За последнюю пару месяцев и в особенности за эту пару недель, прошедшую после самоновоназначения ВВП, все, кто только размышляет и выступает, выступили с размышлениями о ближайших судьбах России, оппозиции, народа, электората... Поскольку я тоже отношу себя к размышляющим (как когда-то выразился Фазиль Искандер – «думающим о России»), то может быть после более именитых и талантливых – послушаете и меня...

Итак, о чем речь? О целях и задачах, а также о методах, тактике и стратегии. Еще идут, конечно, разговоры об истории и предназначении России, есть ли у нее будущее, и о прочих высоких материях. В этих разговорах очень интересно участвовать, но надо помнить, что они никуда не ведут. Как были у нас в каждом прошлом веке западники и славянофилы, так и сейчас есть у нас западники и славянофилы, и с этим просто надо жить. Поэтому давайте сразу о целях и задачах.

Есть конкретные цели и задачи, и даже цельные политические программы, различных политических партий и движений. Если программ нету – то есть уж по крайней мере тот или иной ярлык, самоквалификация, самоотнесение к той или иной части политического спектра, существующего на Западе и известного нам здесь понаслышке. Есть, таким образом, левые (радикальные и не очень), далее что-то как будто слегка левее центра («Яблоко»), что-то слегка правее (ну, скажем, Прохоров); ну а уж дальше – всякие нерукопожатные крайне правые, скопом называемые «националистами», и наш исконно русский неопределимый лево-правый Лимонов, сталин-берия-гулаг для тинейджер-бедолаг. Кто-нибудь еще, конечно, возникнет...

Может ли весь этот «спектр» о чем-то меж собой договориться? За последние три месяца худо-бедно договаривались об общих протестных митингах, да и то не обходилось без эксцессов; ну а уж о более содержательных, положительно-программных вещах – как тут договоришься? Прохоров с Явлинским – и те никогда не договорятся, не говоря о прочих.

И всё-таки объединиться можно, я в этом абсолютно уверен. Надо только понимать (а) ради чего объединяться, то есть какую общую ЦЕННОСТЬ мы все можем иметь в виду, и (б) что и как мы хотим делать вместе, то есть какую общую ЦЕЛЬ мы преследуем.

А еще перед этим надо ответить на вопрос – а надо ли вообще объединяться? Почему не оставаться многоцветным разнообразным политическим спектром, семьюдесятью партиями, которыми нас радуют, то ли пугают к следующей осени?

На этот последний вопрос ответ совсем прост, потому что он вытекает из результатов медведевской обманной псевдореформы. Нам, очевидно, дают возможность зарегистрировать столько партий, сколько хотим, но не дают возможности группироваться в предвыборные блоки. Это, плюс отсечение по минимальному проходному проценту, плюс отсутствие второго тура в большинстве выборов от муниципальных до федеральных думских, делают наше индивидуальное партстроительство абсолютно никчемным занятием.

Но это вроде бы очень серьезное препятствие для нормальной политической деятельности, как всякое другое препятствие, не должно нас повергать в уныние, а должно, наоборот, побуждать к изобретению новых структур и методов.

Они разрешили нам партии, но не разрешили блоки. Но чем, собственно, отличается «партия» от «блока»? По сути только УРОВНЕМ. Они не хотят признавать уровень надпартийного объединения. Ну так что ж? Назовем ПАРТИЕЙ наш блок самых разных партий, а каждая наша партия станет в этой мегапартии ФРАКЦИЕЙ. Этого никто не может нам запретить. Вот для этого и надо объединиться – чтобы вписаться в навязанную нам конструкцию; не чтобы просто существовать в ней, но чтобы действовать.

То-то будет потеха. В нашей мегапартии яблочники будут фракцией, прохоровцы – другой фракцией, а где-то по дальним углам будут заседать удальцовцы или лимоновцы, и в солидном центральном месте – новосозданная социал-демократическая фракция Горбачева и других меньшевиков иже с ним (с удовольствием сам присоединюсь, между прочим, сам меньшевик).

