Мне очень трудно отдать предпочтение какому-либо художественному произведению о войне, хоть литературному, хоть кинематографическому. Лучше скажу о том влиянии, которое в целом оказала на меня военная тема в советском искусстве. Именно в советском, а не в перестроечном и постперестроечном. Ведь мое мировоззрение формировалось всецело в советскую эпоху.

Советские художественные произведения о войне в большинстве своем (за очень редким исключением совсем уж плоских агиток) были не столько «ура-патриотическими», сколько глубоко антивоенными. Они учили ненавидеть войну как таковую, ненавидеть жестокость и насилие, ненавидеть фашизм как квинтэссенцию жестокости и насилия. И начиналось это даже не с художественных произведений, а с документальных кинохроник, которые регулярно крутили по телевизору к каждой годовщине Победы. Я их помню с дошкольного возраста, когда даже черно-белый телевизор был диковинкой и соседи по коммунальной квартире изредка собирались у кого-то одного эту диковинку посмотреть.

И при всем советском тоталитаризме, при всей ограниченности информации и запретности многих тем советское искусство сумело поставить все связанные с войной нравственные проблемы и решить их именно в гуманистическом ключе. Перестройка со всем ее свержением всех возможных табу не добавила сюда ничего нового. И без этой гуманистической закваски сама перестройка была бы невозможна. Парадокс? Страшен другой парадокс. Куда это все потом делось? Почему не сработало, например, во время чеченской войны? За несколько лет «реформ» забылось?

Ну а из того, что больше запомнилось или просто сейчас вспомнилось (повторяю, без предпочтений)? «Сотников» Василя Быкова, например. Из поэтических произведений на меня всегда большое впечатление производили военные песни Владимира Высоцкого. От самой простой, почти плакатной «Мы вращаем Землю» до «Ведь это наши горы».

Из фильмов до сих пор люблю старый добрый «Щит и меч». Красивая, наивная сказка, абсолютно неправдоподобная. Но все это готов фильму простить за мировую скорбь в глазах Иоганна Вайса.

Политологи оживленно обсуждают вопрос, согласовывал ли с Кремлем свою критику мужа Батуриной заслуженный политический артист РФ, сделавший карьеру на подражании лидерам черносотенно-монархических партий Пуришкевичу и Маркову Второму. Кроме хулиганских выходок в Государственной Думе с Пуришкевичем связана еще вот какая история. Когда 1 ноября 1916 года в обстановке нарастающего системного кризиса царского режима открылась очередная сессия Думы, либеральная оппозиция обрушилась на царское правительство с небывало резкими нападками, обвиняя его во всех смертных грехах. Тогда на всю Россию прогремел рефреном повторявшийся в речи лидера кадетов Милюкова риторический вопрос: «Что это — глупость или измена?» Эту свою речь много позже Милюков назовет «штормовым сигналом революции». Конечно, никакой революции думцы не хотели. Надеялись выпустить пар. Надеялись, что «улица будет молчать, пока говорит Дума». Получилось, правда, наоборот.

(Дальше...)

После первого шока уже можно сформулировать оценку ситуации более развернуто.

Я бы не торопился с утверждениями, что взрывы в московском метро организованы спецслужбами или — в более общем виде — властями. Не потому, что у них есть какие-то моральные ограничения. Нет у них моральных ограничений. (Кто устроил взрывы и почему надо выйти на площадь) Бессовестным прокремлевским молодежкам даже в голову не пришло отменить свое действо на Триумфальной. Они, в отличие от лидеров оппозиции, не рефлексировали и не колебались. Мошеннически захваченную ими под якобы "культурное" мероприятие площадь они собираются использовать для откровенно политической демонстрации единения страны вокруг путинского режима. И оппозиция просто обязана показать, что не все в России готовы сплачиваться вокруг клики военных преступников, убийц и клептократов. Хотя бы ради того, чтобы честь страны спасти. Общество это рано или поздно оценит.
Выйдем на площадь!

Хочу присоединиться к призыву Ильи Яшина к победившей "левой" фракции проявить максимальную сдержанность по отношению к проигравшим. Не провоцировать их агрессию, призвать не выходить из организации. Хотя мои симпатии на стороне "левых", не все в "правой" фракции шовинисты и ксенофобы. Не все из них вели себя неприлично в этом конфликте. И их уход был бы потерей для движения. "Солидарность" ведь и задумывалась как коалиционное объединение разных течений в либерализме.

Очень важное решение - официальный призыв к своим сторонникам выйти 31-го на Триумфальную. Очень хотелось бы за оставшиеся два дня услышать аналогичный призыв и от федерального руководства "Солидарности", и от руководящих органов других оппозиционных организаций. Пора, наконец, перестать зацикливаться на том, кто там главный в списке организаторов, и продемонстрировать реальную готовность к единым действиям. И не надо говорить про нежелание подвергать риску рядовых граждан. Все всё давно знают про риски.

Жаль, что не смогли договориться о единой акции в Питере. Одна будет у Гостиного, другая на Дворцовой. Хоть хватило ума вторую на час позже назначить. Лично я пойду к Гостиному к коммунистам и нацболам. Я далеко не во всем с ними согласен, но считаю, что либерально-правозащитная общественность виновата больше в том, что не удалось договориться. Ну а удастся ли мне потом дойти до Дворцовой - это уже как карта ляжет. Мне-то риски хорошо известны.

17 марта на Гранях вышла статья Андрея Пионтковского «До станции Отставка». Автор констатирует нарастающий раскол и растерянность правящей клептократии, обострение конфликтов внутри нее. Внешнее проявление этого — осмелели системные (или придворные) либералы, выразителями настроений которых выступают так называемые инсоровцы (Юргенс, Гонтмахер и т.д.)

Статья Пионтковского ярко демонстрирует четкое понимание того, каким должно быть отношение подлинной демократической оппозиции к так называемым системным либералам и вообще какая есть разница между понятиями «союзник» и «попутчик».(Дальше...)

Был в Англии XVIII века такой колоритный персонаж - Роберт Уолпол. Он бессменно стоял во главе правительства с 1721 по 1742 год. За это время он стал одним из самых богатых людей Англии, получая колоссальные взятки от поставщиков, искателей карьеры, колониальных дельцов. Он жил как крупнейший магнат, соря деньгами, устраивая роскошные балы, скупая произведения искусства.

Мораль века была такова, что Уолпол даже не скрывал источников своего богатства. О его коррумпированности знала вся страна, о ней слагались легенды, ставились сатирические пьесы в лондонском театре. Сам премьер приходил на эти пьесы, садился в правительственную ложу и весело смеялся, наслаждаясь собственной безнаказанностью. Отдельные понравившиеся ему места он даже требовал повторить. А зал рукоплескал не то дерзкой пьесе, не то ловкости, наглости и непотопляемости премьера.

Действительно, никто ничего не мог с ним сделать. Большинство депутатов Палаты общин английского парламента находилось у него на содержании и всегда готово было голосовать в поддержку его кабинета. А уж как «избирались» эти депутаты, вообще лучше не вспоминать. (А у нас?)