- Они двигались большой толпой по бульвару, размахивали флагами и плакатами, выкрикивали лозунги.
- Какие лозунги?
- Что-то про президента.
- Какого президента?
- Нынешнего.
- А что насчет подсудимого Новохатского?
Вы точно помните, что делал именно он, там же была большая толпа, как вы говорите?
- Да, он тоже размахивал и выкрикивал.
- А вы?
- Я лично неоднократно предъявлял ему требования, но он их не выполнил. Ни одно из требований.
- Какие требования?
- Разойтись.
- А еще?
- Одно было требование.
- Вы уверены, что он слышал ваши требования?
- Да, я ему лично требования предъявлял. Неоднократно.
- Если они двигались по огороженному забором бульвару, который вы к тому же перекрывали, куда они могли разойтись?
- Там много места было. Могли куда-нибудь...
(Из диалога адвоката и сотрудника ОМОН Сергея Леляева, рапорт которого лег в основу обвинения)
Все правильно. Необходимое и достаточное свидетельство для обвинения по статье 19.3 Кодекса об административных правонарушениях ("неповиновение законным требованиям сотрудника милиции"). На второй день после задержания на несостоявшемся "Марше несогласных" Басманный суд заработал в автоматическом режиме. В коридоре толпа ожидающих решения участи обвиняемых, доставленных под конвоем из отделений милиции, особо грозные в тесном закутке омоновцы подпирают плечами потолок, казенный адвокат невнятно бормочет что-то, мировой судья Ирина Скуридина профессиональной скороговоркой зачитывает приговоры, в которых не разобрать почти ничего кроме неизменной формулы: "Показания свидетелей со стороны обвиняемого суд считает направленными на смягчение его вины и не принимает во внимание. Таким образом... вина доказана полностью". Разница лишь в концовке: "и административному аресту на 2... 4... 6... 13 суток".
Я не видел 6 мая на Чистых прудах ни одного лозунга и не слышал ни одного выкрика. Хотя мог чего-то и не заметить: на Чистых прудах "места много". Но нескольких человек задержали у меня на глазах. За свое зрение и память я готов отвечать. По закону. Среди тех людей был Иван Симочкин, которого не успели обработать в первый день суда. И у него появилась возможность подготовиться.
В эту среду у подсудимого был независимый и грамотный адвокат. Было шесть свидетелей, единодушно утверждавших, что Иван вместе с несколькими товарищами просто шел по бульвару в направлении Тургеневской площади (как он утверждал сам, "посмотреть, что там происходит, поскольку не имел точной информации о запрете или разрешении митинга"). Что шли без плакатов и выкриков. Что метров за 200-300 до Тургеневской площади на них набросились неизвестные в штатском и, заламывая руки, потащили неизвестно куда. Что люди звали на помощь милицию и ОМОН, мирно покуривающих в сторонке и не думающих "представляться и предъявлять законные требования".
Среди свидетелей было трое, не знакомых ранее с Иваном. Это были журналисты, которые предложили суду свои фотографии и видеозаписи, отчетливо запечатлевшие событие. Один из них, кстати, появился неожиданно, откликнувшись на призыв Ивана, пытавшегося через Интернет найти свидетелей происшествия. Он просто пришел, дал показания и ушел, не дав даже поблагодарить себя.
Судья Скуридина позволила выступить всем, приобщив к делу фотографии. Насчет видеозаписей, правда, не согласилась, но и то хлеб. Тем более что снять видео мне почти не удалось – все те же в штатском во время съемки били меня по рукам и грозились "загрузить". Это вообще было очень похоже на суд - выступления, вопросы, рассмотрение документов. Мы почти поверили в это. Ведь у обвинения был только один аргумент – рапорт сержанта ОМОН со стандартной формулой "митинговал, размахивал, не реагировал на требования".
Мы поиграли в эту игру в суд, а потом был приговор.
"Оценив показания свидетелей... судья не может принять их во внимание, считая, что показания даны свидетелями с целью смягчения наказания Симочкина... и опровергаются письменным материалом дела, исследованным судом... Оценив все собранные по делу доказательства, суд приходит к выводу о том, что требования сотрудников милиции о прекращении действий, нарушающих общественный порядок, которые Симочкин не выполнил, были законными, поскольку Симочкин принимал участие в митинге в нарушение закона... Доводы защиты об отсутствии состава и события правонарушения не нашли подтверждения в судебном заседании".
