Второй тур Кремль вынужден был проводить в режиме спецоперации, и вводная была неутешительная. Зязиков, назначенный фаворитом, в первом туре набрал 19 процентов. Алихан Амирханов - человек из клана настоящего хозяина Ингушетии Михаила Гуцериева, назначенный им для сохранения того порядка, который существовал при Аушеве, - словом, человек, чья победа в планы Кремля никак не входила. В первом туре Амирханов, напомним, выступал дублером Хамзата Гуцериева, никакой избирательной кампании не вел, что не помешало ему получить 32 процента.

Исходя из бесстрастной арифметики, второй тур должен был превратиться в формальность, в торжественную прелюдию к принесению Амирхановым президентской присяги. Уже имеющему фору в 13 процентов Амирханову на финише ничто не должно было помешать: ведь Зязиков вряд ли мог рассчитывать на решающую долю в процентном наследстве сошедших с дистанции бизнесмена Мухарбека Аушева и премьер-министра Ахмета Мальсагова. А тому явному меньшинству, которое хотело бы проголосовать против самой памяти о Руслане Аушеве, совершенно при этом не хотелось видеть президентом человека, о котором было известно лишь то, что из полковников ФСБ он за месяц до выборов вдруг стал генералом.

Все, казалось, было просто и проверено на других выборных маневрах: взять да и снять Амирханова с дистанции, и к этой процедуре Москва приступила немедленно после подсчета голосов первого тура. Однако этот вариант не для Ингушетии: естественное возмущение просто-напросто вылилось бы в повальное голосование за Мухарбека Аушева, который, хоть и остается заклятым врагом своего сановного однофамильца, Кремлю нравится не больше, чем любой из Гуцериевых. Некоторое время рассматривался вариант снятия с выборов и Аушева, но из-за неясностей с процедурой изгнания кандидата, который и так в выборах не участвует, проект был похоронен.

Поползшие незадолго до выборов слухи о том, что второй тур будет вообще отменен, несколько шокировали, но по здравом размышлении не удивляли: а что остается Кремлю, если любые выборы обречены стать назидательным для всей заинтересованной страны кремлевским позором?

О том, что есть победные технологии куда более примитивные, в те дни почему-то не вспоминалось. Как-то приучила уже Москва к причудливости своих успехов, словно забыли в Кремле, что вовсе не суд может быть главным участником выборов, а счетная комиссия. И в то самое время, когда все за сутки до выборов напряженно ждали решения суда по делу Амирханова, Кремль активизировал негромкую работу с организаторами голосования.

Тем более что ингушский ЦИК никаких опасений у Москвы не вызывал. За него можно было ручаться, и он не подкачал. Арифметика в таких историях никогда не бывает бесстрастной. И уж тем более скучной. Последний раз так блистательно моделировал реальность Лукашенко - в прошлом сентябре на президентских выборах. Когда все ждали фальсификации процентов в пять-десять, братский президент показал, что такое настоящая мужская решительность, и обманул самые смелые ожидания процентов на 25-30.

Зязиков, как человек военный, выступил еще бесшабашнее. Когда все мучительно подсчитывали крохи, которые он мог собрать во втором туре, он побил все рекорды и к первоначальному результату прибавил аж 34 %. А 30-40 процентов, которые должен был унаследовать Амирханов от выбывших в первом туре кандидатов, за ночь превратились в жалкие 10 %. Он, кажется, и не удивился: после того как его допустили к выборам, ничего иного он, судя по всему, и не ждал.

Лукашенко мог бы поаплодировать, если бы не горечь от того, что его рекорд пал. А что до Кремля, то теперь понятна та легкость, с которой он согласился на новую избирательную норму, запрещающую снимать кандидата позже, чем за пять дней до выборов. Это уже не актуально. Жизнь намного проще, чем казалось на первых порах царствования нового президента. Ничего придумывать не надо. Все давно придумано.

ИНФОРМБЮРО: Выборы в Ингушетии
Воскресенье маркиза Карабаса - Грани.Ру, 08.04.2002

версия для печати

Нравится

Tweet

Получить код