Среди основных неприятностей, которые обычно приносит революция, таких, как резкое ухудшение снабжения и общий социальный хаос, не последнее место занимает стремительное общественное размежевание. Вал этого размежевания все время мчится, накрывая деятелей и политические движения с головой и разделяя вчерашних единомышленников, отбрасывая в лагерь контрреволюции сонмы недавних прогрессистов и даже радикалов.

Сегодня разделяющим критерием является отношение к событиям 6 мая на Болотной. Каждый, кто говорит не только об исключительной ответственности демонстрантов, но даже о сопоставимой ответственности демонстрантов и властей, – контрреволюционер и враг дела освобождения от путинизма. Сражение на Большом Каменном мосту стало Мифом. Отношение к этому мифу – критерий отношения к Пятой Русской революции. Прославленные недавние кумиры протестного движения вроде Прохорова или Лимонова или признанные вожаки либерализма вроде представителей партии «ЯБЛОКО», «отмежевавшиеся» от демонстрации 6 мая, отброшены историей в стан противников революции. Все квазиумеренные рассуждения о том, что надо «остановится, оглядеться», как и псевдорадикальные – ну хорошо, не будет Путина, будет другой, какой-нибудь олигарх, поэтому, дескать, зачем выступать против Путина, – это доводы объективных защитников путинизма.

Революция принесет и несколько удовольствий, например, зрелище перепуганного Путина и прекращение Радзиховским непрерывного зачитывания мантр о бесполезности и изначальной обреченности любой протестной деятельности. Кстати, если бы Радзиховский реально хотел загасить протестную волну, он бы не внушал, что никуда ходить не надо – все одно бесполезно. Он бы говорил, что ходить надо исключительно на санкционированные мероприятия.

Конкуренция - великий двигатель не только экономики, но и политики. Яростная конкуренция между лидерами оппозиции, появление двух отчетливо разностильных лагерей в протестном движении – залог успешного развития. 18-летняя бешеная идеологическая конкуренция между Явлинским и Гайдаром и продолжателями его направления резко повысили политическую адаптивность российского либерализма. Соревнование между изобретателем Стратегии-31 Лимоновым и либерально-правозащитным крылом внесистемной оппозиции вытолкало последних на улицу и заставило найти «болотную» альтернативу ритуальным действам на Триумфальной. Сверхидея Лимонова – приучить либералов к автозакам – блестяще удалась. Но плоды этого пожали другие, любезно оставив трофей – Триумфальную площадь – предтече Пятой Русской революции.

Зимняя «бело-пушистая» революция вначале подчинила политиков фрондирующим литераторам. Но очень скоро выяснилось, что литераторы, не имеющие опыта перенесенных политических гонений и диссидентской деятельности, не могут быть лидерами политических движений. После мартовского поражения «союз писателей» с его исторически ограниченным лозунгом «честные выборы» фактически дезертировал, ушел во внутреннюю эмиграцию насыщенную творческую жизнь.

Майское восстание заставило «союз писателей» срочно вернуться с неба на землю и попытаться перехватить лидерство в протестном движении. Но сегодня это возможно только при готовности возглавить уличное движение, причем уличное движение против самой сути путинизма. Ни за кем другим общество не пойдет.

Так началось соревнование между политическим и неполитическим полюсами революционного движения. И это соревнование необычайно плодотворно для продвижения революции вперед, для повышения ее идеологической адаптивности и расширения социальной базы. При этом пространство для маневра очень узко: беспощадная черта, отсекающая стан революции от стана контрреволюции, сразу же отбросит в историческое небытие каждого, кто позволит себе лишь один неосторожный шаг в сторону оппортунизма, невосстановимо похоронит его общественную репутацию. По сути это соревнование за место вождя, который первым сумеет привести народное движение в Кремль. Да здравствует честная конкуренция. И пусть победит достойнейший.

Еще до возвращения Путина в Кремль можно было предположить, что его режиму, чтобы попытаться раздавить протестную волну, потребуется предлог для новых шагов к фашизации – некий аналог поджога Рейхстага. События вечера 6 мая у кинотеатра «Ударник» идеально вписываются в такой сценарий.

Вернемся мысленно на 107 лет назад – к знаменитым события Кровавого воскресенья 9/22 января 1905 года. Власти должны были понимать, что люди, идущие к царю с челобитной, будут обязательно стремиться к Дворцовой площади. Те, кто ставил на площади Преображенский гвардейский полк с приказом стрелять боевыми, заранее планировали бойню.

Если бы царь хотел избежать кровопролития (и своего последующего превращения в страстотерпца), то он мог либо перенести цель притяжения грандиозной демонстрации, устроив встречу своих представителей с делегацией демонстрантов в любом другом месте; либо перегородить дальние подступы к Зимнему дворцу, подогнать пожарные помпы для отгона самых рьяных и предпринять иные, не очень сложные меры. Войска перед дворцом, к которому неминуемо придет тысяч двадцать-тридцать демонстрантов, которые не смогут свернуть под давлением следующих колонн – это гарантированное кровопролитие.

Шеренга омоновцев перед входом на полупустую Болотную площадь, к которой целый час шли многие тысячи демонстрантов, – это гарантированная драка. Либо необходимость на глазах телезрителей всего мира растаскивать тысячи сидящих на асфальте протестующих. Когда мундирные идиоты и чиновные подлецы перекрыли дорогу колонне, идущей с Калужской площади под предлогом превышения заявленной численности участников акции (вместо ритуального тысячерублевого штрафа организаторам) – они сознательно готовили сражение. Если была идея распустить колонну демонстрантов, то, отлично представляя себе ее численность по данным с ежеминутно пролетающего вертолёта, можно было по громкой связи призвать людей разойтись.

Никаких указаний не было – мирная демонстрация дошла до места согласованного митинга, приготовившись минут 40 послушать дежурные речи ораторов о том, что не всё еще проиграно, что надо объединяться и прочее. Это была бы панихида по надеждам на общественный подъем. Но это стало первым с октября 1993 года открытым уличным столкновением демонстрантов с ментами. Это стало концом «гандистского» периода российского протестного движения, когда высшей гражданской доблестью считалось стать очередной невинной жертвой произвола. Печальный финал был превращен в боевой старт. Давно уже страх и подлость властей не обнажались с такой циничной откровенностью.