Происшедшее затем потрясло меня гораздо больше, чем явная абсурдность уже знакомых формул. Судья Скуридина приговорила Симочкина И.С. "всего" к штрафу в 1000 рублей. И, привычно-механически оттарабанив приговор, объявив правила апелляции, не исчезла стремительно в судейской, как это было прежде. Замявшись на своем месте, она внезапно приобретшим человеческие нотки голосом, оказавшимся вполне приятным и женственным, сказала что-то о порядке опротестования, о документах, что-то необязательное, почти похожее на совет. И еще задержалась на какие-то мгновения, прежде чем уйти.
Я не знаю, можно ли было прочесть в этом неуловимом жесте извинение. Конечно, можно было укатать на десяток суток, как прочих. Ведь всем ясно, что оправдать полностью нельзя. Теперь мы, видимо, должны оценить тонкость справедливой души служителя правосудия. "Вышедшего за чаем" Дмитрия Потапова продержали не больше двух дней, Симочкина – тоже, 1000 рублей в наше время не деньги. Козловский – тот явно "злостный", от таких чего угодно ждать можно, его не грех и на 13 суток. Абсолютная ложь милицейских рапортов и полное отсутствие состава проступка – за скобками. Ведь всем ясно, что даже полюбопытствовать, что же там делает на площади оппозиция, может только личность уже неблагонадежная.
"Вот все бы журналисты так – вместо того чтобы попусту права качать, спокойно договаривались", - сказал мне на днях милиционер, после того как я согласился стереть часть видеозаписи, сделанной во время протестной акции. Конечно, я должен быть благодарен за то, что не стерли всю и не самого не забрали. Закон о печати не в счет – надо уметь "договариваться". И уповать на понятия о справедливости судьи Скуридиной. Ведь судить надо не по закону, а по совести. От степени этого понимания нами сути нашей жизни и будет зависеть впредь – 6 дней дадут, 6 месяцев или 6 лет. Или 1000 рублей, которые вообще не деньги.
См. также рассказ активиста "Обороны" Владимира Акименкова, осужденного на 6 суток.
Москва, Новопушкинский сквер
Четверг, 15 мая
C 19.00 до 21.00
"Протест против незаконных действий правоохранительных органов и бездействия прокуратуры"
Организаторы - Гражданское движение против милицейского произвола, в состав которого входят Московская Хельсинкская группа, движение "За права человека", Либертарная инициатива против милицейского произвола, Legal Team и др.
Организаторы просят не приносить политическую и партийную символику.
Митинг согласован с правительством Москвы.
Несколько десятков москвичей, в основном молодежь, провели ночь перед инаугурацией президента Д.А. Медведева в милицейских участках. Задержания происходили на разных улицах Москвы. И даже в квартире на Кленовом бульваре. Брали тех, кто прежде участвовал в каких-либо неприятных для властей уличных акциях – протестных пикетах, митингах, маршах. Видимо, таким образом выполнялось распоряжение правительства Москвы, чтобы был порядок в столице в этот торжественный день – ведь приедет масса иностранных гостей!
К сожалению, в представлении наших политиков порядок – это гробовая тишина. Они считают беспорядком, если кто-то где-то пусть далеко от Кремля вывесит в окне плакат со словом "Свобода". Но в их представление о порядке вполне вписываются административные суды в разных районах Москвы, как раз в часы инаугурации, которые по показаниям милиционеров, составленных по трафарету, обвиняют граждан или в нецензурной брани или в сопротивлении милиции – таких, например, как "упирался ногами в землю при задержании".
Между тем, именно гробовая тишина без малейших проявлений какого бы то ни было инакомыслия по случаю инаугурации, пусть в самых мирных формах, для зарубежных гостей президента – самое убедительное доказательство полицейского режима в стране. Они-то знают, что в нормальных условиях не бывает, чтобы граждане все до одного воспринимали инаугурацию президента как свой собственный праздник и ни один не пожелал выразить своего недовольства по этому случаю.
Мне стыдно за мою страну, мне стыдно за мой город. Мне стыдно за то, что нами правят люди, таким образом понимающие, что такое порядок и политическая стабильность. Я хочу выразить свое сочувствие задержанным по случаю праздника инаугурации. Мне хотелось бы, чтобы к этому выражению сочувствия присоединился и вновь избранный президент.
Людмила Алексеева, председатель Московской Хельсинкской группы
[video Видео] Олег Козловский в проекте "Грани-ТВ"
[video Видео] Зачистка оборонцев: рассказ Ивана Симочкина
[video Видео] Несогласные на Пятницкой 6 мая 2008 года
[video Видео] Отмена "Марша несогласных" на Чистых прудах 6 мая 2008 года
[video Видео] Задержание несогласных у метро "Проспект Мира" 6 мая 2008 года
[video Видео] Разгон "Марша несогласных" в Москве 3 марта 2008 года
Адвокатский вальс
Конечно, усилия тщетны
И им не вдолбить ничего:
Предметы для них беспредметны,
А белое просто черно.
