Все-таки странно: чего так прицепились к полковнику? Отчего люди с либеральными убеждениями, добрые и гуманные по натуре, желают зла этому несчастному парню? Почему любая новость, связанная с возможной переменой участи Юрия Буданова, вызывает такой взрыв эмоций в недобитом нашем гражданском обществе и в Чечне?
Беда полковника в том, что он – символ. Живой, злой, отчаявшийся символ современной эпохи, которую потомки по справедливости назовут путинской. Символ путинской войны и военных преступлений. Символ лицемерия, которое власть, заставив Буданова расплатиться за всех его начальников и подчиненных, демонстрирует стране и миру. Символ неуправляемости для управляемых кремлевских чеченцев: оттого так сурово реагировал на слухи об освобождении Буданова покойный Ахмад Кадыров, а теперь - его сын. Наконец, символ сопротивления для российских либералов: покуда сидит Буданов, сохраняется еще иллюзия, что судить можно и саму войну.
Порой кажется, что зона под Ульяновском, где отбывает срок танкист с крепкими пальцами, – последний бастион законности в России. Если Буданов выйдет на волю, да еще в прежнем звании и с орденом Мужества, как предлагают гуманисты из ульяновской комиссии по помилованию, тогда уж, кажется, совсем край. Никаких символов не останется. Эпоха разнуздается окончательно.
Вот и сидим и ловим сигналы. Вчера главный наш контртеррорист Козак сказал, что как миловали боевиков, так теперь, может, и Буданова помилуем. Сигнал скверный, поскольку Козак тесно приближен к телу главного нашего милостивца. Зато Владимир Лукин на днях выразил по поводу помиловки недоумение – тоже сигнал, причем хороший. Кто победит – гадаем. Играем в Буданова.
Увы, дело Буданова – мелочь в туповатых, но масштабных играх наших политиков – со своим народом и с мировым сообществом. И если уж говорить о роли символов в судьбе танкиста, так это символы терроризма, которые вечно творят зло, вечно желая добра полковнику. Вспомним: едва грянуло 11 сентября, как российские психиатры прописали Буданову состояние аффекта в момент совершения убийства; это был благожелательный диагноз от бен Ладена. Случился "Норд-Ост" – и всем стало ясно, как прав был танкист, убивая свою "снайпершу", и куда-то задевалась очередная экспертиза вменяемости полковника, и суд, собравшийся чуть ли не в новогоднюю ночь, признал его невменяемым... Тут явно постарался Мовсар Бараев. А в эти дни узнику пришел подарок от "Полковника", чье имя у замгенпрокурора Колесникова и у Шамиля Басаева звучит по-разному, но равно обнадеживающе для Буданова. Страшный теракт в Беслане опять приоткрыл ему тюремные запоры.
Разумеется, генерал-губернатор Шаманов, зверствоваший в Чечни почище Буданова, а ныне руководящий Ульяновской областью, помиловку ему подписал - для того и собирал комиссию. И дело остается за малым по имени Путин, у которого сегодня хватает подобных дел. Вводить смертную казнь по просьбам трудящихся – или обождать. Рвать с Западом – или снова мириться. Освобождать Буданова на радость армии – или пока отказать в помиловании. Вещи одного порядка.
В сущности уже и неважно, выйдет он на волю с чистой от рождения, закаленной в боях совестью – или еще посидит. Он и так давно на свободе, ежели увлечься политической символикой. Неважно, захочет Путин послать обществу свой новый обнадеживающий сигнал – или пошлет, как уже стало привычным в последнее время, сигнал иной, пробуждающий рвотные инстинкты. С этим полковником, к сожалению, как и с теми двумя, уже давно все ясно. Милует он или казнит, бомбит или огорчается итогам своих бомбардировок, штурмует заложников всерьез или имитирует запоздалый штурм, просит прощения у погибших или не просит. Обращать внимание на символы, вдохновляться ими или приходить в уныние – это было счастливой привилегией либералов в прежнюю эпоху загогулин и рокировочек, с ее метаниями, отражавшими непростой, понимаешь, характер первого президента России. Новые символы нового времени либо врут, как в деле Буданова, либо говорят правду, как почти во всех остальных случаях. С этой правдой жить – как минимум до 2008 года.
По этому поводу я могу сказать только одно. Конечно, в качестве уполномоченного по правам человека я склонен к гуманитарному решению любых вопросов. И если человек раскаялся в каких-то своих прегрешениях, и, действительно стал другим, его нужно помиловать. Но здесь мы имеем особый конкретный случай, и я не могу поддержать решение Ульяновской комиссии.
В связи с последними событиями в Беслане мы должны четко определиться, что к убийцам ни в чем неповинных людей относимся жестко, и не создавать впечатления, что мы подходим к этим вопросам с двойными стандартами.
Газета.Ру, 17.09.04
Буданов - террорист и палач, это общеизвестно. Если государство пытается его помиловать, значит вот такое отношение этого государства к террористу.
Государство поддерживает один вид терроризма - свой собственный и якобы борется с каким-то другим, международным, терроризмом. Между Басаевым и Будановым нет никакой разницы.
"Эхо Москвы", 17.09.04
Решение комиссии по вопросам помилования Ульяновской области в отношении Юрия Буданова согласовано с администрацией Кремля. Но это вовсе не значит, что Буданов будет помилован.
Вероятно, что президент захочет показать общественному мнению, в том числе и западному, что как бы там региональные комиссии ни относились к этому делу, но мы своих преступников наказываем и Буданову надо еще посидеть, прежде чем он будет досрочно освобожден.
Если произойдет иное, и помилование осуществится, это решение тоже будет иметь демонстративное политическое значение. Это будет означать наглый урок всему мировому общественному мнению: что хотим, то и делаем, кого хотим, того и милуем, того и считаем достойными российскими военными офицерами.
"Эхо Москвы", 18.09.2004
Ничем нельзя оправдать преступления, совершенные бывшим полковником российской армии Юрием Будановым против чеченской девушки Эльзы Кунгаевой. Каждый преступник должен в полной мере испытать назначенное судом наказание за совершенное преступление. Если этого не будет происходить, то любой гражданин может усомниться в том, что закон стоит на страже его личной безопасности, гарантированной конституцией РФ.
Я сам являюсь членом комиссии по помилованиям при президенте Чеченской республики, но при этом отчетливо понимаю, что любое преступление должно быть наказуемо. К сожалению, с самого начала судебный процесс над Будановым наглядно продемонстрировал попытки разных политических групп по-своему толковать закон.
Я рассчитываю на то, что разум возобладает и президент РФ отклонит предложение комиссии по помилованию Ульяновской области освободить Буданова.
РИА "Новости", 18.09.2004
(По поводу возможного помилования Юрия Буданова)
Первое, что хочу сказать, - это исключительное полномочие президента Российской Федерации. Само по себе помилование - это акт милосердия со стороны государства по отношению к тем лицам, которые совершили уголовное правонарушение, которые раскаялись в совершении этого преступления, которые отбыли определенную часть наказания. Хочу напомнить, что акт массового милосердия - я имею в виду амнистию - это тоже своего рода помилование. Мы уже неоднократно применяли амнистию к другой стороне конфликта, к лицам, которые участвовали в незаконных вооруженных формированиях. И вполне возможно, что и в случае с Будановым есть такие основания, но при условии соблюдения всех требований, которые предъявляются по отношению к лицу, которое должно быть помиловано. Очень часто президент принимает отрицательное решение. Очевидно, он считает, что лицо недостаточно отбыло наказание, которое оно отбыло на момент принятия решения.
"Вести недели" (РТР), 19.09.2004
