В зелено-красном кафе «Жан-Жак» - вот где затевается нынешняя «мятежная наука». Молодые, высокооплачиваемые, благополучные, буржуазные – вот кто ее, оказывается, затевает «между лафитом и клико».

А дальше у Пушкина в знаменитой зашифрованной главе еще интересней:
Казалось ........
Узлы к узлам ......
И постепенно сетью тайной
Россия .........

«Сеть тайная», опутавшая Россию, – что это? Да социальная же сеть же!

«Россия больше, чем Жан-Жак!» - восклицает директор Russia Today Маргарита Симоньян. С ней никто не спорит. Ее игнорируют. Не пропадать же котлетам де-воляй.

«Революция шуб», молвил в Твиттере Антон Красовский - и пошел начальником штаба к куршевельскому затейнику, самому гламурному из кандидатов.

Героиня инцидента с шубой свидетельствует: «В конце прошлого года друзья четы Бондарчуков предсказывали: перекрытия Рублевки приведут к революции». И вот извольте - имеем «Рублевский манифест». Светлана Бондарчук и Полина Дерипаска идут на митинг, потому что тренд такой: не пойти – все равно что с рюкзаком вместо Louis Vuitton на люди показаться.

Великая французская революция тоже вышла из парижских кофеен. Кафе де Фуа, кафе Отто, кафе Корацца (последнее заведение существует по сей день) – именно они были мозговыми центрами революции, там разрабатывались планы, там Камилл Демулен сочинял и читал вслух свои едкие памфлеты против жирондистов, обвиняя их в том, что они подкуплены британским премьером Питтом-младшим.

Вожди якобинцев были не чужды гламуру. Робеспьер изысканно одевался и даже носил пудреный парик, отмененный по случаю дефицита муки. В подражание ему его соратники и почитатели носили белые жилеты. «Хаос, царящий во вкусах, - пишет историк моды Мария Мерцалова, - вызывает некоторую тревогу у Конвента, и он предлагает художнику Жаку Луи Давиду (1748-1825) сделать проекты национального костюма, "удобного в работе и гибкого по линиям" (propre au travail et obéissant à la ligne). Проекты Давида были приняты Конвентом, но носить эти костюмы, кроме учеников художника, никто не захотел».

«Говорят, нас всех скоро переоденут в какой-то балетный костюм, над которым теперь работает дурак Давид, - рассказывает герой романа Марка Алданова «Девятое Термидора» Пьер Ламор. - Я недавно его встретил на улице, - на нем голубенькие туфельки, голубенькая блузка, шляпа с пером, на спине огромная сабля, а за поясом два пистолета». Тем не менее античный стиль действительно вошел в моду – сначала у женщин, а потом и у мужчин: «В период Директории... на улицах и бульварах Парижа можно было встретить модников и модниц, одетых в костюмы античных персонажей. Мужчины надевали короткую, до колен, подпоясанную тунику, плащи, сандалии, завязанные вокруг ноги лентами».

Именно тогда, кстати, родилось выражение «жертва моды» (victime de la mode): девушки в мокрых шубах... э-э-э, то есть в легких «греческих» шифоновых платьях зимой простужались и умирали от пневмонии.
Гламурная революция? Но революция всегда была такой.

Петр Заичневский написал в тюрьме ужаснувшую Достоевского листовку: «Мы не испугаемся, если увидим, что для ниспровержения современного порядка приходится пролить втрое больше крови, чем пролито французскими якобинцами». В своей одиночке он отнюдь не скучал. Его соратница Александра Можарова вспоминает: «Не раз мы заставали в его маленькой камере разодетых дам со шлейфами, приезжавших в каретах с ливрейными лакеями послушать Петра Григорьевича, как они сами заявляли. Они привозили ему цветы, фрукты, вино, конфеты. Обычно время проходило в оживленных спорах».

Олигарх Лебедев отнес в узилище передачу борцу с коррупцией Навальному и тщательно
записал в своем блоге в столбик и по пунктам:
1. Папайя – 1 упаковка
2. Апельсины – 4 шт.
3. Огурцы – 5 шт
4. Круассаны – 5 шт.
5. Йогурт – 3 шт.
6. Мармелад – 1 упаковка
7. Ветчина Citterio – 1 уп.
8. Ветчина Maxime – 1 уп.
9. Смесь ореховая – 1 уп.
10. Сухофрукты – 1 уп.
11. Мед – 1 уп.
12. Вода Evian - 5 бут.
А цветы, вино и конфеты где?!

Не новость, конечно, и попса, «перешедшая на сторону народа». Вспоминается знаменитая французская артистка Шнейдер, так живо описанная Щедриным:

На свежую голову Шнейдер действует изумительно. Она производит то, что должна была бы произвести вторая бутылка шампанского. Влетая на сцену, через какое-нибудь мгновение она уж поднимает ногу... так поднимает! ну, так поднимает!
— Adorable! — шепчет мой друг статский советник.
— И заметь, что у нас она в сто крат скромнее играет, нежели в Париже! — комментирует другой мой друг, коллежский советник.