Судье заодно с прокурором
Плевать на детальный разбор -
Им лишь бы прикрыть разговором
Готовый уже приговор.
Скорей всего, надобно просто
Просить представительный суд
Дать меньше по сто девяностой,
Чем то, что, конечно, дадут.
Откуда ж берется охота,
Азарт, неподдельная страсть
Машинам доказывать что-то,
Властям корректировать власть?
Серьезные взрослые судьи,
Седины, морщины, семья...
Какие же это орудья?
То люди как люди, как я!
Ведь правда моя очевидна,
Ведь белые нитки видать!
Ведь людям должно же быть стыдно
Таких же людей не понять!
Ой, правое русское слово -
Луч света в кромешной ночи!
И все будет вечно хреново,
И все же ты вечно звучи!
Уважаемый суд.
Мне совершенно не в чем оправдываться. Ни я, ни мои товарищи, ни случайные прохожие, оказавшиеся 6 мая на Чистопрудном бульваре, не совершили ничего предосудительного и не заслужили даже упрека, не говоря уж о наказаниях в виде длительного административного ареста.
Более того, я хочу сообщить вам о целой серии преступных действий, которым мы подверглись со стороны установленных и неустановленных лиц, и которые должны получить должную правовую оценку в соответствии с законами РФ, а лица, их совершившие, обязаны понести справедливое наказание согласно административному и уголовному кодексам Российской Федерации.
Первое. 6 мая в 18:00 на граждан, мирно и спокойно идущих вдоль Чистопрудного бульвара, в числе которых находился и я, было совершено разбойное нападение со стороны неустановленных лиц в гражданской одежде. Нападавшие, преследуя какие-то свои цели, не представляясь, не выдвигая никаких требований и вообще не говоря ни слова, набросились на моего товарища Олега Козловского и совершили попытку насильно утащить его в неизвестном направлении.
Естественной моей реакцией было помешать бандитам похитить моего товарища. Скажу больше, вне зависимости от того, к какому сроку заключения приговорит меня уважаемый Басманный суд, когда в следующий раз я увижу на улице, что неизвестные личности бандитского вида нападают на прохожего, я непременно поступлю точно так же – приду ему на помощь.
Как только это произошло, эти личности в гражданском переключились на меня, и уже я сам оказался объектом нападения. Я громко требовал от нападавших, чтобы они представились, объяснили цель своих действий – ни слова в ответ я не услышал. Я громко звал на помощь милицию, чтобы она вмешалась и пресекла противоправные действия неизвестных гражданских лиц – стоявшие в отдалении сотрудники милиции безучастно наблюдали за происходящим.
Другие прохожие также пытались заступиться за тех, кто стал жертвой нападения. Так, мать несовершеннолетнего ребенка Анна Чернобыльская попыталась вступиться за меня, когда меня уже силой волокли по бульвару, звала на помощь милицию, привлекала внимание прохожих к происходящему – в результате эти неизвестные лица скрутили и саму Анну Чернобыльскую.
Анна Чернобыльская приглашена мною в качестве свидетеля. А описанный эпизод отражен в видеозаписи, которую сделал Дмитрий Борко, также приглашенный мною в качестве свидетеля.
В результате напавшие на нас неизвестные личности силой приволокли и бросили нас в милицейский автобус. И пусть никого не вводит в заблуждение тот факт, что нападавшие, как потом выяснилось, действовали сообща с официальными представителями власти. Напротив, было бы куда проще, если бы преступное нападение совершила какая-то неведомая уголовная банда. В этом случае у нас — граждан России — имелась бы возможность обратиться за защитой к правоохранительным органам государства, и мы имели бы шанс получить эту защиту.
Когда же преступления совершаются при преступном попустительстве сотрудников правоохранительных органов, либо самими сотрудниками милиции, да еще и по прямому приказу тех, кто ими командует (что мне представляется очевидным в данной ситуации), гражданин оказывается полностью беззащитным, бесправным. А государство, совершающее такие деяния, является антиправовой полицейской диктатурой.
Далее. К сожалению, противоправные действия, совершенные против меня и других граждан в эти дни, на этом не закончились.
Нас незаконно и абсолютно необоснованно доставили в Красносельское ОВД, где сотрудниками УБОП и ОМОН были откровенно сфабрикованы рапорты с совершенно лживыми, полностью вымышленными обвинениями против незаконно задержанных граждан.
Все рапорты писались как под копирку. Вместе с остальными задержанными, я был обвинен в том, что, якобы "участвовал в митинге, на неоднократные законные требования сотрудника ОМОН ст. с-та Гашека В.А. прекратить эти действия не реагировал и продолжал совершать правонарушение".