Собственно, ведь и демонстрация 9 января 1905 года рассматривалась не как начало Революции, но как последний всплеск петиционной кампании, начатой осенью 1904 года – сперва банкетами во славу призывов к реформам, затем принятием либеральных обращений от имени земств, адвокатских и профессорских собраний.

За прошедшие полтора года российское общество сперва жило иллюзией, что после 11 декабря 2010 года (Манежка) русские националисты стали главное оппозиционной силой. Потом - иллюзией, что призыв Навального голосовать за мироновцев и зюгановцев в декабре 2011 года ослабит «Единую Россию», а не просто повысит политическую капитализацию управляемой оппозиции. Потом была иллюзия, что Прохоров способен стать новым словом либерального сопротивления. Потом была иллюзия, что не прошедшие преследований литераторы способны возглавить политическое движение. Потом была иллюзия, что Кремль готов к диалогу пусть с самой умеренной оппозицией. Последней иллюзией было то, что вечером 6 мая власти не помешают вождям декабря торжественно и печально «закрыть» протестную кампанию. Иллюзии кончились. Началась русская действительность.

Где-то дней десять назад доверенное лицо избранного президента Путина Никита Михалков предложил в качестве наказания Алехиной, Самуцевич и Толоконниковой заменить им тюремный срок обязанностью повторить свою акцию у Стены плача и в Мекке. Он, видимо, уже видел, как свирепые иудеи в черных шляпах хватают участников панк-молебна. А если от них что-то останется (то есть их христианскую кровь не используют в пасхальной кулинарии), то российские военные вертолеты их перебрасывают к Каабе (пешком женщинам туда не подойти), где ваххабиты уж точно разбирают их на запчасти.

Такое предложение лучше всего свидетельствует о том, что господин Михалков совершенно не представляет себе действительно религиозного общества. Вот и господин Владимир Гундяев, известный как патриарх Кирилл (извините, точного воинского звания не знаю), когда публично говорит о том, что российское общество должно быть воцерковлено, видимо, не до конца представляет себе, как повело бы себя по-настоящему православное общество после акции Pussy Riot.

Проведем мысленный эксперимент. Четыре вызывающе одетые молодые женщины перед началом службы в одной из мечетей Махачкалы начинают речитативом восклицать нечто вроде: "Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного, покарай неверных тиранов и их местных прислужников, разоблачи стукачей в чалмах хаджи, очисти от них нашу землю, защити от их похотливых лап наших детей..." Их, конечно, скручивают, и в антитеррористическом отделе начинают выбивать признания в связи с ваххабитами.

А что скажут по поводу этого инцидента действительно ортодоксальные улемы? Наверное, нечто вроде: "Аллах, Милостивый, Милосердный, потому избрал слабых женщин, чтобы они сказали правду в лицо трусам и предателям, что не нашлось мужчин, в укор он это сделал правоверным. Пророк Иса, благословен, говорил, что когда люди молчат, камни вопиют истину". И через два-три дня по всему Дагестану реяли бы зеленые знамена.

Эта картина не так уж фантастична. Первая во всемирной истории фундаменталистская революция - восстание Хасмонеев в Иудее II века до н.э. - началось с того, что священник Маттафия убил как предателя элинизированного еврея при попытке принести языческую жертву. Начался бунт, был убит начальник сирийского отряда Апеллес. И понеслось.

Убежден, что некоторое подобие гипотетических событий в Дагестане произошло бы и в Израиле, если бы четыре молодые женщины подбежали к Западной Стене Храма и в стиле хасидских распевов воскликнули: "Барух ха-Шем, освободи землю Тобой Обетованной страны от правителей, предающих народ Твой, отдающий дома евреев их врагам, и освободи от раввинов, прислуживающим безбожным правителям". Возможно, что в ответ на территориях поселений началась бы политическая стачка и было объявлено отдельное государство Иудеи и Самарии.

Если бы Россия была действительно православной страной, то храм Христа Спасителя окружили бы сто тысяч верующих, требующих чтобы над страной прекратилась власть чекистов и из Церкви были исторгнуты те, кто свои погоны, данные им богоборческой сатанинской властью, прикрывал рясой. И после выступления православного священника-осетина о том, что Богородица покарает злодеев, приказавших жечь детей из огнеметов в Беслане, рыдающая толпа начинает движение к Кремлю. Полки внутренних войск и спецназа почтительно уступают им дорогу...

Вот поэтому оба Владимира - Путин и Гундяев, а также почитатель их обоих Михалков должны денно и нощно молиться, чтобы Россия не стала действительно глубоко верующей страной.

В истории, как и в кабаке, за все рано или поздно приходится платить сполна. Российские демократы, в отличие от своих восточноевропейских коллег, отказались от идеи люстрации, то есть публичного обозначения роли соучастников коммунистической репрессивной политики и запрета для некоторых из них на занятие определенных должностей, связанных с государственной властью, воспитанием и образованием, а также формированием редакционной политики. Формально говорили об ужасах «охоты на ведьм», забыв, что когда люди прекращают гоняться за ведьмами, ведьмы начинают охотиться на людей.

На самом деле реформаторы решили, что внедрить либерализм в нашей стране могут только люди, имеющие опыт внедрения социализма. В итоге к власти пришел весь дружный ведьмовский ковен. Именно в «демократическую эпоху» реализовался самый страшный кошмар советской интеллигенции – о захвате власти КГБ напрямую.

Если бы у нас все-таки случилась люстрация, то Ельцин не пострадал бы – он не скрывал своего членства в высших кругах КПСС, не был причастен к гонениям на диссидентов и был избран всенародно людьми, отлично знавшими о его партийно-номенклатурной карьере. Интересней вопрос с Путиным. К офицеру внешней разведки, к тому же лично непричастному к подавлению в ГДР оппозиции, претензий быть не могло. Но его причастность к борьбе с питерскими диссидентами в бытность на Литейном, 4 надежно закрыла бы ему дорогу в администрацию Петербурга.

