По мнению Политковской, ее "устранили из поля", чтобы не дать ей осуществить ее план урегулирования ситуации. "В прямом эфире наших мобильных телефонов я и многие другие люди обсуждали, как туда привезти Масхадова. Это - то, что мы уже давно не говорим по мобильному. Но мы уже не стеснялись. Моя позиция была такова: надо приложить все усилия, чтобы Масхадов уговорил этих людей отпустить детей, чтобы он вышел из подполья", - объясняет журналистка. Причем, она имеет в виду, что Масхадов должен был не только выйти из подполья, но и лично пойти в захваченную школу для переговоров.

"Это - акция беспрецедентной жестокости. Пойдя на такую акцию, они подписывали себе приговор. Не бандиты эти, а движение сопротивления. И это надо понимать четко. Переговоры становятся настолько же иллюзорными, насколько катастрофичны последствия в Беслане. Почему я так билась за этот выход Масхадова "из леса". Потому что я понимала - если он этого не сделает, это будет катастрофа и для него, на движении сопротивления можно поставить крест", - объясняет Политковская.

Журналистка заявила также, что не думает, что ее отравили члены экипажа рейса, на котором она почувствовала себя плохо: "моя память оставила попытки меня спасти, просто на грани истерики". Она уточнила, что 1 сентября во "Внуково" к ней подошел человек, представившийся одним из руководителей "Внуково". Он заявил, что посадит ее на рейс, потому что уважает ее как журналиста. Она села в микроавтобус, чтобы доехать до самолета. Там сидело еще три человека - еще три незарегистрированных пассажира. По версии водителя, к нему до этого подошел сотрудник ФСБ и сказал: "Ты должен посадить их на самолет"...

версия для печати