Вскоре после манифеста семнадцатого октября задумана была большая демонстрация от Тверской заставы к Калужской. Это было начинание в духе пословицы «у семи нянек дитя без глазу». Несколько революционных организаций, причастных к затее, перегрызлись между собой и одна за другой от нее отступились, а когда узнали, что в назначенное утро люди все же вышли на улицу, наскоро послали к манифестантам своих представителей.
Борис Пастернак. "Доктор Живаго"

Перед митингам на Болотной Сергей Кургинян обращался с отчаянными воззваниями к лидерам КПРФ, чтобы они ни в коем случае не якшались с «оранжевыми» и не участвовали вместе с ними в массовых протестах. Те ему не вняли, и тогда 24 декабря, в день митинга на проспекте Сахарова, Кургинян провел свой контрмитинг против «оранжевой заразы» и происков Госдепа. Собралось несколько сот человек. Тогда даже многие поклонники Кургиняна были шокированы его позицией: ведь не Госдеп же переписывал протоколы участковых избирательных комиссий!

Сегодня в Москве в роли Кургиняна выступают Константин Боровой и Валерия Новодворская, пытающиеся увести людей с общего шествия на свой контрмитинг «без коммунистов и нацистов». Только для приличных либеральных белых господ. Свои Кургиняны-Новодворские-Боровые есть и в Петербурге.

После митингов 24 декабря образовалось два центра, намеренных быть организаторами шествия 4 февраля в Петербурге. В один из них – Гражданский комитет – кроме гражданских («неполитических») активистов входят представители политических организаций практически всех сегментов идеологического спектра: либеральных, коммунистических, левосоциалистических и националистических (наиболее заметные из них – РОД и «Национальные демократы»). В другом – Оргкомитете «Движения за честные выборы» – преобладают организации либеральной ориентации. Есть представители левых. Но главная отличительная черта Оргкомитета ДЗЧВ – учредившая его группа либералов с самого начала установила, что в «Движении за честные выборы» не могут состоять люди с националистическими взглядами. То есть на сем почтенном клубе с самого начала была вывешена табличка «Только для белых».

Пикантность ситуации в том, что многие либеральные и «красные» организации представлены сразу в обоих комитетах. Одни (как «Солидарность» и ПАРНАС) глубоко расколоты по вопросу о допустимости сотрудничества с националистами. Другие просто присматриваются, где больше драйва, а пока стараются обозначить свое присутствие везде.

Гражданский комитет с самого начала предложил Оргкомитету ДЗЧВ провести общее шествие 4 февраля и прислал делегацию. Несколько часов группа профессиональных борцов с ксенофобией из ДЗЧВ обсуждала персональные дела делегатов, всячески унижала и оскорбляла их. Я не мог отделаться от ощущения, что сейчас эти «приличные белые господа» начнут смотреть вторгшимся к ним «нигерам» зубы или измерять им форму черепа на предмет наличия в нем ксенофобии.

Однако, поскольку большинство членов Оргкомитета в конце концов высказалось за переговоры, отрядили свою группу переговорщиков. За несколько дней две переговорные группы согласовали проект соглашения об условиях проведения совместного шествия и митинга. Там было все – и запрет пропаганды ксенофобии, и регламентация использования партийно-идеологической символики участниками. Предполагалось, что во главе шествия пойдет колонна без партийных флагов, за ней – колонны участвующих в шествии организаций со своими флагами. На митинге партийная символика располагается только по периметру. Площадка перед сценой должна быть от нее свободна.

Проект соглашения был одобрен Гражданским комитетом. Однако в Оргкомитете ДЗЧВ своих переговорщиков встретили как предателей. «Приличные господа», считающие себя единственными хранителями принципов политического плюрализма и идеологической терпимости, заявили, что для них категорически неприемлемо участие в акции, над которой будет развеваться используемый многими националистическими организациями черно-желто-белый триколор. Хотя бы один. Хоть сзади, хоть по периметру.

Этот флаг, бывший одно время государственным флагом царской России, сегодня принято называть «имперским». Бело-сине-красный триколор тоже был государственным флагом царской России и является «имперским» в ничуть не меньшей степени. И если для одних сегодня он символизирует демократическую Россию, для других остается флагом власовцев и деникинцев, весьма преуспевших, кстати, на ниве еврейских погромов. Точно так же и используемый многими левыми организациями советский государственный флаг для одних символизирует ГУЛАГ, для других – борьбу с фашизмом или покорение космоса.

Либеральные «приличные господа», уже почти научившиеся, хотя и с трудом, терпеть советский флаг, сделали теперь предметом поистине ксенофобской ненависти черно-желто-белый триколор. Своим волевым решением они назначили его главным символом ксенофобии. Эмоции, как всегда, имеют и рациональную подоплеку. Часть либералов целенаправленно стремиться отсечь от протестного движения, не пустить в него, вытолкнуть из него людей с националистическими взглядами. Само гражданское протестное движение эти господа почему-то считают своей исключительной собственностью. Поэтому они претендуют на право решать, кого впускать в гражданское движение, а кого нет.

