Сталин понимал, Гитлер принял решение напасть на Польшу, и Иосифа Виссарионовича такое развитие событий вполне устраивало. Перед этим он вел переговоры с английской и французской военными делегациями о заключении военной конвенции против Германии, но к их успешному завершению вовсе не стремился. Советская делегация еще до начала переговоров получила инструкцию в нужный момент выдвинуть заведомо неприемлемое для английских и французских партнеров требование допустить советские войска на территорию Польши и Румынии, а затем, в случае отказа, прервать переговоры, возложив ответственность на англо-французскую сторону. Переговоры с Парижем и Лондоном нужны были только для того, чтобы у международной общественности создалось впечатление, что договор с Гитлером был со стороны Сталина вынужденным шагом, обусловленным позицией западных союзников. В телеграмме, отправленной из Москвы вечером 23 августа, Риббентроп сообщал, что трехчасовая встреча со Сталиным проходила "положительно в нашем духе" и что последним препятствием к достижению соглашения является требование русских признать порты Виндава (Вентспилс) и Либава (Лиепая) сферой их интересов. Гитлер немедленно дал согласие на требуемую уступку и уже не сомневался, что договор будет подписан.

Позднее Риббентроп, вспоминая встречи с советской делегацией, говорил о том, что чувствовал себя также, как среди старых партийных товарищей. Он искренне надеялся, что из Сталина может выйти долгосрочный германский союзник в борьбе против Англии. Но Гитлер Сталину не верил, равно как и Сталин Гитлеру. После заключения пакта в узком кругу Иосиф Виссарионович заявил: "Кажется, нам удалось провести их". А Гитлер 28 августа 1939 года, выступая на совещании с депутатами рейхстага и партийными функционерами, утверждал: "Пакт с Советским Союзом неправильно понят партией. Это пакт с сатаной, чтобы изгнать дьявола". Под дьяволом подразумевались поляки, англичане и французы, а в долгосрочной перспективе в этой же компании должны были оказаться и партнеры по пакту. Сталин рассчитывал, что вермахт увязнет на линии Мажино, и еще в 1940 году надеялся ударить ему в спину. Но Гитлер Сталина обманул, разобравшись с Францией за 40 дней. А поскольку фюрер не сомневался, что без победы над СССР господство в Европе недостижимо, и что Сталин если не в 41-м, то в 42-м или в 43-м нападет на него, решил ударить первым, как только стало ясно, что Англию быстро сокрушить не удастся. И невольно упредил всего на несколько недель готовившееся советское нападение.

В результате пакта Молотов – Риббентроп Красная Армия оккупировала, после поражения Польши, а затем Франции, Западную Украину, Западную Белоруссию, государства Прибалтики, Бессарабию, Северную Буковину, значительную часть Карелии. Эти акции, строго говоря, ничем не отличались от захвата Германией Австрии, Судет, Чехии или Дании, но до сих пор российские власти отказываются признать тот очевидный факт, что данные территории были оккупированы, а затем аннексированы Советским Союзом.

Сегодня преодолены практически все территориально-политические последствия злосчастного пакта. Литва, Латвия, Эстония, Белоруссия, Украина и Молдавия обрели независимость. Правда, территории, отнятые у Финляндии в 1940 году, так и остались в составе России, но тут у Москвы хотя бы есть оправдание – финское соучастие в германской агрессии против СССР в 1941 году. А вот в плане исторической памяти в современной России, к сожалению, все чаще раздаются голоса, оправдывающие пакт Молотов – Риббентроп. Произведенные аннексии и по сей день объявляются совершенно необходимыми для обеспечения интересов безопасности СССР и исторически справедливыми как возвращение территорий, утраченных Россией в 1917 году, народы которых, к тому же, будто бы спали и видели, как бы очутиться в Советском Союзе. Как они "спали и видели" показал 1991 год с его центробежными процессами и быстрой кончиной Союза. И с безопасностью все ясно. Пакт не помешал Гитлеру не только напасть на СССР, но и - в кратчайший срок отхватить западные территории, дойти до Москвы.

версия для печати