Сейчас власть раздухарилась. Она ведет себя как мелкий шкодник, который с ужасом ждал заслуженной трепки, а вместо этого стал лишь свидетелем педагогической дискуссии, где одни предлагали его пожурить и лишить сладкого, а другие твердили о сугубом вреде наказаний для чуткой детской психики и предлагали наладить диалог. Осмелевший подонок теперь крутит «мочой»* и грозит всех «пописать».

Продление ареста Надежде Толоконниковой, Марии Алехиной и Екатерине Самуцевич под предлогом обеспечения их безопасности: что дословно повторяет нацистское обоснование бессудного интернирования противников Гитлера в открытый ровно 79 лет назад первый концлагерь Дахау. Законопроект о дискриминации геев**. Законопроект-петиция о регистрации фактически как вражеских агентов неправительственных организаций, получающих иностранные гранты (организации правительственные, получающих стократно большие, могут не волноваться). Законопроект о 50-кратном увеличении штрафа за участие в несогласованных демонстрациях и общественные работы (дворником) – за их организацию. Поток клеветнических телепередач и публикаций об оппозиции разбавляется потоком телепрограмм о всемирном англосаксонском русофобском масонском заговоре. Явно готовится новая идеология эпохи утроенного ВВП – защита России от смертельной опасности со стороны Запада и либералов-западников.

Вся эта вакханалия обусловлена пьянящим чувством безнаказанности. Но от него есть средство – вернуться к обсуждению темы люстрации.

Нынешние власть имущие должны понимать, что даже косвенное соучастие в систематическим нарушении прав и свобод не проедет без последствий.
Денацификация, проведенная союзниками в послевоенной Западной Германии, и люстрации в Восточной Европе научили общества простому принципу: зло обязательно должно быть наказано. Те, кто получал при тоталитаризме блага от репрессий, должен расплачиваться. Дабы неповадно было! Никаких «Анатомий протеста» не вышло бы на телеэкран, если бы двадцать лет назад авторы публикаций 1985 года о попытках академика Сахарова с помощью собственной атомной бомбы захватить мир и учредить мировое правительство, были «лишены огня и воды». Сегодня «птенцы гнезда» Потупчик должны предвидеть, что причастность к провокациям и «троллению» перекроет им любую возможность для административной или приличной журналистской карьеры - столь же надежно, как участие в осаде эстонского посольства 5 лет назад закрыло для них шенгенскую зону.

В ходе широкой дискуссии гражданских активистов, правозащитников и профессиональных юристов необходимо выработать четкие критерии «бенефициара репрессий». Говоря о персональной вине, прежде всего важно отшлифовать понятие «политическая коррупция» - предоставление или получение незаконных преимуществ с использованием властного ресурса за счет ущемления или нарушения прав иных физических или юридических лиц. Причем, получения не конкретными лицами, а социальными корпорациями или государственными и политическими структурами. Например, массовая фабрикация «шпионских», «наркотических» и «экстремистских» дел приводит не только к премиям и звездочкам для следователей и оперативников, но и резко повышает «политическую капитализацию» соответствующих ведомств. Фабрикация дел «экономических» кроме рейдерских удач конкретных лиц создала атмосферу в бизнес-сообществе террора, давшую возможность создания особой «опричной» прослойки силовой олигархии, а заодно, и нейтрализовать любую неконтролируемую социально-политическую активность предпринимателей. Без чего невозможна была бы вся нынешняя политическая конструкция.

Сейчас многократно повторяется, что необходимо беспощадно судить организаторов фальсификации на выборах как путчистов, экстремистов, террористов и т.п. Но нельзя бросить в тюрьмы всех несчастных избиркомовских училок, лишь закрывавших глаза на творимое беззаконие, или бригадиров «карусельных» групп. Но не должны лжецы и соучастники государственной лжи продолжать как ни в чем не бывало преподавать детям!

Люстрация может быть распространена не только на высшее и среднее аппаратное звено партии власти, захватившей места в центральном и местных парламентах в результате фальсифицированных выборов, но и на руководство «системной оппозиции», вступающей с узурпаторами в сговор с целью нелегитимного удержания власти. Разумеется, если будет документально доказана, например, связь между увеличением финансирования оппозиционных партий и согласованием их позиций с властью.

Главная цель люстрации – полное и невосстановимое разрушение правящей номенклатуры как консолидированного слоя, монополизировавшего политическую, государственную, экономическую власть, а также медиа.

Основной признак устоявшийся деспотии - именно наличие такого слоя. Базовая характеристика номенклатуры – подмена разделения институциональных функций (министр, депутат, судья, защитник, журналист) на распределение социальных ролей. Приведу примеры. Вот одному госчиновнику доверено сочинять законы, а другому – под видом парламентария их редактировать и приводить хоть в некое соответствие с Конституцией. Одному юристу доверено оформлять обвинительное заключение в виде приговора (убирая самые грубые прокурорские ошибки и вопиющие нелепости), а другому – в роли защитника обеспечивать признание обвиняемых или по крайней мере их процессуальную пассивность. Журналисту оказано высокое доверие - пропагандировать достижения власти (не знаю, чем это лучше агитации за педофилию в школе?) и соревноваться в очернении ее оппонентов.

Революция (или радикальное демократическое реформирование) способна выбить власть у старого истеблишмента. Но только люстрация предотвращает срастание чудища, уже, казалось бы, рассеченного богатырским мечом на мелкие куски.

Кроме того - и это огромное достоинство люстрации, - она высвобождает честных и порядочных профессионалов из плена коррумпированной и репрессивной
системы.

* Бритва или обломок бритвы (криминальное арго)
** Дискриминационный характер принимаемых законов в том, что они изначально постулируют аморальность однополой любви. Кстати, а что если нынешняя государственная борьба с «гомосятиной» даст такие же результаты, как государственная борьба с алкоголизмом, начатая 27 лет назад?