Уважаемый суд, уважаемые дамы и господа, многочисленные свидетельства непредвзятых очевидцев, многочисленные фото- и видео-документы с места рассматриваемых событий однозначно доказывают, что эти обвинения — ложь от первой до последней буквы, и вы можете в этом убедиться.
1) Я и остальные обвиняемые, ныне уже неправомерно осужденные, не участвовали в митинге хотя бы потому, что в окрестностях места событий никакого митинга никем не проводилось в принципе.
2) Я и остальные жертвы этого преступного нападения не имели возможности "подчиняться" либо "не подчиняться" каким-либо требованиям, поскольку никаких требований к нам в принципе не предъявлялось никем из лиц, незаконно лишивших нас свободы.
3) Я и остальные незаконно лишенные свободы граждане не могли сопротивляться или не сопротивляться "сотрудникам милиции", так как на нас напали лица в гражданской одежде, категорически не пожелавшие ни представиться, ни объяснить цель и смысл своих действий, а сотрудников милиции я видел лишь где-то в отдалении и они со мной ни в какие контакты не вступали.
Впрочем, заявляю совершенно однозначно, что никакого сопротивления нападавшим на нас лицам не оказал ни я, ни другие мои товарищи по несчастью.
Составление протоколов задержания и административного правонарушения проводилось с массой вопиющих процессуальных нарушений. Копию протокола задержания, несмотря на мои требования, мне выдать отказались. Время задержания в протоколе указано неверно – мы были задержаны в 18.00, в протоколах же указано 18.45. В протоколе об административном правонарушении отсутствует подпись т.н. свидетеля сотрудника ОМОН Фомина о том, что ему разъяснены его права и обязанности. Я могу предположить, почему эта подпись отсутствует в протоколе. Не удивлюсь, если этот т.н. свидетель Фомин не только не держал в руках протокола, но и вообще не присутствовал на месте описываемых событий.
В ОВД "Красносельское" были многократно и грубо нарушены мои права задержанного. В течение двух суток, которые я там провел, задержанным не была предоставлена пища. Помещение, в котором находилось более 20 задержанных, не было оборудовано спальными местами, нам не выдали одеяла. Спать приходилось на столах и на полу, зачастую по очереди. Обстановка усугублялась тем, что на протяжении всех двух суток задержания в помещении ОВД поддерживалась крайне низкая температура воздуха, что через сутки вызвало у меня острое недомогание из-за переохлаждения организма.
Наконец, третье. Противоправные действия против меня и других граждан не ограничились нападением неизвестных лиц на Чистопрудном бульваре, незаконным задержанием в ОВД "Красносельское", фальсификацией обвинений и многочисленными нарушениями прав задержанных.
Кульминация этого вопиющего произвола произошла здесь, в этих стенах. 14 раз уважаемая судья Скуридина заслушивала показания свидетелей, соглашалась либо отказывалась рассмотреть фото- и видеодокументы, подтверждающие невиновность обвиняемых. Многократно в этих стенах выступали т.н. свидетели обвинения – авторы милицейских рапортов – и каждый раз их однозначно изобличали в лжесвидетельстве, в неустранимых противоречиях в их показаниях и проч.
Несмотря на это все 14 судебных разбирательств закончились обвинительными, абсолютно необоснованными и неправомерными приговорами, вынесенными уважаемой судьей Скуридиной. Правосудие покинуло эти стены, в них поселился произвол и беззаконие.
Басманный суд, судья И.А. Скуридина:
1. Олег Козловский 13 суток (объявил голодовку)
2. Карен Махмурян 7 суток
3. Александр Вайнштейн 6 суток
4. Максим Поляков 6 суток
5. Иван Афонин 6 суток (объявил голодовку)
6. Владимир Акименков 6 суток
7. Николай Новохатский 6 суток
8. Вячеслав Елисеев 5 суток
9. Кирилл Ананьев 4 суток
10. Владимир Мичурин 4 суток
11. Вячеслав Мерцалов 3 суток
12. Дмитрий Потапов 2 суток
13. Андрей Малицкий штраф 1000 руб.
14. Анна Чернобыльская штраф 1000 руб.
Я абсолютно невиновен и заслуживаю лишь полного оправдания. При этом у меня нет никаких объективных оснований рассчитывать, что рассмотрение моего дела не пополнит бесконечный список неправосудных приговоров, вынесенных в этих стенах. Не зря словосочетание "басманный суд" стало нарицательным – синонимом беззакония и произвола. Виновные в этом произволе — все до единого — рано или поздно предстанут перед настоящим судом и ответят по всей строгости Закона.
Спасибо за внимание.
