Пять лет назад это выглядело иначе. Тогдашнего начальника российского Геншатаба Квашнина терзала мука, он был вне себя, он докладывал в Кремле своему главнокомандующему о происшествии невероятном: русский офицер убил чеченку!.. И человек в Кремле, успокаивая взволнованного генерала, отдавал приказ: судить. Судить по справедливости, строго и беспощадно, до скончания века.
Год назад драматизма тоже хватало. Смертельно обиженный Квашнин покидал армию и, по слухам, сильно выражался в адрес главнокомандующего. Его наказывали за очередное поражение на войне и за то, что не поладил с министром обороны, а он не соглашался, чуть ли не бунтовал. Слухи, к счастью, не подтвердились: бунта не было. Генерал принял из уст президента благодарность за верную службу, а из рук - новый высокий пост.
Некоторое время спустя полемика повторяется, на другом уровне, с другими фигурантами, однако повод все тот же - Чечня. Как и пять лет назад, речь идет о зверском убийстве, совершенном российскими военнослужащими в Чечне. Как обычно, исход конфликта видится предрешенным: министр победит.
Разгадка проста. Глава Минобороны Сергей Иванов принадлежит к тому чекистскому клану, откуда у нас сегодня вышло целое поколение победителей, начиная с президента. В отличие от Главного военного прокурора Александра Савенкова, который просто поставлен следить за исполнением законов в армии, подчиненной чекистам. Ему не нравится эта армия, и вот господин прокурор извещает об этом публику. Министр обороны воспринимает такую критику как посягательство на святое: на свою власть. То есть весьма болезненно.
На вчерашней пресс-конференции Иванов рвал и метал. Кажется, ни одно из критических замечаний Савенкова он не оставил без своего раздраженного комментария. Но более всего человека с Арбатской площади задели те слова прокурора, что касались недавно опять завершенного суда над убийцей Ульманом и его подельниками. Оправдательный приговор, вынесенный им судом присяжных, Савенков назвал беззаконным. Если цитировать дословно, он сказал, что этот "вердикт к вопросам правосудия не имеет никакого отношения".
Квашнина Иванов снимал, действуя методом примитивной подковерной интриги: у министра обороны с верховным главнокомандующим давняя профессиональная дружба. В дискуссии с главным военным прокурором он использует иной стиль: гласность вперемежку с правозащитной риторикой. "Я не понимаю, - ужасается Иванов, - как юрист может говорить о том, что двоекратное оправдание подозреваемого судом присяжных не имеет вообще никакого отношения к правосудию... Извините, зачем мы тогда создавали суд присяжных..."
Двоекратное или двукратное - вопрос к филологам. Зачем создавали - вообще не вопрос: для Страсбурга, как и дело Буданова. А дело сочинялось для однократного использования, чтобы защитить армию от всех других подобных дел; поэтому Ульман на свободе. Что же касается чистой юриспруденции, то надо бы успокоить министра: ни адвокату, ни прокурору никаким правосудием не воспрещено комментировать решение суда. Тем более вердикт, оправдывающий заведомых душегубов - уличенных и нераскаявшихся. Не говоря уж о том, что очередной приговор Северокавказского военного суда по делу Ульмана и др. - не окончательный. Наверное, будут еще суды, хотя на правосудие по-прежнему надежды мало.
Однако повторюсь: проблема тут не в спецназовцах и не в суде присяжных, чья репутация так тревожит Сергея Иванова. Министр проводит спецоперацию против главного военного прокурора - в этом смысл его громких метаний в поисках юридической правды. Он желает убрать Савенкова и увидеть в его кресле кого-нибудь посговорчивей и поскромней. Он мечтает о таком прокуроре, который никогда не позволил бы себе того, что позволяет нынешний: говорить о состоянии кадров в ивановском ведомстве и о преступлениях, совершаемых в Чечне.
Окрик из Петербурга, где проводил свою пресс-конференцию Иванов, - серьезное предупреждение для Александра Савенкова. Перед ним выбор: ответить или прикусить язык. Называть беззаконием то, что он считает беззаконием, или всякий раз спрашивать разрешения у министра обороны. Пытаться в третий раз посадить убийц или, вздохнув, преисполниться уважения к вердикту присяжных, как советует ему министр. Рассказывать и дальше о том, в каком ужасающем состоянии находится у нас армия и военные суды - или взять под козырек. Борьба с обидчивым Ивановым представляется безнадежной. Капитуляция оскорбительна для чести. Нелегкий выбор. А двоекратно министр повторять не будет.