За капитуляцию орденов не дают. Даже если прекращение бессмысленного сопротивления спасает многие тысячи жизней. Когда в январе 1905 года генерал Стессель сдал Порт-Артур, он спас тысячи жизней российских солдат. Но его собирались отдать под трибунал, и только заступничество царя избавило Стесселя от долгих лет крепости. Потому что в тот момент, когда тысячи солдат и матросов отправились из пропитанных кровью и пороховой вонью траншей в чистенькие бараки для военнопленных (откуда по выходным отпускали к китайским проституткам), армия генерала Ноги двинулась под Мукден, похоронив все надежды России на победу. И поэтому падение Порт-Артура стало детонатором первой русской революции.

Можно понять молодую женщину, которая без звука подчинилась насильнику, протянувшему нож к коляске с ее ребенком, - был такой эпизод в криминальной хронике много лет назад, - но медаль за храбрость этой матери (ведь спасшей младенца!) все-таки не положена.

Вот как определил Нобель в своем завещании цели премии мира: "Тому, кто внес наиболее существенный вклад в сплочение наций, уничтожение рабства или снижение численности существующих армий и содействие проведению мирных конгрессов".

Нобелевскую премию мира не дают за контрреволюцию. Дают за вклад в дело мира и за поддержку усилий по торжеству демократии. Дают за демократическую революцию. Как дали Сахарову и Валенсе. Как дали литературную нобелевку Солженицыну, увидев в нем пророка мировой антикоммунистической революции. Горбачеву нобелевку дали за то, что он - в отличие от своих предшественников - не стал давить танками восточноевропейские революции 1989-го. При этом оставили за скобками то, что Горбачев давил танками революционные движения в СССР - в декабре 1988-го - в Армении, в апреле 1989-го - в Тбилиси, в январе 1990-го - в Баку. А затем - уже нобелевским лауреатом - в январе 1991-го в Вильнюсе, а в марте 1991-го оккупировал войсками Москву.

Предложение главреда "Новой газеты" Дмитрия Муратова выдвинуть на Нобелевскую премию Чулпан Хаматову, поддержанное совладельцем газеты Михаилом Горбачевым и рядом старейших авторов, например, Юрием Ростом, - это предложение наградить высшей мировой наградой за капитуляцию перед Путиным. Чулпан Хаматова все ж таки не Мать Тереза. Эта инициатива - ответ на "вражескую вылазку" Ксении Собчак, посмевшей напомнить актрисе, каким путем она заслужила послевыборный поток наград - звание народной артистки России и спецНику.

Хаматова и все ее заступники честно объяснили агитацию за Путина тем, что без поддержки высшей власти ее необычайно важная деятельность по спасению больных детей была бы невозможна. Объяснили так выразительно, что все явственно увидели финку насильника, занесенную над детской коляской. Очень активно порицать Собчак стали те, кто, фигурально выражаясь, разделся бы перед утроенным ВВП и без угрозы жизни, а так - за кило печенья и банку варенья или вовсе за добрый взгляд.

Смысл выдвижения Хаматовой на нобелевку ясен - самое умеренное крыло зимнего протестного движения в лице "Новой газеты" делает знак: мы полноcтью отмежевались от "радикалов" с их планами Марша миллионов. Для нас протесты закончились, и высшей награды достоин тот, кто нашел в себе мудрость принять неизбежное - торжество путинизма. И оставьте ваши попреки - гламурную капитуляцию можно сделать не менее изящной, чем гламурный протест. Хотя более всего демонстративного выдвижения на нобелевку сейчас достоин Олег Шеин. Но его протест пугает. И достойнейшие из людей уже заявили во всеуслышание, что никакие политические идеи не стоят человеческой жизни. Ибо тихий дощатый барак для пленных всегда уютней обстреливаемого бетонного бункера.

На пыльных тропинках далеких планет
останутся наши следы
«Песня советских космонавтов». Слова Владимира Войновича

Когда историки будущего будут оценивать фигуру Владимира Путина, они обязательно отметят среди прочих его роковых шагов и то, что на рубеже 2011-12 годов «нацлидер» старательно превратил политический конфликт в социокультурный раскол. В декабре ещё была борьба внутри слоя модернизаторов – авторитаристы столкнулись с либералами. Слой модернизаторов в России всегда делился на верхушку аппарата (это называлось запущенным Пушкиным мемом «единственный европеец») и на западническую интеллигенцию.

Часто этот слой действовал едино – это были «дней Александровых прекрасное начало», «эпоха великих реформ», начало тридцатых («и заодно с правопорядком» (Пастернак)), годы «среднего Горбачева» и «раннего Ельцина»... Но часто они воевали. Дважды интеллигенция свергала аппарат - в 1917-м и 1991-м. Но в декабре 2011-го, в начале «бело-пушистой революции», казалось, что и Касьянов, и Кудрин находятся по одну сторону баррикад. За это либеральных вождей нещадно критиковали и неосталинисты, и националисты, и радикальные оппозиционеры. С их точки зрения «Болотная» была раздраем между двумя кликами насильников над народом.

Точно понять причины начала «Белой революции» невозможно без учета так называемого «второго кризиса модернизации».

Первый кризис модернизации – это болезненная реакция традиционалистского общества на результаты ускоренной вестернизации. Самые известные плоды такого кризиса – большевизм, итальянский фашизм, германский нацизм, маоизм, исламская революция Хомейни.

Второй кризис модернизации – это отказ уже достаточно вестернизированных слоев, появившихся в результате авторитарной модернизации, мириться с сохранением сущностно традиционных принципов поведения власти и социальных отношений (произвол, коррупция, монополизация власти правящей кликой), требование наполнить реальностью декоративные институты современного демократического общества: суд, многопартийные выборы, СМИ, частная собственность, контроль гражданского общества над властью.