Ведь она тоже революционерка! Гортензия Шнейдер блистала в оперетте Оффенбаха «Великая герцогиня Герольштейнская», в которой, как считалось, изображены амурные приключения Екатерины II (прусский двор, впрочем, принимал сатиру на свой счет). Известный охранитель князь Мещерский, в своих статьях называвший Шнейдер «канканирующей публично проституткой», писал с ужасом и возмущением:

Ежедневно в столице Русского государства, между Аничковым дворцом и памятником Екатерины II, дается в театре Буфф пьеса, осмеивающая чувства преданности к государю, осмеивающая военную честь, осмеивающая патриотизм и безнравственностью не имеющая себе подобной в анналах мира. За эту пьесу, приведшую в восторг целое общество, актрисе парижского театра благодарный Петербург всенародно подносит золотой скипетр! Спрашивается, какое в истории России нечаевское дело могло бы сравниться по опасности, угрожающей правительству и обществу?.. Пока еще есть время, пока яд растлевающего театра Оффенбаха не проник еще «глубоко» ни в наше юношество, ни в нашу армию, ни в наш народ, опасность дальнейшего его распространения может быть отвращена решительными мерами. Но спросите любого русского человека, приезжающего в Петербург: публичный разврат, нас не поражающий, его ошеломляет везде, решительно везде, и он-то вам и скажет: «Страшно, очень страшно, разврат начинает проникать в Pоссию, медлить нельзя, каждый час дорог!»

Так вот кто, оказывается, расшатал устои империи – Жак Оффенбах, пародирующий и античных героев, и современных ему монархов! Его веселое искусство страшнее мрачного заговорщика-изувера Сергея Нечаева!

Адвокат Веры Засулич Петр Александров, желая создать наиболее привлекательный для публики образ своей подзащитной, провел перед судом нечто вроде опроса общественного мнения. Он устроил у себя обед и спросил гостей, какой они представляют себе Засулич. Большинство гостей знало, что она дворянка, и представляло ее молодой дамой высшего общества – элегантной, красивой, утонченной, с прекрасными манерами. Вера не имела ничего общего с этим образом. Но Александров решил превратить ее в ту светскую барышню, какую хотела видеть публика. Он даже купил ей красивое платье. Но Вера наотрез оказалась играть эту роль.

Начался суд, и зал заполнила избранная публика. Корреспондент газеты «Голос» Григорий Градовский писал: «На дело Засулич, в пятницу 31-го марта 1878 года, можно было попасть только по билетам, а добыть их было трудно... Виднелось много дам избранного общества... Напоминаю все эти подробности потому, что среди молчания «обузданной» печати разнузданная реакционная журналистика утверждала, будто в суде по делу Засулич находился какой-то сброд и неистовствовала толпа нигилистов... Можно уверенно сказать, что в судебной зале не было ни одного "нигилиста", ни одного студента».

Именно эта публика устроила в зале овацию, когда Засулич была оправдана. А в New York Times можно было прочесть вполне гламурную душещипательную историю о том, как пострадавший Трепов вступил с обвиняемой в интимную связь, а потом бросил, и вот она теперь отомстила за поруганную честь.

Наконец, вспомним гламурных дам большевистской революции – Александру Коллонтай, из-за которой стрелялись шикарные мужчины в аксельбантах, и Ларису Рейснер, которая пришла в революцию прямо из декадентского салона.

Гламур – имя прилагательное. У него нет никакой собственной повестки дня кроме стремления быть в центре внимания. Поэтому на проспекте Сахарова мы увидели, как делегаты от гламура – Собчак, Парфенов – оттесняют с трибуны статусных оппозиционеров. Борис Акунин аж из Франции приехал и теперь мечтает:

Остаток зимы пройдет под лозунгом «Прокатим Путина», и к 4 марта это движение достигнет апогея. От путинского рейтинга останутся одни ошметки. Победа в первом туре совершенно исключена...

Барин из Парижа. Ты, Тихон, считай себя уже с медалью.

Но счастье гламурной общественности не было бы полным, если бы не сопровождалось сенсационной лав-стори. 2 января, пробудившись от новогодних возлияний, «народный блогер России» Станислав Садальский
возвестил об изменении семейного положения Анатолия Чубайса: «бросил жену, оставил ей все свои сбережения, недвижимость и ушел к... (не могу назвать фамилию она мне тоже нравится)».

Фамилию пассии все тотчас угадали, и в соцсетях началась невероятная движуха – того сорта, пожалуй, какую продвинутое поколение ЖЖ (пользователи Живого Журнала или посетители «Жан-Жака», это уж как угодно) называет ватной.

Друзья не дадут соврать - я предсказывала, что революция изменит и личную жизнь россиян. Чубайс - первая ласточка. Он вообще парень передовой. Будут и другие... Готовьтесь, дорогие граждане - это только начало. Не покупайте совместной недвижимости, не заводите детей для спасения брака, не принимайте решений по расчету. Все ложное будет сметено. Новый прекрасный мир - он такой.