Но как же все эти деятели, и мы все вместе с ними, сможем о чем-то договориться? Что у нас общего? Да то же самое, что было на всех наших общих митингах: мы ПРОТИВ жульничества и воровства, и в первую очередь против жульничества на выборах; мы против многих аспектов действующей выборной системы (порядок формирования избиркомов, допуск к средствам предвыборной пропаганды, правила и практика ограничений на проведение массовых политических акций и т.д.). Более того, мы против многих пунктов действующей Конституции и действующих законов о выборах.

Мы ЗА пересмотр Конституции и принципов ее применения, в частности в том, что касается разделения властей, выборности, народного контроля, сменяемости; мы ЗА новое честное и справедливое законодательство о выборах, мы... Как все это назвать в двух словах? МЫ ЗА ЧЕСТНЫЕ ПРАВИЛА ИГРЫ.

Но, сограждане, разве это не целая политическая программа? Разве это не самый важный компонент нашей сегодняшней чудовищной ситуации? Разве это не важнее на сегодняшний день, чем вопросы о том, нужно ли сделать подоходный налог прогрессивным, нужно ли ренационализировать недра, нужно ли, скажем, направлять природную ренту целиком в пенсионный фонд или еще куда-то? Это всё – вопросы конкретной экономической и социальной политики, по которым уважаемые г-да Явлинский, Прохоров, Удальцов, не знаю кто еще, НИКОГДА не договорятся.

Да и не надо им пытаться договариваться, по крайней мере сейчас не надо. Вот пройдут все в Думу, тогда пусть и договариваются. А пока пусть обсуждают подоходный налог и природную ренту у себя во фракциях. А на пленарных заседаниях мы будем обсуждать ТОЛЬКО правила честной игры: федерализм, разделение властей, выборность, участие граждан в управлении, политические свободы... То, что важно для нас всех – честных граждан, проснувшихся для политических действий. И в различных рабочих комитетах мы будем разрабатывать именно детали этих правил честной игры, то есть соответствующих законопроектов; и мы будем делать это открыто, предлагая всем желающим участвовать в нашей работе.

Мы зафиксируем в уставе нашей общей партии, какой круг вопросов составляет ее ОБЩУЮ ПРОГРАММУ, и что, наоборот, не входит в общую программу ни под каким видом. И это даст нам возможность не только «мирно сосуществовать», но и активно действовать сообща.

Но тут вопрос: вот, какие-то выборы будут уже этой осенью, где-то муниципальные, где-то уровнем выше или даже региональные; и хорошо бы, конечно, уже в этих выборах нам участвовать, не оставлять эту делянку путинским дровосекам всю целиком. Но как же мы сможем договориться об общих кандидатах? Удальцов будет говорить, что в этом округе больше левых и это его делянка, Прохоров будет утверждать, что тут, наоборот, все будут за него и надо утвердить его кандидата...

Наверно, надо будет устраивать так называемые «праймериз», неформальные предвыборы. Они могут проводиться по Интернету (например с использованием электронных подписей), или могут выполняться как опросы общественного мнения, например, Левада-центром; может быть, еще что-то придумаем. Важно, чтобы было честно, и чтобы был консенсус о выборе метода для таких праймериз.

Но как объяснить гражданам, почему вот здесь у них кандидат от нашей партии левак, а в соседнем округе правый, или наоборот?

Мой ответ - люди не дураки. То, что я здесь описал, по сути очень просто и может быть объяснено «широкой публике» еще более простыми словами. В частности, если говорить о выборах в любой представительный орган любого уровня (о выборах губернаторов надо будет подумать отдельно), то, поскольку избирается сразу несколько депутатов, можно разделить кандидатов от фракций в общем партийном списке в соотношении, определенном на праймериз. Если же выборы по мажоритарному принципу, то пропорциональное распределение наших кандидатов между округами надо будет отдельно объяснить избирателям.

В любом случае, главные тезисы и лозунги любой нашей избирательной кампании будут относиться именно к тому кругу вопросов, для решения которых мы соберемся вместе в нашу мегапартию: к ПРАВИЛАМ ЧЕСТНОЙ ИГРЫ.

