Настик Грызунова: Расскажите, пожалуйста, немного об истории Ладонии до современного периода - до 1996 года то есть.

Ларс Вилкс: На самом деле, до 1996 года никакой истории Ладонии не было. Все, что было написано, - сконструировано. С другой стороны, это нормальная ситуация, когда государства создают свою историю.

Н.Г.: Я понимаю, однако мы имеем в виду, что такая искуственно созданная история государства действительно становится его историей. Какова же была эта история (я просто опускаю слово "сконструированный")? Каковы корни Ладонии?

Л.В.: Это очень запутанная повесть про мифического короля Ладона, который пришел в Ладонию в раннем средневековье, глубокой зимой, где-то 1 февраля. И у нас в это время праздник.

Н.Г.: Не могли бы вы рассказать о том, как была основана Ладония? Почему вам понадобилось для сохранения Nimis и Arx создавать им отдельное государство? Вообще, почему возник конфликт из-за них?

Л.В.: Мне не нужно было создавать для Nimis и Arx отдельного государства. Все наоборот. Nimis и Arx занимали определенный участок шведской земли, и из него выросло государство. Соответственно, возник тезис о том, что Швеция не может полностью контролировать эту территорию. Причиной конфликта был, естественно, тот факт, что Nimis и Arx были без разрешения возведены в природном заповеднике.

Н.Г.: Надо полагать, Швеция считает территорию Ладонии своей собственной. Как в Ладонии решаются проблемы государственной границы, юрисдикции и т.д.? Как вы общаетесь со шведскими властями?

Л.В.: Чтобы стать проблемой для Швеции, Ладония чересчур серьезна. Возможно, это худшее преступление. И поэтому у нас с правительством Швеции никаких проблем. Так и предполагалось, это составляющая нашей тактики. Следующий шаг - заставить Швецию признать факт постоянного владения территорией и изменить законодательство. Это не за горами.

Н.Г.: Больше никто не возражает против нахождения Ладонии на территории природного заповедника?

Л.В.: Местонахождение Ладонии не вопрос, поскольку речь идет всего лишь о предъявлении претензий. Инсталляции - по-прежнему проблема, разумеется. Но бюрократия не будет управлять государством.

Н.Г.: Получила ли Ладония официальное признание другими государствами? Делаете ли вы что-нибудь, чтобы добиться официального признания?

Л.В.: Нет, официально Ладония никем не признана. Датский министр культуры посетил нас два года назад. Получился небольшой скандал, поскольку шведам это не понравилось.

Н.Г.: Каковы взаимоотношения Ладонии с другими новыми государствами?

Л.В.: Обычно мы предпочитаем не общаться с ними. Вряд ли признание микронациями так уж важно.

Н.Г.: Княжество Силэнд, к примеру, сотрудничает с компанией HavenCo и предоставляет услуги сверхзащищенного хостинга. Существуют ли планы подобной или любой другой, скажем, бизнес-деятельности в Ладонии?

Л.В.: Наша задача в Ладонии - снова и снова повторять жизненный цикл нации. Это получается довольно успешно, поскольку постоянно поддерживается интерес к нам средств массовой информации. Кроме того, приезжают гости, каждый год около 30 тысяч.

Н.Г.: Правильно ли я понимаю, что теоретически, коль скоро Ладония - художественная акция в чистом виде, ее статус мог бы быть иным. Возможны ли какие-то другие формы - не государство с правительством и королевой?

Л.В.: Полагаю, когда создается новая нация, она так или иначе будет похожа на уже существующие. С этим приходится в некотором роде смириться. В Ладонии так вопрос не стоит, наше положение удобно, так как мы заняты войной со Швецией. Это - информационная война. Привлечение внимания, получение "признания" снова и снова.

Н.Г.: Но могли ли это быть совершенно другие формы? Почему обязательно государство - государство, обычно давящее, негибкое и бюрократическое, просто по определению, просто потому что это государство? Почему вы решили повторить эту модель? Почему не хипповский сквот, или, скажем, ранчо Кена Кизи в Орегоне, где он мог делать, что ему и его гостям заблагорассудится, и никакая полиция не имела власти вмешаться (правда, то было в США и то были шестидесятые - не знаю, насколько нечто подобное возможно в Швеции)? Итак - почему государство?