Осенью 2011 года миллионы людей в России поняли, что им невыносимо душно жить в мире Салтыкова-Щедрина и следить за интеллектуальными дискуссиями «западников» и «славянофилов», «монархистов неограниченных» с «монархистами просвещенными», над пустотой которых едко иронизировал еще Герцен. И возникло яростное стремление вырваться из этой ситуации вечного возвращения, когда правление царей, коммунистов и реформаторов приводит к одному и тому же деспотизму, чиновничьему и полицейскому произволу, застою, переходящему в социальный некроз, бесправию и нелепым попыткам обосновать свой «особый путь», что всегда означает чуждость идеалам европейского гуманизма, а поэтому культивирование злобно-завистливого антизападничества. Означало и в России, и в Германии, и в Испании...

В ответ Путин оперся на то, что можно назвать цивилизационным фундаментализмом: радикальную апологетику существующей социокультурной формы, стремление частично вернуться к ее ранним – героическим - формам.

Путинизм как-бы ставит интересный исторический эксперимент: изучив всемирную историю революционных движение и брожений, увидев, что предвестником краха каждого Старого режима является политика уступок и реформ, решили упереться и не давать ни каких потачек протестующим, не повторять ошибок Людовиков, Меттернихов, королей, царей, генсеков. А заодно с Моспатриархией решили создать последний бастион на пути Просвещения, спустя четверть тысячелетия дать отпор французским энциклопедистам с их докториной естественного права и культом разума.

Существующая в нашей стране социокультурная форма только внешне напоминает мессианско-бюрократическую монархию Николая I, как она окончательно выкристаллизовалась в период с «весны народов» 1848 года и до Крымской войны 1853-55 годов на основе еще одного знаменитого мема «православие, самодержавие, народность».

На самом деле тысячелетнюю русскую* цивилизацию (в понимании Тойнби) убил** Сталин, создавший на ее руинах неовизантийскую** империю – Четвертый Рим. Эта империя гниет и распадается уже полвека, и все общественные процессы на просторах бывшего СССР заражены ее гниением.

Два последних события дополнили картину цивилизационного маневра путинской группы – фактическая замена «Единой России» в качестве «партии власти» на зарегистрированный «Народный фронт» и объявленное руководством Моспатриархии на день рождения Ульянова-Ленина молитвенное стояние против Pussy Riot. «Партия жуликов и воров», при всей своей репутации, была партией авторитарной модернизации – множество чиновников, клерков и общественников, в глубине души ненавидящих «ультралиберализм» кудринского курса, обреченно поддерживали его. Складывается шизофреническая ситуация, когда режим, опирающийся только на полицейско-бюрократический аппарат, изображает личную унию между харизматическим правителем и задавленными и замордованными этим аппаратом массами. Такая схема работала только тогда, когда сама высшая власть вела смертельный огонь «по штабам» - во время большого террора 30-х годов и культурной революции Мао в конце 60-х годов. Когда такая политика носит имитационный характер – 100 лет назад при Николае II или сейчас в России, - она закономерно завершается быстрым крахом.

Общероссийский нарфронт и рогозинское движение в своей основе явные противники вестернизации. Нагнетание «умеренно-консервативной» верхушкой РПЦ**** истерии вокруг событий 21 февраля в ХХС показывает и ее стремление усилить конфронтацию с «европейской» частью общества. В том же ряду протаскивание гомофобного закона, фактически постулирующего аморальный характер однополой любви.

Говоря о возвращении к сталинским истокам, необходимо напомнить, что даже в Советском Союзе массовых митингов в поддержку процессов над врагами народа с 1938 года не проводилось. Дело старались ограничить собраниями и принуждением знаковых фигур к подписанию антидиссидентских воззваний. Поэтому пуссинги еще выразительнее, чем путинги, демонстрируют архаизацию политических практик.

Итак, мы видим, что триумвират "Путин, Гундяев, Рогозин" четко и однозначно стал на сторону неовизантийского фундаментализма. Их демократические противники ходом событий оказались на другой стороне социокультурного разлома – в ядре рождающейся Российской европейской (суб)цивилизации. Разлом проходит через всё общество – через церкви, партии, семьи. Но судьба сыграла с путинистами злую шутку – они оказались на одном цивилизационном поле с зюгановцами и иными неопостсталинистами. А вот зюгановцы явно осмелели и, объявив себя «третьей стороной» (или второй революционной силой), заклеймили Путина как нелегитимного лидера и русофоба, что является для «патриотического» лагеря самым грязным идеологическими ругательством. Таким образом, осенний конфликт в среде вестернизаторов, осажденных традиционалистскими массами, превратился к февралю в сражение путинцев на два фронта – с либеральными модернизаторами с одной стороны и с еще более радикальными антизападниками с другой. Это напоминает положение Гитлера летом 1941 года, когда он оказался в конфликте одновременно и со Сталиным, и с Черчиллем и Рузвельтом.

Отказ Медведева освободить политзаключенных и действительно демократизировать политическое законодательство делает невозможным компромисс между авторитарными и либеральными модернизаторами.

Идеологическая вторичность и непоследовательность в антизападничестве путинской группы делает ее отличной мишенью для критики со стороны их соседей по тающей неовизантийской льдине.

Из этого исторического тупика для Кремля нет удачного выхода. Превращение политического кризиса в цивилизационный создает уникальную возможность, похоронив вместе с путинизмом и неовизантинизм, освободить зарождающийся новый российский европеизм из-под руин сталинизма.

P.S. Считаю необходимым пояснить, что российский европеизм должен приложить все возможные усилия для цивилизационной интеграции кавказских и тюркских регионов нынешней Российской Федерации, вне зависимости от конкретных юридических форм их будущих отношений с Россией.

* Пусть не смущает сходство деспотизма петербургской монархии и коммунистов – в русской цивилизации крестьяне мечтали о земле, рабочие и студенты бастовали по любому поводу, бедняки голосовали за оппозицию, и никакими силами нельзя было заставить студентов участвовать в «каруселях».

** Он убивал ее не менее жестко и последовательно, чем Гитлер убивал идишланд – европейскую еврейскую (суб)цивилизацию.

*** Сталинская империя имеет такое же отношение к русской цивилизации, как королевство лангобардов к итальянской метрополии Западной Римской империи или эллинистический Египет до арабского завоевания и после – хотя в обоих случаях кардинально обновлялась только элита, нового населения – варваров или аравийских бедуинов были считанные проценты.