Но вернемся к нашим баранам. Поскольку предложение прекратить любые переговоры с Гражданским комитетом в Оргкомитете ДЗЧВ не прошло, «белые господа» добились решения, что непременным условием совместной акции является полный отказ участников от любых флагов, используемых какими бы то ни было организациями. За исключением флага «За честные выборы». Переговорщикам строго-настрого наказали ни на пядь не отклоняться от этого условия. Любители порассуждать о том, что «мир цветной» и что «совок обезличивал индивидуальность», предлагали всем раствориться в бесцветной серой массе без каких бы то ни было внешних признаков самоидентификации. Не составляя в Оргкомитете ДЗЧВ большинства, они постоянно шантажировали остальных «членов клуба» угрозой раскола в случае согласия на совместную акцию с националистами.

Между тем подошло время подачи заявки на шествие. Естественно, заявки были поданы две отдельные на одно и то же место. Казалось, поезд ушел. Никто не станет отказываться от уже поданной заявки. Тот, кому ее согласуют, автоматически становится «хозяином горы». Однако – вы будете смеяться – переговорщики опять нашли компромисс. Не отклоняясь от «категорического условия». Договорились считать «использованием флагов» лишь полотнища на древках. А вот накинуть полотнище на плечи каждый имеет право. Хоть завернуться в него, как мумия.

Переговорщики торопились. Следующий день был последним, когда группы заявителей еще могли добиваться от городской администрации единого маршрута шествия. Когда эти измученные бесконечными заседаниями и совещаниями люди прибыли в Смольный, у них просто уже не было никаких моральных сил отстаивать для шествия Невский проспект. Единственное, что удалось отбить, это точку сбора у БКЗ. Был согласован маршрут параллельно Невскому по менее «престижной» улице Жуковского.

Вечером того же дня заседали оба комитета. Гражданский комитет вновь одобрил теперь уже новое соглашение. В Оргкомитете ДЗЧВ, в котором ключевые решения принимаются двумя третями, до этих заветных двух третей не хватило двух голосов. Зато решили добавить дополнительные условия соглашения. Единое шествие, но две раздельные колонны. Первая – «демократическая», вторая – Гражданского комитета. И, возможно, две отдельные сцены на общем митинге. И, разумеется, продолжать переговоры. Даже после 4 февраля.

То, что творят московские полицейские и судебные власти в отношении координатора Левого фронта Сергея Удальцова, не может быть охарактеризовано иначе как циничное издевательство над правом и изощренная жестокость. Причем это становится тенденцией. Схожая ситуация возникла вокруг сотрудника петербургского «Мемориала» Филиппа Костенко, который также получил «автоматом» второй административный арест, так и не выйдя с первого.

Истории с Удальцовым и Костенко, безусловно, наиболее вопиющи, но отнюдь не случайны. Они являются закономерным проявлением работы отлаживавшейся много лет системы полицейского и судебного произвола в отношении гражданских активистов. Эта система ставит записанное в Конституции право граждан на публичное выражение их гражданской позиции в полную зависимость от усмотрения начальства. Любое публичное выражение политических взглядов без специального на то соизволения властей трактуется как правонарушение и автоматически считается основанием для обязательного задержания. В качестве такого «несанкционированного» выражения взглядов полиция рассматривает всего лишь физическое присутствие гражданина в определенное время в определенном месте. Все задержания участников «несанкционированных акций» проводятся с грубейшими нарушениями прописанной в законе процедуры (издевательски образцовое «задержание по всем правилам» под телекамеры Ильи Яшина в Петербурге лишь подчеркивает абсолютную незаконность сотен других задержаний). И никакие усилия правозащитников до сих пор не заставили полицию прекратить практику серийной фальсификации рапортов и протоколов на задержанных. Суды же автоматически «принимают на веру» показания подставных свидетелей из «правоохранительных органов» и просто не принимают во внимание никакие доказательства лживости этих показаний.

Это весьма разветвленная система, в которую вовлечено большое количество людей, повязанных круговой порукой. Если этот конвейер беззакония не будет остановлен и сломан, никакие свободные и честные выборы невозможны в принципе. Любой, кто намерен их добиваться, должен для себя это четко уяснить.