Замечательно. Это, надо полагать, ответ бывшему главному кремлевскому постмодернисту, который, по его собственным словам, стал «слишком одиозен для прекрасного нового мира».

Но даму криво поняли и даже упрекнули за вторжение в личную жизнь, и она была вынуждена объясняться:

Я писала о том, что благополучненькая конструкция будет революцией порушена. Имиджевые или умершие браки будут не нужны.

Дальше начался феерический обмен мнениями:

В революционной ситуации ему тоже надо как-то определяться, да.

Ох, не верите вы людям, Таня. Все проклятый циничный рыжим. Ради любви деньги воруют. А ради свободы - уходят без всего.

В женский диалог встревает ироничный мужчина:

Уход Чубайса сравним с уходом Льва Толстого.
А это значит, что самодержавию скоро опять придет конец...

Но дамы оставляют искрометную реплику без внимания.

Наташ, ты что, не поняла мою конспиромысль? Ситуация такова, что капиталы могут отобрать, всего лишить, а так - отдал бывшей жене, сам гол как сокол, взять нечего.
Да ну вас((( Рациональные вы.

А вот еще один перл:

Оттаяла политика, и вместе с революцией стало расцветать вообще все. Пни и коряги заколосились.

На это злобный циник, которого все мы держали за милейшего человека и тонкого эстета, ответил глумливой издевкой:

Коряга ДБД (Духовно Богатая Дева), не сделавшая в жизни даже подтяжки, ни одного укола ботоксом, корявая, как мать родила, выходит замуж за олигарха и, очевидно, по большой взаимной любви, а сверкающая нимфа - ни одной поганой своей черты, вся, до бровей, переделанная, заточенная на встречу с Большим Капиталом - в который раз с ним разминулась, и теперь в пиздатой шубе рыскает по баррикадам. Как страшен мир! Как больно жить! Пора, пора, пора Творцу вернуть билет!

То ли еще бывало в революционном запале! Взять хоть знаменитую «амазонку революции» Теруань де Мерикур, о которой насмешник Антуан Ривароль писал, что эта «Цирцея партии и Муза демократии воодушевляет своих адептов прелестью своей фигуры». Однажды она, прогневавшись на Робеспьера и Колло д’Эрбуа, «с хлыстом в руке перепрыгнула через барьер и грозила энергично отхлестать всех своих противников». Отхлестать ей никого не дали, а спустя некоторое время «связали ей юбки над головою и под гомон окружающих жестоко отодрали по голому телу. Подобного позора не вынесла Теруань: она впала в бешенство, и ее пришлось отправить в дом умалишенных».

Это, я понимаю, жесть!

Я, кажется, догадался, в чем мерзкий смысл отвратительного гнобления Сергея Удальцова. Это красная кнопка — запасный выход ко второму пришествию и третьему сроку Владимира Путина. Органический провокатор, он может вспомнить свои наработки 1999 года или недавние повторы этого - теракты и погромы в Белоруссии. Батьке пока помогает, почему бы и в России не завинтить гайки под предлогом очередной террористической угрозы?

Чеченцы уже не подходят, могут обидеться, а на них слишком много поставлено и слишком много потрачено. На дагестанцев валить - только дразнить русских националистов, с которыми потом не так просто справиться. Потому же и на самих националистов опасно указывать - а вдруг начнут по всей стране брать пример с «приморских партизан»?

Лучше всего сделать террористами участников протестного движения. На Ксению Собчак или Божену Рынску, при всей их отвязной дурости, указывать смешно, на «вашингтонский обком» и его филиалы - опасно, могут насторожиться владельцы банков, где деньги лежат. На кучку анархистов - их не знают, образ врага должен быть конкретен. На Лимонова - пробовали, больше трех винтовок не потянул.

А есть вот такой «Левый фронт». Несмотря на название, близкое ЧК (детище левых эсеров и большевиков), пытается действовать в русле современной демократии. Но кто на это посмотрит, когда будет доведен до смерти его координатор? Поэтому надо сделать все, чтобы он был вынужден, подчиняясь ранее взятым обязательствам, пойти на очередную, гибельную, голодовку.

И вот тогда можно взрывать и стрелять - как бы от имени возмущенных соратников. А потом объявлять пособниками террористов всех нацепивших белые ленточки.

У кого-нибудь есть сомнения в моральной возможности такого сценария для нынешней власти, лишающейся на наших глазах и поддержки, и будущего? В любом случае, даже если такая возможность ничтожна, надо сделать все, чтобы ее избежать.

Для начала - попросить Сергея Удальцова при любом выверте карательных умельцев не идти им навстречу: не объявлять голодовку. Он, во-первых, уже всем нам дорог своей несгибаемостью. Во-вторых, он не должен лишать политическое движение в России своего присутствия: настоящие, не буйные, не завиральные левые - необходимая часть самосознания народа, грех его оставлять без такого варианта развития. И в-третьих - не надо Удальцову, пусть невольно, давать шанс палачам, которых он знает в лицо, к уничтожению невинных. И тем самым помогать Путину спастись.