В деле начальника департамента оперативного обеспечении ФСКН генерал-лейтенанта Александра Бульбова допущены многочисленные процессуальные нарушения. Как передает Интерфакс, об этом заявил в четверг замглавы Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков Владимир Зубрин.
"Насколько мне известно, дело в отношении нашего сотрудника не возбуждено, оно пристегнуто к какому-то другому делу в отношении сотрудников милиции, - сказал он. - Исходя из того, что говорят адвокаты, их практически не допускают до подзащитных. На каком основании?"
Зубрин был в числе троих высокопоставленных чиновников Госнаркоконтроля, которые лично поручились за Бульбова, ходатайствуя о его освобождении из-под стражи. Ходатайство не было удовлетворено.
Ранее о предвзятости следствия в отношении Бульбова и его коллег заявил глава ФСКН Виктор Черкесов. В статье, опубликованной в "Коммерсанте", он заявил, что офицерам мстят за участие в расследовании дела "Трех китов", в котором замешаны сотрудники ФСБ. Накануне стало известно, что Бульбову предъявлены обвинения в незаконном прослушивании телефонных переговоров, превышении и злоупотреблении должностными полномочиями, а также в получении взяток. Обвинения также предъявлены экс-заместителю начальника управления собственной безопасности этого ведомства Юрию Гевалу и майору Сергею Донченко.
Офицеры не признают предъявленных обвинений. В минувшую пятницу Бульбов заявил в суде, что ему мстят за участие в расследовании дела "Трех китов" и дела о контрабанде китайских товаров в адрес подмосковной воинской части ФСБ. Сотрудники департамента ФСКН, который возглавляет генерал, проводили по этим делам оперативные действия.
(о деле Александра Бульбова)
Почему одному из арестованных сотрудников ФСКН вменяется совершение преступления по должности в период, когда он не только в этой должности не состоял, но и не существовало в природе ведомства, по которому эта должность установлена?
Не выглядит ли противоречивым наличие в одном и том же документе данного уголовного дела утверждения о намерении подозреваемого скрыться от следствия и суда за границей и подробного описания его же телефонного разговора с женой в момент, когда в их московской квартире уже приступали к обыску, а он еще находился далеко за рубежом с загранпаспортом на руках?
Чем еще, если не попыткой скомпрометировать доказательства, собранные по делу о "Трех китах", объяснить факт производства обыска в квартире следователя, единственным служебным занятием которого в последние несколько лет было участие в работе бригады Генеральной прокуратуры России под руководством В.Лоскутова?
С какой целью через государственное информационное агентство и интернет посылаются "черные метки" с обещаниями новых арестов сотрудников ФСКН и даже называются их фамилии? Оставим в стороне вопросы морали, задумаемся над абсурдностью профессионально необъяснимой преждевременной "утечки" планов по задержанию потенциально опасных преступников.
Почему арестованные сотрудники наркоконтроля сгруппированы из числа тех, кто на законном основании, по поручениям Генеральной прокуратуры участвовал в расследовании резонансных уголовных дел о так называемых "Трех китах" и "китайской" контрабанде? Они виновны в том, что расследовали, то есть исполняли свой долг? А когда возникнет необходимость новых расследований, что должны будут делать новые исполнители? Бороться с преступностью или тянуть резину, понимая, чем может обернуться для них адекватное исполнение служебных обязанностей?
"Коммерсант", 09.10.2007
