Пару дней назад я написал пост о выдвижении кандидатуры Эдуарда Лимонова в президенты и об отказе Сахаровского центра предоставить нам для этого помещение. Честно говоря, я не исключал того, что после моего «наезда» на тех, кто принимает решения, они (может быть!) устыдятся и исправят свою досадную ошибку. Однако, прочитав ответ Сергея Лукашевского, я понял, что этого уже не случится.

Ну да бог с ними. Нет так нет. Но текст Сергея вызвал мощную полемику между условными «сторонниками» и «противниками» Лимонова, которые изрядно поломали копья в комментариях, отстаивая свои позиции. Я внимательно изучил их аргументацию и заметил, что весь спор строится вокруг якобы скрытого тоталитаризма Лимонова, который он ловко камуфлирует либеральной риторикой и организацией ненасильственного сопротивления в рамках Стратегии-31.

Вера «противников» Лимонова в его скрытые плохие намерения настолько сильна, что никакие аргументы не способны ее поколебать. Так и будут трындеть о первой программе НБП до скончания века. Думаю, нам всем, и Лимонову и нацболам, надо как минимум уйти в мир иной, дабы заслужить снисхождение наших критиков. Однако мы никуда уходить не собираемся, и потому... я принимаю вашу критику и соглашаюсь с ней.

Тотальное государство так тотальное государство. Было дело, писали в 1994 году. Однако, как известно, bad boys do good things. Плохие парни делают добрые дела. Вот мы, например, который год делаем эти самые good things, так необходимые нашей стране, - демонстрируем дух сопротивления неоцаризму. В то время как многие «хорошие парни» из либерального лагеря засунули языки в задницу и слились, как только непарламентская политическая борьба стала слишком жесткой и рискованной. Так чего же тогда стоит их либерализм?

Кстати, Андрей Сахаров, именем которого сейчас клянутся слишком многие, тоже начинал самым что ни на есть «плохим парнем». Вооруживший советский режим сначала атомной, совместно с Курчатовым, а затем и водородной бомбой, он предлагал обложить США по периметру 100-мегатонными зарядами и, взорвав их в случае агрессии против СССР, затопить супостата. Сталинская премия, которой ученый удостоился в 1953 году, была достойной наградой за его вклад в обороноспособность страны.

Однако к концу своих дней Сахаров смог стать символом сопротивления тому самому советскому режиму, который он же и вооружил в первую половину своей жизни. Видимо, для этого необходимо было пройти путь длиною в жизнь. Первоначально лишь интеллектуальное сопротивление академика закончилось тремя неслабыми голодовками, которые ученый провел в Горьком в 80-е годы: 17, 26 и 178 дней. То есть Сахаров эволюционировал на пути личной борьбы. Понял то, чего, возможно, не понимал на заре своей жизни. За что и достоин уважения.

Что касается его наследия и наследников.... Не надо пытаться приватизировать Сахарова (и уж тем более прятаться за спину Елены Боннэр). Факт службы в музее его имени вовсе не наделяет автоматически правом на безапелляционные суждения о добре и зле. При этом смотрители музея Сахарова близки к самому Сахарову настолько же, насколько, например, смотрители зала Рембрандта где-нибудь в Третьяковке близки к Рембрандту. Не стоит путать божий дар и яичницу. Его божий дар и свою яичницу.

Совершенно возмутителен последний абзац в реплике Сергея Аксенова об отказе Сахаровского Центра предоставить помещение для выдвижения Лимонова кандидатом в президенты. Слова про «несколько квартир», занятых «челядью» академика Сахарова, по сути неправда, а по форме банальное хамство. Сергей, видимо, хотел задеть меня или членов Совета Сахаровского Центра, а по факту оскорбил семью покойной Елены Георгиевны Боннэр, члены которой окружали Сахарова последние 18 лет его жизни. Человек, ляпнув такое, если у него все-таки есть совесть, стремится как можно скорее извиниться.

Лично с Сергеем на этом разговор следует и закончить. Во всяком случае, до реакции с его стороны.

Однако очевидно, что для широкой аудитории следует ответить по сути проблемы.

Большинство членов Общественной комиссии по сохранению наследия академика Сахарова (совета Сахаровского Центра) высказались против предоставления помещения для выдвижения Лимонова кандидатом в президенты. Озвучивались разные мнения:

• Предоставление помещения означает политическую поддержку лимоновцев, а Сахаровский Центр не считает это возможным.

• Сахаровский Центр - музей и дискуссионно-просветительский центр, но не участвует напрямую в политических акциях. Предоставление помещения для выдвижения кандидата, в отличие от конференций и т.п., является участием в политической деятельности.

• Сахаровский Центр вообще не должен сотрудничать с национал-большевиками даже в их нынешнем виде.

• Сахаровский Центр не может быть адекватным помещением для собрания в 500 человек, необходимых для выдвижения кандидата в президенты.

Эти мнения высказывались разными людьми. Единой позиции в мотивировке нет. Общим было только решение отказать.

Я не считаю возможным говорить от имени членов Общественной комиссии хотя бы потому, что в ней не состою. Могу высказать только свое собственное мнение.

Предоставить помещение для дебатов и для выдвижения кандидата в президенты – разные вещи. Для общественной организации последний шаг означал бы политическую поддержку этого кандидата. Я готов содействовать организации дебатов с участием «Другой России», но не готов оказывать Эдуарду Лимонову политическую поддержку. Тут пролегает граница моего доверия и готовности к взаимодействию.

Я хорошо помню те времена, когда НБП писала в своей программе, например, такое: «Придя к власти, НБП произведет революционные по своим масштабам преобразования в России, построит ТОТАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВО, права человека уступят место правам нации. Внутри страны будет установлен железный русский порядок, климат дисциплины, воинственности и трудолюбия».

