Два года назад тележурналист Владимир Соловьев со страниц итальянской газеты La Stampa объявил миру, что предприниматель Борис Березовский уговаривал его в городе Лондоне стать президентом Российской Федерации. План олигарха был такой: совершить "сакральное жертвоприношение" Рыбкина, или Хакамады, или Немцова, или еще кого-нибудь, потом свалить все на Путина - и Соловьев в Кремле. Но этим, казалось бы, безупречным планом журналист почему-то не соблазнился. Хотя олигарх и сулил золотые горы: "Володя, твоя семья будет жить в роскоши!"

И вот новое откровение – уже от г-на Митволя. Оказывается, Борис Абрамыч еще за три года до Соловьева пытался склонить его, Митволя, к государственному перевороту. Только он, Митволь, порог переступил, как Березовский ему предложил обсудить кандидатуру нового президента России. В отличие от Соловьева, нынешний страж природы выдержал паузу длиной в пять лет. Видимо, выжидал, чья возьмет. И вот явился с повинной.

В рассказах Соловьева и Митволя Березовский предстает беспокойным субъектом, который все время норовит изложить кому-нибудь свой план государственного переворота и предложить кресло российского президента. Но, судя по тому, что Путин остается в Кремле, а Хакамада, Немцов и даже Рыбкин живы и здоровы, Борису Абрамычу никак не удается попасть на подходящего собеседника.

Сам Березовский припоминает, что действительно когда-то встречался с господами Митволем и Соловьевым – приезжали просить денег. "Я распорядился выплатить, сколько там просили". Но, видимо, выплатили меньше. И горечь после встречи с олигархом все-таки осталась. А поскольку в Лондон к Березовскому и по сей день ездят за деньгами, то не исключено, что круг раскаявшихся заговорщиков будет шириться.

Письмо Бориса Березовского министру иностранных дел Великобритании

Уважаемый господин министр!

Я пишу Вам в связи с заявлением, сделанным Вами 27 февраля 2006 года касательно сообщения информационного агентства о моем интервью от 24 января 2006 года. Ваше заявление получило широкий резонанс в средствах массовой информации, в частности российских, однако его освещение оказалось во многом дезориентирующим и неточным. Во избежание неправильного понимания моей позиции я оставляю за собой право опубликовать этот ответ.

1. Смею Вас заверить, что я полностью уважаю и следую законам Соединенного Королевства, в соответствии с которыми мне было предоставлено политическое убежище от преследований, которым я подвергался со стороны российских властей. В то же время, будучи гражданином России, я уважаю и строго придерживаюсь законов Российской Федерации.

2. В марте 2003 г. российские власти запросили мою экстрадицию по обвинению в "крупномасштабном мошенничестве". В качестве составной части моей защиты я представил экспертные заключения независимых московских юристов о том, что в рамках российского законодательства эти обвинения являются безосновательными. За время, прошедшее с отказа в моей экстрадиции в октябре 2003 г., правильность этих заключений была подтверждена решениями каждого из российских апелляционных судов. Факты, доказывающие мою правоту в этом деле, были настолько очевидными, что 1 ноября 2005 г., несмотря на грубое давление со стороны российской прокуратуры, у Президиума Верховного арбитражного суда России (высшая арбитражная инстанция) не оставалось иного выбора, кроме как вынести решение в мою пользу, в котором говорится, что не было ни мошенничества, ни противозаконной сделки. Это решение свидетельствует о том, что все выдвинутые против меня обвинения безосновательны и политически мотивированы. Именно это я всегда утверждал и этот факт был признан британским правительством.

3. Одновременно сообщаю Вам, что ни в одном из данных мною интервью или опубликованных статей я не поддерживал "насильственный переворот" и уж тем более "возбуждение насильственных беспорядков или терроризм". В упомянутом Вами интервью я употребил выражение "силовой перехват власти", что точно отражает смысл бескровных путей замены авторитарных политических режимов на демократические, как это произошло, например, в Грузии и на Украине. Мне известно, что правительство Ее Величества признало законным такой способ смены политических режимов в этих странах. Поэтому я озабочен неверной трактовкой моих слов и моей позиции по отношению к путинскому режиму, сформулированной в Вашем заявлении.