Я не хочу повторять высоких слов о том, что если мы за суетой выстраивания всевозможных политических комбинаций, тактик и стратегий будем забывать о наших товарищах, оказавшихся под непосредственным ударом репрессивной машины, то грош нам всем цена. Это вещи самоочевидные для любого нормального человека. Я хочу сказать о другом. В деле Сергея Удальцова как в капле воды отразились все приемы и методы сложившейся системы произвола. Если удастся заставить власть признать факт беззакония по отношению к Удальцову, это будет заметным шагом к слому всего конвейера беззакония.

Я предлагаю создать «Комитет Удальцова». Не «Комитет за освобождение Удальцова», потому что он должен будет продолжить свою деятельность и после освобождения Сергея. Не «Комитет солидарности с Удальцовым», потому что он должен будет взять на себя координацию кампании солидарность со всеми участниками протестов, подвергшимися беззаконию со стороны полиции и судов. Именно просто «Комитет Удальцова». Благодаря своей принципиальности, последовательности, упорству и мужеству Сергей Удальцов по праву стал символом противостояния системе лжи и насилия.

Этот комитет мог бы объединить самых разных людей: левых и правых, умеренных и радикальных, системных и несистемных. Политиков, правозащитников, деятелей культуры, гражданских активистов. Его задача - добиваться пересмотра дела Удальцова и других граждан, задержанных и осужденных за участие в так называемых «несанкционированных акциях. Добиваться расследования деятельности должностных лиц, совершивших беззаконие в отношении Удальцова и прочих. Добиваться их отстранения от должностей и наказания. Самостоятельно собирать и предавать огласке факты полицейско-судебного произвола в отношении «несогласных». Координировать широкую общественную кампанию протеста, начиная от написания обращений и кончая акциями гражданского неповиновения. Эта кампания станет органической составной частью общей кампании за отстранение от власти тех, кто положил ложь, жульничество, беззаконие и насилие в основу всей системы управления современной России.

1. Ближайшие дни покажут, имел ли место разовый выплеск накопившегося раздражения, или в движение пришли глубинные социальные пласты и в общественном сознании произошел качественный сдвиг. Именно от этого в первую очередь будет зависеть, спадет ли протестная волна без каких-либо реальных уступок со стороны режима, или протестное движение сможет поддерживать высокий уровень массовости своих акций в течение достаточно длительного времени. Только во втором случае начнется быстрая коррозия несущих конструкций путинского режима, когда отдельные колесики и винтики выстраивавшейся 10 лет машины поддержания контроля над обществом вдруг во все большем количестве начнут вести себя самостоятельно и отказываться повиноваться (как это было во время горбачевской перестройки). Это сделает неизбежным постепенное отступление режима.

2. Именно на такой «оcадный» сценарий, а не на свержение режима в результате единовременного штурма, должна нацеливаться оппозиция. И не только потому, что он более безопасен. Опыт «оранжевых революций» показывает, что успехи, достигнутые одним наскоком, часто поверхностны и непрочны.

3. Только если намеченные на ближайшее время митинги покажут, что протестная волна не спадает, правящая клика может склониться к началу серьезных переговоров с оппозицией о реальных уступках. В этом случае от организаторов протеста потребуется способность сочетать упорство в отстаивании своих конечных целей с умением сформулировать ясную программу минимальных «частичных» требований, достижимость которых в короткий срок при наличии доброй воли властей будет очевидна. Такие требования должны быть а) конкретны; б) адресны, то есть обращены к конкретным должностным лицам, компетентным решать подобные вопросы; в) реализуемы в рамках существующих формальных процедур.

4. Такой минимальной программой может стать требование, обращенное к лицу, занимающему пост президента РФ, немедленно сформировать две комиссии:

— по расследованию случаев фальсификаций на выборах 4 декабря;

— по расследованию случаев необоснованных отказов в согласовании публичных акций, необоснованных и совершенных с нарушением закона задержаний их участников, фальсификаций рапортов и протоколов.

В комиссиях должны быть широко представлены правозащитники, общественные деятели и деятели культуры, которым доверяют самые разные политические силы. Комиссии должны быть наделены правом запрашивать у государственных учреждений любые относящиеся к делу материалы, проводить опросы свидетелей и допросы должностных лиц. Комиссии должны быть обеспечены штатом сотрудников и средствами, необходимыми для выполнения этих функций. Работа комиссий должна быть гласной, доклады с выводами и рекомендациями, подготовленные комиссиями для главы государства, должны быть опубликованы немедленно после утверждения их комиссиями.

Требования отставки правительства, освобождения политических заключенных, изменения законодательства о выборах и партиях будут иметь смысл лишь если в самом начале революционного процесса будут остановлены и сломаны два важнейших механизма путинской системы: механизм фальсификации выборов и механизм серийного полицейского и судебного произвола в отношении участников публичных акций.

5. Оппозиция должна пообещать амнистию тем должностным лицам, которые до определенного срока «явятся с повинной к обществу», то есть добровольно публично расскажут, как они участвовали в фальсификациях.