Л.В.: Действительно, государство - не самое интересное. У меня не было намерения менять мир или создавать утопические образы. Однако нацию создать очень трудно, трудно выделить новой нации часть уже существующего государства. Возможно ли это? Если да, то сколько на это потребуется времени? И что из этого получится? Вот это кажется мне интересным. Микронации обычно виртуальны и не представляют угрозы для существующих стран. Лишь очень немногим удалось добиться официального или хотя бы фактического признания.

Н.Г.: Уникален ли инцидент с пакистанцами, запросившими ладонского гражданства? Или нечто подобное уже случалось раньше? У вас когда-нибудь просили политического убежища?

Л.В.: Не до такой степени. Некоторые пытаются с помощью нашего гражданства избежать военного призыва. По крайней мере одному человеку из Норвегии, должно быть, это удалось.

Н.Г.: Большинство основателей новых государств обычно предпочитают эти государства возглавлять. То есть человек, создавший страну (виртуальную или невиртуальную), обычно становится королем, президентом, принцем или чем там еще. На фоне этой традиции Ладония - просто торжество демократии. Насколько я понимаю, вы были ее основателем - почему вы не воспользовались возможностью стать главой этого государства?

Л.В.: Я художник. Я даю событиям возможность случиться. Объявить себя королем или еще кем - это был бы жалкий жест.

Н.Г.: А каковы ваши обязанности как государственного секретаря?

Л.В.: Я работаю с администрацией и готовлю материалы для голосования кабинета министров, представляю эти материалы. Я отвечаю за Ladonia Herald. И я представляю страну. Например, я провожу церемонии бракосочетания. У нас в мае будет бракосочетание, второе в истории Ладонии.

Н.Г.: Политическая система Ладонии на первый взгляд кажется довольно сложной - очень много министров и министерств. Кроме того, некоторые из них имеют склонность со временем уходить от дел. Как в Ладонии решается проблема постоянно выходящих из строя должностных лиц?

Л.В.: Всегда имеется немалое число действующих министров. Одни приходят, другие теряются. И, кроме того, имеется ядро, которое работало в Ладонии с самого начала.

Н.Г.: Каковы функции Президента и Королевы Ладонии?

Л.В.: Они представляют нацию; они вместе с министрами входят в состав кабинета - в ходе голосований у каждого имеется один голос.

Н.Г.: Насколько я поняла из последних публикаций в Ladonia Herald, у вас имеются сторонники жесткой монархической государственной системы. Насколько вероятен переход к ней в Ладонии?

Л.В.: В Ладонии очень трудно что-либо менять, потому что редко оказывается так, чтобы члены кабинета придерживались единого мнения. Так что не думаю, что монархическая система будет одобрена.

Н.Г.: Ну, учитывая количество политических партий в Ладонии, начинаешь подозревать, что возможности согласия между ними равны нулю. Существуют ли какие-то принципиальные вопросы, по которым они единодушны?

Л.В.: Да. Борьба за свободу против Швеции.

Н.Г.: Не могли бы вы рассказать о демографии Ладонии - кто такие ладонийцы, сколько их, откуда они?

Л.В.: Из более 6 тысяч наших граждан большинство шведы - около половины. Номер два - Венгрия (похоже, случайно), номер три - Норвегия. Затем Пакистан - правда, теперь мы обнаружили, что пакистанцы по большей части имели неверное представление о том, чего имеет смысл от Ладонии ожидать. И, наконец, граждане со всего мира. В последние недели все изменилось. О Ладонии узнали все, администрации непросто было справляться с 4 тысячами заявок из самых разных стран. И нам по-прежнему приходит по сотне заявок в день.

Н.Г.: Как те, кто не является гражданами Ладонии, могут помочь вашей стране?

Л.В.: Проявляя интерес к ней - и, если возможно, приезжая сюда. Внимание - это жизнь.

версия для печати

Нравится

Tweet

0

Получить код