция/государство/тюрьмы и иные средства принуждения будут в той или иной форме существовать, наверное, всегда: ведь в самой идее общества заложено насилие, и замена тюрем на отселение неугодных, как то предложил Влад, отнюдь не более гуманный выход из ситуации. Будет собственность или иное выражение неравенства, кто-то всегда будет сильнее, а кто-то слабее, будут войны либо другие варианты того, как один человек загоняет другого в могилу.

Но даже если и так, то сам вектор, который задает анархизм в целом (не разбираясь в различных течениях), – это безусловно правильное направление, заданное радикальным неприятием несправедливости как ее понимает, я думаю, большинство людей. Да, насилие всегда будет, но мы же делаем тюрьмы гуманнее, государство демократичнее, полицию вменяемей. Будет собственность, но мы же стремимся сделать государство социальным, стремимся к более или менее равному перераспределению средств. Люди будут убивать друг друга, но мы стремимся сделать войны менее кровавыми, людей гуманнее, стремимся жить так, чтобы после нас смогли жить и другие. По крайней мере я считаю, что достойные люди именно к этому стремятся и в той или иной мере отрицают или хотя бы ставят под сомнение тюрьмы, государство, полицию, собственность, войну.

Анархизм – наиболее радикальный ответ на те вопросы, которые мучают, думаю, многих, а люди с повышенным чувством справедливости так или иначе анархистским идеям сочувствуют. А что по поводу реформы полиции – Влад правильно сказал: пусть те, кто ее реформирует, сначала избавят страну от себя.

Кто чей? Участни(цы)ки московского "Дня гнева", отдав дань уличному ритуалу, расходятся по местам вскармливания и отогревания. Фото тов. anatrrra, полный фоторепортаж здесь.

12 февраля во время скандирования "Вся власть народу!" на "Дне гнева" в Москве я, стоя прямо под трибуной, перекрикивал гневливцев: "Никакой власти никому!" Старушки чуть не поколотили с перепугу, зато остался саундтреком на чьей-то видеокамере, вошел, наконец-то, блин, в историю.

Вообще митинг был смешной. anatrrra вот шутит, что можно его было бы назвать скорее "Днем примирения".

Не то чтобы гнев в адрес властей казался ненастоящим... Скорее - дежурным. А когда нечто становится дежурным, оно в ту же секунду начинает быть и как бы немножечко ненастоящим тоже.

Я еще на той неделе говорил Удальцову Сергею, что название уж больно пафосное, что лучше уж, раз понятно у кого позаимствована идея, по аналогии со "Стратегией-31" назваться "Дюжина ножей в спину революции" "Двенадцать месяцев - двенадцать поводов", но он только головой покачал, оно и понятно, столько уже этот брэнд раскручивает, а тут власти свинью подкинули - в первый раз "День гнева" разрешили, как тут быть?

(Читать целиком)

Вся эта дискуссия вокруг расклейки листовок про неправовые "подвиги" судьи Боровковой кажется мне высосанной из пальца.

О чем мы спорим?

Люди сделали то, что давно пора сделать, то, что надо делать вообще-то постоянно: попробовали дать моральную оценку аморальным поступкам должностного лица.

Вы же все согласны, что Боровкова судила оппозиционеров не по правде, а по кривде? Вы согласны, что она нарушила закон? (Ладно, я в закон не верю, но вы-то, либералы, верите, вам положено в него верить - и по вере этой лбы расшибать.)

Так что же страшного в том, что какие-то инициативные люди отпечатали пачку листовок с этими самыми вопросами, с которыми вы согласны, и поклеили те листовки возле дома Боровковой и возле ее работы? Что тут незаконного, неправового, неморального? Вмешательство в частную жизнь Боровковой? А где оно? Ребята и/или девчонки залезли к ней в замочную скважину, в личную переписку, выпотрошили содержимое мусорной корзины? Или они мешают ей ходить по улице, свистят вслед? Вовсе нет. Они всего лишь с помощью листовок осуществили право на информирование общественности о том, кто у нас в стране нарушает закон (в который вы, либералы, верите) и неписаные нормы морали (в которые, допустим, верю я). Тем более эта информация важна, что эта самая гражданка Боровкова в силу своей профессиональной принадлежности и занимаемой должности претендует на то, чтобы выносить общественно значимые решения о соответствии поведения других людей закону и морали.