Ну, а что касается самых ближайших событий и запланированных или предложенных действий, например, удальцовского «марша миллионов» или, скажем, моей «Ярмарки против Путина» (Немцов со своим первомайским «фестивалем свободы», похоже, подхватил эту идею), – то если мы все вместе договоримся о создании общей партии, то уж об общей массовой акции сможем договориться точно, и не об одной, а о многих!

Одним из доказательств того, что бурные события декабря-марта были не репетицией, но началом Пятой Русской революции, ее первым этапом, является то, что общество лишилось ранее очень влиятельного слоя мечтательных реформаторов – тех, кто уверял, что революция не нужна, поскольку власть и сама (особенно если ее стимулировать деликатным подталкиванием), так сказать, «осознавая всю тупиковость...», готова к коренным и последовательным реформам. Именно этот слой реформаторов, точнее, «реформолюбов», всегда сдерживает революцию, противопоставляя идеи «разрушительной» революции идею «созидательного» реформаторства. Но сегодня есть революционеры, стремящиеся снести (демонтировать) путинизм, и есть контрреволюционеры, возражающие против революции, борющиеся с ней - по самым разным причинам, включая самую вескую – привычное зло всегда лучше неизвестности. Бурные события середины марта показали – осмелевший, отошедший от декабрьского испуга Кремль развязал против оппозиции холодную гражданскую войну и уверенно встал на путь фашизации. Оппозиции наглядно продемонстрировали, что, как только Путин еще больше укрепится во власти, ее уже не только медийно обвинят в «измене родине», но и начнут сажать под всеми предлогами. Но понимание этого только обострит сопротивление.

За три зимних месяца мы в сжатом виде прошли тот путь, которое российское общество пережило в 1905-07 годах: от шока преступления власти и эйфории первых побед до соблазна поверхностным реформированием и горечи расправ и возвращения старого гнета. Но поскольку у «царя» не оказалось ни Столыпина, ни даже Витте, мы получили возможность посмотреть – в ускоренном режиме – альтернативный вариант отечественной истории, а именно сценарий, когда после временного спада протестного (тогда говорили «Освободительного») движения никаких реформ не последует.

24 года назад, в марте 1988 года, читатели «Советской России», а затем еще множества провинциальных изданий, перепечатавших распространенную ТАСС статью некоей преподавательницы Нины Андреевой «Не могу поступиться принципами», поняли две очевидные истины: а) Горбачев не контролирует партию, и без мощной общественной поддержки перестройки ее ждет крах; б) крах перестройки означает, что государственной идеологией станет неосталинизм, а тех интеллигентов, что за спиной Горбачева расхрабрились настолько, что стали ругать сталинизм, создавать кооперативы и даже выступать за национальную идентичность, ждут лагеря. С этого момента начался обратный отсчет для КПСС и СССР, но и началась настоящая политика, борьба за перестройку вышла за пределы цековских коридоров, а интеллигентское движение в поддержку Горбачева стремительно переросло в массовое движение за многопартийную демократию, рынок и национальный суверенитет.

Своими действиями власть не просто рассекла общество на «Болотную» и «Поклонную» части - она сама стала «Поклонной». Кремль стремительно покинул правую часть центра политического спектра, став праворадикальным, а левую часть центра оттолкнул в стан революции. Практически единственной центристской фигурой сегодня является Михаил Прохоров. Отсюда массовая тяга к нему. Но Прохоров – тоже оппозиционер. И чем более многочисленную партию он создаст, тем сильнее она будет тянуть его к революционному стану. Антипутинская интеллигенция, антикоррупционный средний класс и антиопричная буржуазия, эти естественные резервуары прохоровского партстроительства, – это все армии будущих революционных боев.