**** Сейчас честь русского православия спасают только клирики и миряне, тысячами выступившие против инквизиционных гонений на трех молодых узниц совести.

Когда западные правительства поздравили Путина с переизбранием, это вызвало гнев у оппозиции и радостное возбуждение у ново-старого руководства России. Необходимо правильно понять, почему Запад не захотел делегитимации Кремля. В доводах «вашингтонского обкома» в пользу Путина есть своя логика. Будет ли падение путинизма «бархатным» (после очередного марша миллионов правящая верхушка мечется между бегством в Венесуэлу и Лефортовским изолятором, а второй и третий эшелоны номенклатуры присягают временному революционному правительству) или более драматическим, но если не случится гражданской войны, то ни особых сбоев в поставках углеводородов в Западную Европу, ни расползания ядерного потенциала по чёрному рынку оружия не будет. Но главная головная боль Запада - это предотвратить превращение Северного Кавказа в большой сектор Газы, иначе говоря, новый Хамасленд. Все понимают: падение путинского режима – это падение Кадырова.

Риторика протестных лидеров «зимней революции» показала, что с падением путинизма поддержка Кадырова немедленно прекращается. Дальнейшее нетрудно себе представить: социальный, а затем и политический кризис в Чечне; переход кадыровцев (бывших партизан из секулярно-националистического крыла сопротивления) на сторону будущих победителей-джихадистов; эффект домино по всему Северному Кавказу – победоносный спуск «бородачей» с гор; потоки сотен тысяч беженцев в Россию, провозглашение в Джохар-кале Имарата Кавказ. Цепная реакция исламской революции в Азербайджане. «Аль-Кайда» на нефтеносном Каспии и на путях газового транзита. Этого сценария Запад активно не хочет. А протестное движение России и вообще русские интеллектуалы совершенно не проявляют желания обсуждать любые варианты противодействия такому сценарию, угрюмо замкнувшись на переживания вечной русской дилеммы: демократическая республика или исконное православное самодержавие.

Снобистское презрение столичных либералов к покорному электорату исламских республик с их, как кажется, анекдотичными 99%-ми результатами мешает понять логику такого голосования. Разумеется, итоги выборов среди традиционалистских слоев - что в славянской, что в угро-финской, что в тюркской и кавказской глубинке - удручают человека с европейским менталитетом. Но давайте взглянем на ситуацию иными глазами. То, что из мегаполисов выглядит как «партия жуликов и воров», в республиках – благодаря этническому подбору кандидатов – воспринимается как своя национальная партия. А все оппозиционные партии и все кандидаты на президентское место кроме гаранта статус-кво Путина выглядят «московскими русификаторами».

Еще полвека назад политологи отметили: на Западе свободой считают привычный нам демократический набор (независимый суд, свобода слова и собраний, идейный плюрализм, многопартийность), меж тем как в бывших колониях свободой считается возможность жить под властью соплеменников. То, что в столицах полагают удушливой этнократией, в бывших российских автономиях – долгожданное национальная пусть квази, но государственность. Кремль, терпящий этнократию, дающий шанс на общеимперскую карьеру выходцам из туземных местных элит и исправно поддерживающий эти элиты финансами, смотрится как почти идеальный просвещенный имперский центр. Поэтому поддержка Кремля не только этноэлитами, но и традиционалистскими массами естественна и разумна.

Кошмарное представление Михаила Делягина о крахе путинизма в результате «оранжево-зеленой революции» - победа либералов-западников в Москве и Питере и салафитское торжество в Поволжье и на Кавказе – оказалось ложным. «Оранжевые» и «зелёные» существуют в разных политических вселенных.

У нынешней российской радикальной оппозиции, в отличие от ее предшественников конца 80-х, нет внятного подхода к национальному вопросу. Протестное движение могут разделять споры о прогрессивном налоге, ЕГЭ, чубайсовской приватизации или роли Сталина во Второй мировой войне. И это не принципиально – все понимают: точки над ё расставят будущие свободные выборы – нового ли парламента, Учредительного ли собрания. Но народы национальных республик, прежде всего североавказских, ждут определенности.

Демократы 80-х были последовательными антиимперцами. Поэтому демократическое движение в России было поддержано национальными движениями в республиках. Сложился тактический союз, которому никакой ГКЧП противостоять не мог. События 1991 года стали и российской национальной (антиимперской) революцией. Однако затем большинство российских демократов заигралось в «реванш белого движения». Началось строительство малую либеральной неоимперии под названием «Российская Федерация». Такая крутая смене парадигмы немедленно привела к взрыву национализмов. Запылала Чечня, и в этом огне сгорела новорожденная российская демократия. От остальных республик откупились отказом от поддержки национальных демократических антикоммунистических движений и признанием номенклатурной этнократии, особыми «договорами».

«Новая оппозиция» - протестное движение, начавшееся в декабре 2011 года, - по сути безусловно является, как сказали бы лет тридцать назад, интернационалистским, объединяя людей независимо от этнической принадлежности. Но этот интернационализм (по-современному – универсализм) относится к складыванию того, что принято называть «русская политическая нация». В России быстро формируются две концепции русской политической нации: «открытая» (внеэтническая) и «закрытая» (этнорусская, неявно исключающая необрусевших мусульман, кавказцев и евреев). Скорее всего победит первый вариант. Но и он обходит стороной Кавказ и Татарстан, что предопределяет распад нынешней федерации вскоре после ухода Путина.

В 1991 году Москва «передавала» новосозданные государства Вашингтону, и это гарантировало геополитическую стабильность. Но после своей возможной победы революционно-исламские режимы не захотят идти «под руку» ни Вашингтона, ни Анкары, ни Эр-Рияда. А российские демократы – и правые, и левые - отказываются брать на себя ответственность за ситуацию на Кавказе. Сейчас там как бы маленькие «египты», «сирии» и «ливии». Уйдут «мубараки», придут «братья мусульмане».