24 мая на пресс-конференции в РИА "Новости" главный военный прокурор генерал-полковник юстиции Александр Савенков подверг критике Министерство обороны, заявив, что уровень преступности в армии постоянно растет. Отметив, что в МЧС и погранслужбе ФСБ "наметилась тенденция к снижению правонарушений", прокурор подчеркнул, что в армии преобладают преступления против собственности и "объемы хищений во многом обусловлены отсутствием четко организованной системы ведомственного контроля".
По словам прокурора, зафиксированный в последние годы рост случаев дедовщины с 11% до 30% связан с "расхлябанностью" и "отсутствием четких и ясных правил, а именно отвечающего реалиям сегодняшнего дня воинского устава". Офицеры был обвинены в том, что они недостаточно активны, уклоняются от выполнения своих обязанностей, заключающихся в том, чтобы индивидуально работать с каждым военнослужащим.
Генерал Савенков не доволен тем, как осуществляется переход армии на контрактное комплектование. Он сообщил, что в Псковской воздушно-десантной дивизии из 6200 принятых на службу контрактников 2200 были уволены за алкоголизм, асоциальное поведение, игнорирование требований командования. Вину за плохой отбор контрактников прокурор возложил на военкоматы. Александр Савенков указал, что в военкоматах служит 18 тыс. офицеров – следовательно, на одного офицера приходится всего девять призывников.
Генерал Савенков заявил, что решение министра обороны Сергея Иванова назначить своим советником экс-командующего Северным флотом адмирала Геннадия Сучкова "абсолютно не отвечает задачам правосудия", напомнив, что гражданин РФ даже не может быть призван на воинскую службу до погашения судимости.
Кроме того, прокурор выразил несогласие с оправдательным вердиктом присяжных по делу Ульмана (решение по делу разведгруппы спецназа ГРУ, обвиненной в убийстве мирных чеченцев, было оглашено 19 мая). Назвав действия капитана Эдуарда Ульмана и его подчиненных "злодеянием", которое является "без сомнения, уголовно наказуемым", Александр Савенков заметил: "Вердикт присяжных к вопросу правосудия не имеет отношения. Это вопрос о правосознании россиян".
"Коммерсант"
Заместитель Генерального прокурора Российской Федерации - Главный военный прокурор, генерал-полковник юстиции
Родился в 1961 в г. Ливны, Орловской области. В 1985 г. окончил военно-юридический факультет Военного института по специальности юрист.
1978-1979 - слесарь - инструментальщик Производственного объединения "Ливгидромаш г. Ливны, Орловской области.
1979-1980 - учащийся технического училища № 8 г. Ливны Орловской области.
1980-1985 - курсант Военного института.
1985-1989 - следователь, помощник военного прокурора Иркутского гарнизона Забайкальского военного округа.
1989-1991 - военный прокурор отдела общего надзора военной прокуратуры Забайкальского военного округа.
1991-1993 - военный прокурор гарнизона Дровяная Забайкальского военного округа.
1993-1994 - военный прокурор Домнинского гарнизона Забайкальского военного округа.
1994-1997 - военный прокурор, старший военный прокурор первого управления Главной военной прокуратуры, г. Москва.
1997-1999 - первый заместитель военного прокурора Приволжского военного округа.
1999-2000 - военный прокурор Сибирского военного округа.
2000-2002 - военный прокурор Московского военного округа.
2002-2002- первый заместитель Главного военного прокурора.
2002-по настоящее время - заместитель Генерального прокурора Российской Федерации - Главный военный прокурор.
(В ответ на слова главного военного прокурора о том, что решение присяжных оправдать Ульмана не имеет никакого отношения к правосудию)
Не вдаваясь в детали следствия, которое ведется уже четвертый год, и не пытаясь ни коим образом повлиять на судебное решение, я тем не менее не понимаю, как юрист может говорить о том, что двоекратное оправдание подозреваемого судом присяжных не имеет вообще никакого отношения к правосудию.
Извините, зачем мы тогда создавали суд присяжных – для правосудия или для чего-то другого? Это непонятно, особенно когда это говорит юрист.
Интерфакс, 06.06.2005