4. Моя точка зрения, о которой я сообщил в интервью агентству Франс Пресс и в других интервью, состоит в следующем: (цитирую Декларацию прав человека ООН) "...принципиально важно, чтобы права человека были защищены властью закона, дабы не приходилось в качестве последнего средства прибегнуть к восстанию против тирании и угнетения..." Я действительно убежденный и последовательный противник установившегося в России режима, но ни я, ни любая организованная оппозиция не можем открыто выступать против него, находясь в РФ. В нарушение российских законов, власть в России подавляет оппозицию и препятствует демократическому процессу свободного выбора. Я желаю видеть Россию свободной демократической страной, где уважают свободу выражения собственных мыслей, где средства массовой информации избавлены от государственного контроля, где обеспечены права политических оппонентов, где бизнес может работать свободно и защищен от тирании и произвола чиновников и бюрократов, где власть закона обеспечивается независимым от государства судом.

К сожалению, мой личный опыт и мои наблюдения вынуждают меня заключить, что в путинской России эти свободы не обеспечиваются. Именно эта позиция сформулирована в моих многочисленных статьях и интервью. И я не одинок в своих взглядах. Как Вам хорошо известно, их разделяют уважаемые международные институты, они отражены в отчетах Совета Европы и в решениях судов Англии, Швейцарии, Испании и Европейского суда по правам человека. Более того, все мои действия на государственных постах заместителя секретаря Совета безопасности России, исполнительного секретаря СНГ и депутата Госдумы РФ были направлены на поддержку демократических преобразований и укрепление конституционного строя РФ, в чем Вы можете легко убедиться. Будучи противником насилия, я лично был в числе тех, кто останавливал первую чеченскую войну и спасал жизни многих людей, в том числе и двух граждан Соединенного Королевства. Моя оппозиция второй чеченской войне, развязанной Путиным, а также жестокостям и нарушениям прав человека, к которым она привела, широко известна. Именно эта позиция - основная причина преследований, которым я подвергаюсь со стороны режима Путина.

Как и следовало ожидать, после Вашего заявления российские власти объявили сегодня, что вновь высылают запрос на мою экстрадицию по обвинению в "попытке государственного переворота". Если это окажется необходимым, то я готов еще раз отстаивать мое дело в суде.

5. Господин министр, я высоко ценю решение правительства Ее Величества о предоставлении мне политического убежища в Соединенном Королевстве, но не воспринимаю, надеюсь, как и Вы, что это обрекает меня на обет молчания о неконституционных действиях режима Путина. Свобода мне дарована Богом, и я приветствую, что правительство Ее Величества не только декларирует свою приверженность правам и свободам человека, но и на деле их отстаивает. Поэтому все свои заявления и действия я обязательно соотношу не только с моими убеждениями, но и с интересами Великобритании – страны, которая несет тяжелое бремя лидера свободы и демократии в мире. Я глубоко убежден, что путинский режим обречен и в России неизбежно будет восстановлен конституционный порядок. Только тогда моя страна станет надежным стратегическим, а не конъюнктурным партнером Соединенного Королевства и всего демократического сообщества.

С уважением
Борис Березовский, 2 марта 2006 года

Илья Ильф (1897-1937) и Евгений Петров (1903-1942), советские писатели

У Кислярского была специальная допровская корзина. Сделанная по особому заказу, она была вполне универсальна. В развернутом виде она представляла кровать, в полуразвернутом - столик; кроме того, она заменяла шкаф: в ней были полочки, крючки и ящики. Жена положила в универсальную корзину холодный ужин и свежее белье.

- Можешь меня не провожать,- сказал опытный муж. - Если придет Рубенс за деньгами, скажи, что денег нет. До свиданья! Рубенc может подождать.

И Кислярский степенно вышел на улицу, держа за ручку допровскую корзинку.

- Куда вы, гражданин Кислярский? - окликнул Полесов. Он стоял у телеграфного столба и криками подбадривал рабочего связи, который, цепляясь железными когтями за столб, подбирался к изоляторам.

- Иду сознаваться, - ответил Кислярский.
- В чем?
- В мече и орале.

Виктор Михайлович лишился языка. А Кислярский, выставив вперед свой яйцевидный животик, опоясанный широким дачным поясом с накладным карманчиком для часов, неторопливо пошел в губпрокуратуру.

"Двенадцать стульев"