Я вижу, что делает Лимонов и его соратники сейчас, но становиться их политическим союзником не могу. В частности потому, что открытого идеологического разрыва с прошлым не произошло. Одна риторика просто постепенно уступила место другой. В этом видится вполне большевистская тактика.

Да и сама борьба за политические свободы происходит с каким-то «большевистским привкусом». Это, например, готовность призывать людей выходить на площадь под дубинки ОМОНа. Спокойно признавая неизбежность жертв. Не просто выходить самим, а звать других.

На мой взгляд, готовность не думать о каждом отдельном участнике акции «ради общей борьбы» - явление того же сорта, что и способность походя бросить уничижительные слова в адрес семьи Сахарова, лишь бы уязвить тех, кто отказался поддержать «здесь и сейчас».

Впрочем, очень важно, что все вышесказанное не противоречит сочувствию и поддержке незаконно и несправедливо осужденных и арестованных нацболов и активистов «Другой России». В том числе Матвея Крылова, с которым мы вместе проводили дебаты в Сахаровском Центре. Для мероприятия в его защиту Сахаровский Центр всегда готов предоставить помещение.

Вчера Эдуард Лимонов объявил о намерении выдвинуть свою кандидатуру на президентских выборах 2012 года. Впервые он сказал об этом еще три года назад. Тогда же была сформулирована и выложена во всеобщий доступ его президентская программа.

Лимонов отдает себе отчет, что берется осуществить невозможное, и справедливо называет себя политическим камикадзе. «Я принимаю огонь на себя. Никого больше не оказалось. Называющие себя демократами повозились с идеей единого кандидата и отказались от нее. Я отстаиваю честь оппозиции. Сдавать совсем без боя такие исторические выборы нельзя», - заявил он. Ранее он уже говорил, что намерен послужить причиной для конфликта между обществом, оппозицией и властью.

О серьезности намерений Лимонова свидетельствует его готовность отказаться от второго – французского – гражданства. Кто не знает, Лимонов получил его в 1987 году «за заслуги» перед Францией. Заслуги заключались в том, что он издал на тот момент десяток книг по-французски и был, таким образом, признан как писатель и интеллектуал. Тогда он был лицом без гражданства, так как СССР лишил его такового.

Лимонов помнит добро. «Моя глубокая благодарность Франции и ее народу за то, что в тяжелые для меня годы скитаний в эмиграции я нашел на Вашей земле приют и внимание», - написал он в своем обращении к французскому народу. На мой взгляд, отказ от французского гражданства крайне важен. Это символический жест. Пока часть «приличных» людей думает о том, как «валить из Рашки», находится кто-то, кто готов «победить или умереть на моей морозной земле».

Только имея такую решимость и возможно изменить что-то в России. И это, конечно, пугает многих. Не только власть. Для части оппозиции решимость Лимонова – кость в горле, наглядное свидетельство их собственной трусости.

Для практической реализации идеи выдвижения кандидатуры Лимонова необходимо соблюсти установленную законом процедуру. Первый этап – собрать инициативную группу численностью не менее пятисот человек. Для этого необходимо помещение, куда граждане приходили бы в течение дня и нотариально фиксировали свой голос в поддержку кандидата.

В 2008 году такую процедуру прошли, в частности, Михаил Касьянов и Владимир Буковский. Голоса в поддержку Буковского люди отдавали в центре Сахарова. Вы помните, как в течение целого дня туда шел поток желающих, люди ждали на улице, грелись, как могли, но к вечеру было зафиксировано около тысячи голосов в поддержку кандидатуры известного диссидента.

Центр Сахарова, пожалуй, единственная в Москве площадка для организации такой процедуры. Все остальные неизбежно падут под давлением власти. Например, только что стало известно, что столичные кинотеатры отказались показывать всего лишь фильм о Ходорковском. Что уж говорить о выдвижении оппозиционного власти кандидата в президенты?

Понимая это, мы заранее обратились в центр Сахарова с просьбой предоставить нам помещение для реализации процедуры выдвижения Лимонова. Вчера я получил ответ. «Нет», - сказал директор Сергей Лукашевский. Это было не его личное решение. Сергей лишь транслировал мнение неизвестных мне членов наблюдательного совета центра. Или как там называется эта структура? В общем, тех, кто решает.

О том, что нам могут отказать, я догадывался. Мое ясновидение было основано на практическом опыте. Дело в том, что некоторое время назад мы собирали в центре Сахарова активистов Стратегии-31, дабы посоветоваться и сообща выработать общую тактику накануне выборов. Народу пришло так много, что все не поместились в зале. Пришлось нам ставить дополнительные стулья, и все равно часть людей стояла в коридоре.

Я был рад, ведь аншлаг означал, что людям небезразлична тема свободы собраний. Однако администрация центра была крайне возмущена «нашествием». «Вы испортили нам шторы! Мы только что повесили новые», - заявила мне одна из сотрудниц. Вот тогда я и подумал, что, похоже, история наших отношений с центром скоро закончится. Так и оказалось.

В связи с этим мне вспоминается рассказ активиста сахаровского движения Матвея Крылова. Того самого, который сидит сейчас на Бутырке за то, что облил водой прокурора Смирнова. Он был поражен тем, что в квартире Сахарова сам академик занимал собственно всего одну комнату, в которой ничего, кроме кровати и стола со стулом, не было. Другие комнаты, а также несколько его квартир, расположенных в том же доме, занимала многочисленная челядь ученого. Душеприказчики, блин, подумал я тогда.