Поскольку штормовой 11-й год убедительно показал тупиковость стратегии поддержки умеренных «светских» коррумпированных деспотий, единственная альтернатива исламистским революциям - это приход к власти светского антикоррупционного движения социал-демократического толка. Но такое движение может стать влиятельной силой только при внешней помощи.

От нынешних российских властей трудно ждать, что они, мысля на перспективу, окажут содействие в укреплении авторитета демократически-правозащитной оппозиции, включая возможность побеждать на выборах, иметь влиятельные СМИ, «снимать» наиболее одиозных личностей. При падении режима оказывать помощь кавказским светским демократам будет уже поздно. Поэтому российская оппозиция уже сегодня должна протянуть руку своим коллегам, сделать все для их интеграции в общее движение.

Сейчас от протестного движения вообще непонятно чего ждать. Вот как выглядят уже озвученные варианты альтернатив официальной национальной политики: отмена национальных образований (вариант «Соединенные Штаты России»), отмена федерализма (с заменой на национально-культурные автономии и «бантустаны»), исключение Кавказа из федерации. Любой из них при попытке реализации взрывает страну. Поэтому элита протестного движения просто обязана отвлечься от увлекательного сочинения идеального баланса между полномочиями президента, правительства и парламента и сформулировать оппозиционную концепцию национальной политики. Чтобы «нацмены» заранее знали свою судьбу «после Путина». И чтобы весь остальной мир не боялся «проклятой неизвестности».

Арест (формально - двухсуточное задержание) девушек из группы "Кошачий бунт" по обвинению в неподобающем поведении в Храме Христа Спасителя - это объявление войны гражданскому обществу России. Разумеется, причислять к гражданскому обществу фашизоидные псевдоклерикальные структуры, мечтающие о церковной инквизиции и расправах с инакомыслящими в России, было бы так же абсурдно, как признать структурой гражданского общества мафию.

Молитва об избавлении страны от диктатуры и полицействующих клерикалов - нормальная дань русской православной традиции, традиции юродивого протеста против проституирования церкви и сатанизации государства. "Богородица не велит молиться за царя Ирода" - благодаря Пушкину, а теперь и режиссеру Владимиру Мирзоеву, эти слова знает каждый образованный человек. Обозначение изверга и тирана Сранью Господней - корректное следование русской и европейской церковной традиции.

Этот арест - провокация. Ее тщательно подготовил альянс фашиствующего крыла партии власти и фашиствующего крыла Московской патриархии.

Очевидная цель провокации - чтобы больше было желания броситься 5 марта, в 59-ю годовщину официальной смерти Сталина, на дубинки спецназа у стен Кремля. Этот арест - предупреждение о том, что будет в стране, когда окончательно и неограниченно воцарится Срань Господня.

Я надеюсь, что международные правозащитные организации немедленно признают всех задержанных узниками совести как преследуемых за мирное выражение своей гражданской позиции.

Ровно два года назад я подвел итог своим конспирологическим штудиям относительно покушений на Литвиненко, Политковскую, Чубайса, Маркелова и других. Продолжу ту методу «следствие ведут колобки».

Когда совет российские СМИ торжественно оповестили мир о провале покушения на кандидата на пост Президента РФ со стороны чеченских партизан^*, автор задумался: а вдруг действительно экстремисты посмотрели чудесный фильм «Операция "Валькирия"» ^** и решили сыграть в Тома Круза, играющего полковника фон Штауффенберга. Но после гневных заявлений о том, что усомнившийся в подлинности злоумышления есть «психически больной», в душе автора зародились серьезные сомнения.

Итак. Незадачливые диверсанты были разоблачены после того, как у них на квартире взорвалась изготовляемая/испытываемая ими взрывчатка. Просто фильм «Статский советник» - на заброшенной даче эсер старательно разливает нитроглицерин по бомбам...

У злоумышленников компьютеры оказались набиты схемами проезда кортежа национального лидера Поклонной горы. После 11 Сентября каждый уважающий себя эфэсбешник рассказывал о найденных в схронах боевиков компьютерных программах по обучению управлением «Боингом». Разумеется, англоязычных...

Взрывчатку, которую делают на кухне, никто не потащит через границу – в первопрестольной кухонь не меньше, чем в Одессе, и ингредиенты купить не сложней, чем на Привозе. Взрывчатку, которую делают промышленно или в спецлабораториях и которая годится для атак на бронированные лимузины (например, всякие там бризантные заряды, кумулятивные ракеты...), не делают на кухне.

Для дальнейших рассуждений мысленно представлю себя Латыниной: взрывчатку, закопанную у железнодорожного полотна, не используют для атак на кортежи. Её используют против железнодорожного полотна. Взрывчатку для покушения против движущегося объекта не закапывают вместе с детонаторами на пять лет. Она, а в основном - они (детонаторы), могут испортиться. А проверить – никак невозможно. Потом окрестности ж/д полотна около аэропорта – очень странное место для складирования. Любая заброшенная дача или склад (где внутри дрова), а на стене «Россия для русских» - куда удобней.

Раненный при взрыве человек в умелых руках спецслужб даст любые показания. Воюющие с Путиным 12 лет, естественно, планируют покушения на него. И будут планировать до бесконечности. Ничего нового к образу председателя правительства это не добавит. И истерии, как в сентябре 1918 года, когда один из руководителей большевиков после покушения на него внезапно стал живым богом для миллионов, явно не будет.

Дополнительная версия. Трезвомыслящим в нынешней правящей элите, отлично понимающим, что новый срок Путина – это приход в Россию сперва полуфашизма^***, а затем и закономерной общественной реакции в виде арабского сценария, могло показаться, что теракт – это выход из грандиозного социально-политического тупика. Траур покрывает раскол. Террор – это очевидный повод для введения ЧП на полгода, а значит, и перенос выборов, и прекращение митинговой конфронтации. Затем - новые выборы, с уже новым кандидатом от партии власти, не имеющим путинского шлейфа. Бред? Не больший, чем официальная картина заговора.

