В Сочи вызов власти - причем непосредственно Кремлю, а не просто местной администрации - бросил яркий политик федерального уровня и один из вождей радикальной оппозиции. Кремль, вопреки ожиданиям ряда экспертов, в том числе и моим, вызов принял. Как известно, действующее жесткое избирательное законодательство позволяет легко найти совершенно законный предлог для снятия любого кандидата. Когда в один властный кулак собран контроль над избирательными комиссиями, правоохранительной структурами и судами, сделать это можно в один момент. Таким образом, регистрация Бориса Немцова и попадание его в качестве кандидата в избирательный бюллетень могли состояться лишь в результате решения наверху. Причем, принимая во внимание активное личное участие Владимира Путина в сочинском олимпийском проекте, это решение должно было быть санкционировано им самим.

Когда пару недель назад с дистанции один за другим стали сходить кандидаты - кто самостоятельно, а кто, как бизнесмен Александр Лебедев, по решению избиркома, - казалось, что таким образом готовится почва и к снятию Немцова - дескать, закон для всех один. Этого, однако, не произошло. Почему? Тут есть несколько возможных объяснений. Наиболее логичным представляется предположение, что в Сочи власть пошла на некий эксперимент, на отработку тактики политической борьбы с оппозицией в условиях кризиса с целью как иммунизации политической системы, мобилизации ее сил на борьбу с "вирусом оппозиции", так и улучшения имиджа власти, способной не подавлять, а легко переигрывать оппозицию. Этот эксперимент был контролируем от начала и до конца, то есть власть могла в любой момент вмешаться в его ход, сняв, если бы потребовалось, Немцова с дистанции. Не потребовалось. Новый путинский безликий популизм, обладавший большой форой, победил популизм старый, демократический, ельцинского времени.

Много говорится о том, что в отношении Немцова власть применила тактику информационной блокады, когда кандидату фактически не дали возможности ни встречаться с избирателями в желаемом им формате, ни разъяснять свою позицию посредством СМИ и наружной рекламы. Формально в таком положении оказались все кандидаты, включая и действующего мэра. Однако мэр Пахомов, как годом ранее кандидат в президенты Медведев, не сходил с экрана местных каналов и страниц газет в качестве рачительного руководителя, а не кандидата. Трудно, тем не менее, предположить, что Кремль мог всецело положиться на эту тактику в ситуации, имея, с одной стороны, очень узнаваемого и по имени, и по взглядам, оппозиционного политика, а во-вторых, не очень авторитетного в индивидуальном качестве мэра, назначенного на этот пост из другого города-курорта всего четыре месяца назад, одновременно с назначением сочинских выборов. Пахомов при таком раскладе - это не столько личность, сколько персонифицированная власть, и противостояла эта власть радикальной оппозиции в лице самого сильного, пожалуй, на сегодняшний день ее кандидата.

Весьма интересен и тщательно выстроенный к выборам политический фон, образованный целой серией либеральных жестов Кремля: от интервью президента Медведева "Новой газете", встреч с либеральными экспертами в ИНСОРе, с правозащитниками в Кремле и до решения об освобождении Светланы Бахминой. На этом фоне допуск представителя радикальной оппозиции к выборам (с демонстрацией огромного перевеса действующей власти), публичная, пусть и не особо доходящая до уха сочинского избирателя критика им действий и планов власти в отношении сочинской Олимпиады - это выглядит как важная нота в "оттепельном крещендо" Медведева.

Важно, что сочинские выборы находятся в фокусе внимания, причем не только российского, но и международного. Это, без сомнения, самые громкие выборы в России при президенте Медведеве. И все сказанное выше подтверждает мысль о том, что выборы в Сочи - показательные, и что цель, которую преследовал Кремль, - продемонстрировать и более либеральные подходы во внутренней политике, и контроль над ситуацией, способность легко выигрывать выборы против самых сильных противников режима, которых только может выставить оппозиция. Средства, которые власть использовала для достижения этой цели, - массовое подконтрольное досрочное голосование, информационная блокада оппозиции и др. - хоть и выходят за рамки "честных и справедливых выборов", вписываются, однако, в рамки более узкие, чем те, что власть сама устанавливала себе прежде. С победой в известном смысле можно поздравить и власть, и Немцова, и общество в целом - каждого со своей.

В Сочи, где уровень протестных настроений весьма высок, причем не только в силу экономического кризиса, но и в силу многочисленных конфликтов горожан с властью по поводу неловко реализуемого олимпийского проекта, победа власти выглядит весомой вдвойне. Уроки сочинских выборов, их тактические наработки пригодятся и власти, и оппозиции предстоящей осенью, во время очередной серии выборов, когда социальный протест в регионах вследствие кризиса достигнет нынешнего сочинского накала. В этом смысле Сочи, которым в легкой форме "переболела" и власть, и оппозиция, способствовал укреплению обеих сторон, мобилизации защитных сил и того, и другого организмов.

версия для печати