(Читать дальше)

19 января 2011 года исполнится два года со дня убийства двух антифашистов – адвоката Станислава Маркелова и журналистки Анастасии Бабуровой. Оба они были убиты в Москве среди бела дня, недалеко от Кремля, выстрелами в голову.

Убийство было наглым, демонстративным. И хотя с самого начала высказывались разные версии происшедшего, товарищи Стаса и Насти по антифашистскому движению с самого начала предполагали - в деле есть нацистский след.

Сегодня – у нас практически не осталось в этом сомнений – в руках правоохранительных органов находятся настоящий убийца Стаса и Насти, а также его сообщница. Скоро должен начаться суд над ними. Эти люди - неонацисты, один из них как раз и был тем самым ненайденным, объявленным в розыск участником смертельного нападения на Александра Рюхина.

Убийцы пойманы, скоро суд...
Общественность может успокоиться?
Нет.

(Читать целиком)

Некоторые с лупой выискивают в событиях 11 декабря на Манежной площади в Москве записных националистов из всем известных наци-структур и не находят их. Некоторые видели их там невооруженным глазом, а теперь опознают на фотографиях. Но даже не вдаваясь в детали этого орнитологического спора, совершенно очевидно, что сами события носили вполне фашистский характер, это факт. Подобные же явно фашистские выплески были продублированы в Петербурге, Ростове и других городах.

Московская милиция, так наловчившаяся гасить мирные протесты по градостроительным, экологическим, правозащитным и антифашистским темам, вдруг оказалась не готова остановить фашистские погромы, а министр внутренних дел РФ выступил с провокационным заявлением, возложив ответственность за разгул на Манежной на тех, кого там и близко не было. Все это еще раз подтверждает, что главная функция милиции в нашей стране - сдерживать и карать политических и социальных врагов правящего режима, на которых ей покажут пальцем, в вопросах же правоохранительных и ориентационных (лево-право) она не разбирается вовсе. В общем, можно сказать, снова подтвердилось, что милиция - совершенно излишний для общества институт.

Еще одна важная деталь: когда демонстрации становятся по-настоящему массовыми, милиция переходит с режима подавления демонстрантов на режим их патрулирования и охраны. Ровно то же самое происходило в годы перестройки: как только антиКПССное движение набрало критическую массу, все демонстрации стали проходить без серьезных препятствий со стороны ментов. Да, они играли на нервах, выставляли грузовики и броневики во всех переулках по маршруту следования, но к тактике подавления не прибегали. То же самое было и с пенсионерами, перекрывавшими Невский проспект в январе 2005 года: когда их собралось десять тысяч, милиция справиться с ними не могла. То же самое было с антипутинскими протестами в Калининграде в январе 2010 года: 12 тысяч человек собрались где хотели и обсудили что хотели. Массовость решает.

Дискурс, в котором обсуждаются события 6-12 декабря (убийство на Кронштадтском бульваре, поведение милиции, демонстрации на Ленинградском шоссе и на Манежной площади), или, говоря попроще, тон, строй общественных дискуссий, их лексикон явно позаимствован из расистского и нацистского идеологического багажа. Постоянное упоминание "черных", "этнической преступности", "кавказского вопроса" людьми, которых вроде не заподозришь в сочувствии к нацистам и расистам, говорит о почти полном доминировании нацистского языка и понятийного аппарата в обществе. Нацистам и расистам удалось навязать всем не только свою повестку дня, но и свои подходы к ее обсуждению. Почти не говорится о социальной, классовой и гражданской подоплеке событий и реакции на них, все обсуждается в этнизированных терминах, которые тащат за собой представление о том, будто вопросы этничности сейчас ключевые и именно их надо обсуждать.

Это все констатирующие тезисы. Выхода я пока не намечаю. Выход давайте находить и выстраивать вместе.