Как и при всякой революции, в рядах революционеров идут напряженные баталии между умеренными и радикалами, а также между радикалами и ультрарадикалами. Это норма любого революционного процесса. Революция по форме – это сражение между регулярной армией и повстанческими отрядами. Поэтому на первом этапе у повстанцев нет единого вождя, эклектичная программа и серьезные тактические разногласия. Только сражения выявляют лучших стратегов, только в изнурительных битвах выкристаллизовываются адекватные программы. Как и во всякой большой революции, в нынешней сливаются несколько разных движений – либеральное, выступающее за правовое демократическое государство, консервативное (бывшее «медведевское большинство»), ограничивающееся очищением нынешней системы от произвола и коррупции, и левопопулистское, делающее упор на уравнительную справедливость и прямое народовластие. Объединить их в одно мегапартийную оппозицию не удастся, прежде всего потому что, в отличие от советских республик и соцстран конца 80-х, нет такого общеобъединяющего фактора, как национализм. Но невозможность создания российского аналога польской «Солидарности» 1980-89 гг. не означает невозможности стратегического союза и тактического взаимодействия между всеми оппозиционными «армиями». Как и не исключает постоянного «кидания» союзниками друг друга. Но в любом случае можно не опасаться одного – раскола оппозиции в результате перехода ее части на сторону ставшей «прогрессивной» власти. Путин – это Николай II без Столыпина. Он, фигурально выражаясь, может торжественно надевать почетный значок черносотенного «Союза русского народа», расстреливать демонстрантов и вешать революционеров, но он не может проводить «столыпинские реформы».

В июне 1799 года российский военно-морской десант выбил французов из Неаполя и сверг недолговечную Партенопейскую республику. После этого войска сицилийских Бурбонов и, как сейчас бы сказали, фундаменталисты (католические) с чудовищной жестокостью вырезали тех интеллигентов, кто за год до этого приветствовал французские войска, принесшие идеалы Просвещения и республики.

Я вспомнил этот «подвиг русского оружия», когда узнал, что картельный союз четырех «традиционных» конфессий, осудив Pussy Riot, сравнил их панк-акцию в ХХС с поведением французской армии в России. Но дальнейшая история Италии показала – будущее было за теми идеями, что несли французы.

Вы слышали - нам обещано духовное возрождение страны! Реанимацию и реабилитацию наш всероссийский «доктор», оказывается, уже провел. А теперь, после того как зубами выгрыз власть, духовностью и займется. Он так спешил нас одухотворить, что, не дожидаясь подсчета голосов и светлого дня, стал праздновать победу. Этот триумфатор, навсегда ушибленный Майданом, видно, боится солнечного света. Не потому ли, что тот оранжевый?

Одно только портило настроение нашему российскому Наполеону: так и не удалось взять Москву. Зря «Бородино» учил - москвичи показали кукиш! Потому-то на портрете победителя явственно читалась досада, а еще была слеза, слеза... Да и как не досадовать и не плакать, когда сама Россия досталась большим административным напрягом.

О! Чего только не было брошено в пасть этому недовольному, равнодушному, циничному населению, но живо откликались только самые небрезгливые. Те, что всегда готовы урвать с любой власти хоть шерсти клок. А у этих с миллиардами в карманах сам бог велел. Вот и зарабатывали на митингах-путингах - кто на пивко, кто на колготки. А чего такого, если сама власть без рефлексии пользуется платными услугами.

И добро бы тратились на электоральную лимиту. А то ведь, не надеясь на большую и чистую любовь народа, покупали все и оптом: пенсионеров, военных, студентов и т.д. А в розницу - по известным именам: академик, народный артист, спортсмен-олимпиец и тому подобные. Вот эти штучные персонажи и посчитали себя путинообязанными. Они и будут в первых рядах в борьбе за духовность.

Отдельной строкой шел рабочий класс - его сватали с особенно одухотворенным выражением на порочных лицах. С этим выражением и создавали Народный фронт, а мобилизованные рабочие должны были сформировать Первую ударную армию. Кого же еще посылать на фронт? Эта армия, похоже, и будет учить гнилую интеллигенцию духовности. Хочется верить, те уральцы, что поддержали кандидата Путина, были искренни. И хоть совсем скоро многих из них ждет жесточайшее разочарование, сочувствовать им не стоит. Это их духовный вождь. И пусть они с этим «духовником» разбираются сами.