^* Вслед за международным правом автор отказывается считать атаку на главу правительства воюющей стороны терактом: как и нападение на силовые структуры и органы власти, она является диверсией. Особенно после январского заявления «Имарата Кавказ» о прекращении атак на мирное российское население.

^** Тончайшая деталь: в фильме штабные генералы – это не привычные прусские андроиды, а военные интеллигенты в мешковатых мундирах.

^*** Одной из грандиозных политических побед протестного движения является сталкивание режима в леоньевско-кургинявско-рогозинскую нишу, что означает создание идеологического вакуума в центре политического спектра.

Сейчас в России очень хотят быть нацией. И 23 февраля – неплохой повод для разговора на эту тему. Попробуем определиться с некоторыми понятиями.

Вне зависимости от того, что вы считаете нацией – «закрытое» этническое образование (почти все современные народы), «открытые» этнические образования (русские, французы, итальянцы, аргентинцы, бразильцы, кубинцы, китайцы) или гражданское надэтническое сообщество (американцы, англо-канадцы) – нация воспринимается как большая семья. В этой семье гибель соплеменников всегда трагедия, а виновник (т.е. тот, кого официальная мифология считает виновником) их гибели – всегда враг. «Нация-семья» – это круг солидарности, т.е. границы сообщества, внутри которого готовы «кормить» вне зависимости от того, трудится ли население этой части страны как муравей, или «лето красное пропело», как стрекоза... В своей солидарности нация радикально отличается от подданных империи – она никогда не прощает народоубийства. Пока в России народ снисходительно воспринимает массовое истребление своих предков большевиками и сталинским режимом, говорить о русской гражданской нации, строго говоря, нельзя.

Для человека империи люди – это расходный ресурс, строительный материал: глина, песок, цемент истории... Если бы Латинская Америка осталась под властью Испании, мексиканские или перуанские школьники и студенты – подданные Испанской монархии (а потом граждане какой-нибудь Иберийской федерации) - вынуждены были бы рассказывать на экзаменах, как правильно и прогрессивно, как необходимо для создания мощного централизованного государства было уничтожение царств майя, инков и ацтеков. Подобно тому, как в российских учебниках «обосновывают» геноцид и этнические чистки западнокавказских народов в царствование праволиберального кумира Александра II.

В империях, переживающих модернизацию (точнее, вестернизацию), вестернизированные слои (элиты и субэлиты) относятся к оставшимся традиционалисткими слоям населения такое же отчужденно-высокомерное, как к туземцам в классических колониальных империях. Поэтому безжалостность к соплеменникам-жертвам имперской политики считается не только критерием лояльности (и режиму, но главное – самой идее империи), но и признаком обретенной европейскости.

Парадокс в том, что в современной России большевистскую и сталинскую политику считают геноцидом русского народа только две совершенно различные во всем остальном идеологические группы – либералы-западники и правые монархисты. Поэтому только эти группы сейчас формирую русское национальное сознание.

Не будем спорить о том, что на самом деле произошло 23 февраля 1918 года – героическое сопротивление новосозданной Красной армии или ее позорное бегство от победоносных войск кайзера. Какой-то бой был, и по его итогам наступление на собственно русские земли было остановлено. В истории героические мифы творятся и вокруг куда более сомнительных случаев. Но 23 февраля 1944 года начался сталинский геноцид вайнахских народов (геноцидом он был признан российским законом). Об этом геноциде, о сталинском геноциде и депортациях других народов молчит официальная пропаганда, его «обосновывают» неоимперцы и постсталинисты, массовое сознание этот геноцид полуоправдало... Это означает, что кавказцы не включены в круг солидарности гражданской российской нации. Что автоматически распространяет на них норму международного права о праве народов на самоопределение.

Не готово российское общество и воспринимать Голодомор как национальную трагедию украинцев, русских, казахов и казаков. Это показывает, что умозрительная концепция «Большой русской нации» как объединяющей великороссов и малороссов (украинцев) не имеет шансов на реализацию.

Неготовность большинства национально (а не имперски) мыслящих русских считать огромные – соотносимые с Холокостом - жертвы искусственного голода среди украинцев и казахов «своими» потерями, потерями России – это очевидный признак полной утопичности любого проекта создания новой нации на базе славяно-казахского «ядра» СССР.

Если бы в СССР десталинизация была доведена до конца (такой шестидесятнический идеал), то, допустим, 23 февраля отмечали бы день Советской Армии, а накануне чтили бы память жертв депортаций... Это давало бы повод почтить память и жертв царских расправ с адыгско-черкесскими народами в XIX веке. А если учесть, что пик жертв Голодомора пришелся на зиму 1933-34 годов, то и их можно было бы помянуть в феврале. Как в Израиле: накануне празднования Дня Независимости – День памяти павших в войнах Израиля. Но идеального Советского Союза не случилось – срыв десталинизации в итоге взорвал страну. Сейчас неизжитый сталинизм с его культом беспощадной империи подрывает основы и «правопреемника» СССР – квазиимперии «Российская Федерация».

Еще одна февральская дата – начало легендарного Ледового похода Белой гвардии, 24 февраля 1918 года – взятие алексеевцами станицы Аксай. Разумные правители России должны были бы превратить такое совпадение в символ национального примирения, почтить память героев антибольшевистского сопротивления. Тем более что и флаг теперь «белый», и герб вполне монархический.

Вот так и формируется национальное самосознание: примиряя сражающихся предков, каждой стороне отдавая дань за ее героизм и доблесть и признавая трагедию геноцида в отношении этносов, интегрируя их тем самым в общий круг «семейной» солидарности. Как сейчас в Германии, пусть во многом лицемерно (лицемерие, как известно, это дань, которую порок платит добродетели), постулируют христианские и иудейские корни немецкой национальной традиции.

Вот пусть чиновники, политики и интеллектуалы современной России лицемерно восхищаются героизмом обеих сторон в Гражданской войне и лицемерно оплакивают всех жертв геноцида, этнических чисток и искусственного голода. Так и создаются современные нации, так они обретают свои границы во времени и пространстве.