Как и ожидалось, интерпретировать слова Путина, сказанные в разговоре с Шевчуком, как обещание не разгонять митинг на Триумфальной не следовало. Митинг и в этот раз разогнали - и даже жестче, чем обычно. Я видела, как били людей, которые просто снимали митинг, как их кидали на землю и ногами били видеоаппаратуру. Как ватага ментов двинулась по направлению ко Льву Пономареву, но неожиданно наткнулась на машину, неизвестно откуда взявшуюся в центре толпы, и отступила.

С другой стороны, несмотря на все эти зверства, люди, вышедшие в этот раз на площадь, были воодушевлены, были активнее чем обычно и полны боевой энергии.

Меня схватили минут через 15 после того, как я вышла на площадь, заломили руки, потащили в милицейский автобус. (Дальше...)

Нас задержали и посадили в автобус на Триумфальной. В автобус набилось 23 человека, его герметично закрыли, и люди стали задыхаться. Полтора часа возили, потому что не могли добраться до ОВД. В автобусе всем плохо было, со всех лился пот, кому-то было плохо с давлением, с сердцем. Начались астматические реакции, обезвоживание, руки белели, лица.

Нас привезли в ОВД "Замоскворечье", какое-то время выгружали во двор ОВД. В течение полутора или двух часов не заводили внутрь отделения. Один человек убежал, как только мы приехали, еще один пытался убежать, но его вернули. На скорой забрали Людмилу Николаевну Любомудрову - ей стало плохо с сердцем и подскочило давление.

Потом нам сказали, чтобы мы шли в автобус, я не знаю зачем. Мы сказали: сейчас пойдем. Там докуривал кто-то, воду допивали, кто-то что-то ел. Вышло человек 10-15 сотрудников из ОВД, и они стали людей крутить, душить, волочь по асфальту, засовывать в автобус. Там были люди какие-то непонятные, в том числе оперативники, съемку вели. И нас - кому-то выламывая руки, кого-то за волосы, кого-то за руки, кого-то за ноги - всех как-то затащили в автобус. Все туда были засунуты побитые, с синяками.

Специального намерения изувечить нас, нанести какие-то серьезные травмы у них не было – они не били по лицу или по каким-то жизненно важным органам, но вели себя очень грубо, пинали ногами.

В автобусе мы стали требовать сказать нам, с какой стати они все это устроили, весь этот бардак, требовали документы, чтобы выяснить, кто нас побил и с чего вдруг. Мы отказались выходить из автобуса по одному. В итоге опять закрыли входную дверь, мы опять стали задыхаться.

К редактору "Форума.Мск" Баранову сотрудники не пускали его адвоката. Потом к нам подошел начальник ОВД, Баранов ему сказал: «Вон там стоит мой адвокат, его не пускают. Почему так?» Начальник спросил: «А зачем вам адвокат?» Мы все опешили: «Задержан человек, полагается». А он говорит: «А вы не задержаны». И ушел.

Потом приехали люди какие-то из уголовного розыска нас переписывать, мы их послали. В итоге опять пришли переписывать какие-то начальники и омоновцы, которые нас сопровождали. И сказали, что сейчас быстренько кого-то перепишут и будут оформлять. Несколько человек вышли, кто-то (в том числе и я) остался в автобусе – вытаскивали силой, снова били.

Нас выкручивали, вытягивали за руки, за ноги, кого-то придушивали и выносили оттуда по одному. Это делали четыре или пять омоновцев. Всем угрожали, всех пинали. В какой-то очередности вынесли и меня, потом Сашу Артемьева. Его побили сильно, у него рука не двигалась. Его вынесли, в отделении он сел, ему тут же вызвали скорую. Скорая приехала, сделала ему укол, его госпитализировали. Позднее выяснилось, что у него осколочный перелом, ему предстоит операция. У остальных кожа содрана, синяки, у одного парня палец был сломан.

Прошло 4-5 часов. Никакого оформления не было - очевидно, они специально все так задерживали. Они вызывали из оперативного полка ГУВД людей, которые проводили задержания, они ждали, пока они напишут рапорта, – это какая-то формальность. Эти люди приехали часов в 10-11 вечера, стали составлять рапорта.

Но вообще все начали составлять какие-то документы после того, как приехал Борщев, после того, как его усилиями пустили адвоката, членов Общественной наблюдательной комиссии и юриста «Солидарности» Приходину. Тогда возникла более-менее нормальная обстановка, стали выпускать людей в туалет и курить.

Меня отпустили часа в два ночи, может, в начале третьего. Людей выпускали в 3, в 4 часа, последний человек ушел часов в пять утра. Там оставалась Анастасия Рыбаченко, ее побили и отказались принимать ее жалобы. Она осталась там, решила не давать свои данные и вышла поздним утром, часов в 11, когда к ней приехали защитники и произошла пересменка у сотрудников.