Но ни фронт, как бредень, раскинутый с запада на восток страны, ни изощренные избирательные технологии, ни истерики-патетики из идеологической обслуги, ни круглосуточная реклама не смогли обеспечить безоговорочную победу. Пришлось нарисовать и явку, и голоса, и всенародную поддержку. А теперь что же, весь этот разврат собираются залакировать духовностью?

Но только собственного мухлежа власть и не простит нам. Не простит собственного захвата власти. И что это было, как не захват, когда выборы проходили в режиме спецоперации под командованием спецслужб, а для усиления применялась не только полиция, не только войска, но и наемники. А возможная смена власти путем голосования была приравнена к дестабилизации, революции, да больше того – к перевороту.

Правда, забыли уточнить: неизбрание стало бы «переворотом» лишь для одного кандидата – Путина В.В. Вот тогда за многое пришлось бы ответить. А отвечать ему не хочется, хочется еще побаловать себя. К тому же не все вопросы за двенадцать лет были решены. Вот с духовностью срочно надо разобраться и так, по мелочам в личных делах: с газовыми трубами, с нефтяными скважинами, с дивидендами, расфасованными по разным заграничным банкам. Но прежде чем обрубить хвосты и перепрятать денежки, нажитые непосильным трудом, надо подыскать надежное убежище - да в той же в Венесуэле, где-нибудь в сельве.

И пусть никого не обманывает случайная слеза узурпатора. Это просто издержки возраста! В шестьдесят лет бывает недержание не только слез, но и... А вот злой оскал в ночь торжества сказал больше, чем неконтролируемая жидкость из организма. И потому оставьте пропагандистам сказки о духовности и помните об угрозе, что в последнее время металлом звенела в голосе нашего реаниматора.

Помните, как ни с того ни с сего он вдруг завел речь о каком-то сакральном убийстве: мол, сами оппозиционеры замочат кого-то из своих, а потом свалят это на власть. Заранее, стало быть, отбрехался. (Плачет дедушка Фрейд по нашему «духовному» кормильцу, ой, плачет.) И теперь надо понимать так, что власть сама эту жертву принесет, сама единственную версию преступления и выдвинет. И все под аккомпанемент о духовном очищении.

Кто-то подумает: а не Прохоров ли это будет? Он, мол, возьмет да и конвертирует голоса избирателей в политический капитал - вот вам и готовый лидер объединенной оппозиции. Уймите фантазию - это точно не Прохоров. Судя по тому, как он, мигом просчитав ситуацию, помчался поздравлять Путина с «победой» (не знал, как она добывалась?), ему пока ничего не грозит. И наглядно самим собой двухметровым на краешке стульчика подтвердил догадку: и этот выращен в кремлевской пробирке.

Но не будем перебирать фамилии и гадать, кто может стать той самой ритуальной жертвой, когда у Путина есть такая проблема, как Ходорковский. Эта проблема - бельмо на глазу, острая заноза и вечный гастрит в придачу. И эту проблему он обязательно постарается решить, и, может быть, на высоком духовном уровне. Не исключено, радикальным способом. Кто-то скажет: самый радикальный – выпустить на свободу!

А что тогда делать с обещанной духоподъемностью? Нет, безопасней для нашего диктатора по уголовной традиции подослать к узнику «торпеду». И потом на голубом глазу доказать: Ходорковский сам виноват, неправильно вел себя на зоне – брезговал простым народом. И там и пропагандистский спецназ подтвердит: да, виноват, виноват, сам виноват!

И любой другой человек с известной оппозиционной фамилией тоже будет сам виноват. Ну да, не то говорил, не то писал, не к тому призывал. Будьте бдительны, господа! Этот «одухотворенный» самозванец, захвативший власть в ночь с четвертое на пятое марта 2012 года, готов выкосить всех, кто станет сомневаться в его праве на трон. И скоро будет вздрагивать не только от крика, но и несогласного шепота.

Чем ему мешали молодые ребята в той же Твери, что хотели только одного – справедливости? Их арестовали накануне выборов и дали кому четырнадцать, кому одиннадцать, а кому семь суток. Что, уже и мальчишек боится? Да кого же ему и бояться, как не молодых, не зашоренных, не прикормленных! Эх, если бы парни всей страны вместе собраться однажды смогли...