Голос Истории звучит негромко, недолго, немного разочаровывающе. Тяжелейшие дни. Нет слов. Общая вина и общее горе. Есть возможность сообщить свои мысли лично Владимиру Владимировичу. Краткий пересказ мыслей самого Владимира Владимировича, всем известных: мы – другая страна... не можем позволить себе вялости, безответственности и беспечности. И лишь в самом конце, в последнем абзаце, два-три внятных политических высказывания. Почти в повелительном наклонении. Мы не позволим себе отказаться от буквы, а главное, от духа той Конституции, которую приняла страна на всенародном референдуме в 1993 году... Удушение свобод – победа террористов... Стоять плечом к плечу со всеми цивилизованными странами мира.
Собственно, в этих репликах весь смысл скуповатого ельцинского монолога, который в "Московских новостях" назван интервью. Борис Николаевич не согласен с Путиным. Он против антиконституционных загогулин второго президента РФ. Он против удушения свобод как основы политики двух путинских пятилеток. Он против антизападной истерии, развернувшейся в эти дни на нашем политическом Олимпе. Это сказано ясно, определенно, строго.
Однако что с того, что против? Вспомним: Ельцин категорически возражал против сталинского гимна, учрежденного наследником на обломках Глинки, – не помогло. Ельцин не раз заявлял после отставки, что встречается с Путиным и делится с ним своими соображениями: чем дальше, тем трудней было в это поверить, теперь уж совсем не верится. Наконец, политический вес этих двух политиков ныне обратно пропорционален весу физическому. Борис Николаевич ушел, смахнув слезу и попросив прощения у непреклонного электората. Владимир Владимирович популярен и безальтернативен даже сегодня, после Беслана. Типичная российская история: тот, кто пришел дать нам волю, проклят и забыт. А мелкий тиран и реставратор машет совиными крылами как заведенный.
Иными словами, ельцинские советы и предостережения наверняка не будут восприняты Путиным. Напротив, скорее возымеют обратное действие: обидчивый наследник лишь укрепится в сознании своей правоты и продолжит успешное замораживание России. Пока жив, Борис Николаевич обречен наблюдать за тем, как медленно, но неуклонно уничтожаются все его политические завоевания. Вынужден молча, лишь изредка и коротко откликаясь, все это терпеть. И если его завтра опять спросят о 1999 годе, он опять скажет: я не жалею, что "выбрал" Владимира Владимировича. В самом деле, чего уж там жалеть.
Другое дело – История. В ней, всегда справедливой посмертно, самый первый президент России навсегда пребудет победителем, что бы ни натворил в оставшееся время самый второй президент РФ. Ибо смысл Истории – движение народов к свободе, и тут Борис Николаевич конкурентов не ведает. Останется в учебниках, конечно, и Путин – но мелким, как его душа, шрифтом, в конце грустного абзаца про смутные злодейские времена, без лупы не разберешь.
Должно быть, Ельцин догадывается об этом, оттого и молчит, и неохотно роняет слова, когда уж совсем подопрет, и вновь уходит в немоту, в бездействие, в Историю. Он сегодня опять проиграл. Он завтра обязательно выиграет. А кадровые рокировочки, болезненные ошибки, мучительные разочарования – эти мысли он оставит при себе. Это не для газеты. Может быть, для дневника или магнитофонной ленты. "Бояться автору нечего – он умер лет сто назад". Впрочем, он и не боится, и жив-здоров, и красноречив даже в своем молчании – насколько позволяют нервы, темперамент, закулисные договоренности, историческая роль.
Для меня, как и для всех россиян, это были тяжелейшие дни. Нет таких слов, которыми можно описать мое сочувствие людям, которые потеряли в бесланской трагедии своих детей. Думаю, каждый взрослый человек в России чувствует долю своей ответственности за то, что произошло. Не уберегли детей, не защитили... Это наша общая вина и наше общее горе.
Я уже говорил, в том числе и читателям "Московских новостей", что, уйдя из публичной политики, не собираюсь давать политические комментарии и обсуждать действия тех, кто пришел после меня: президента страны, лидеров партий, депутатов, политиков. У меня есть возможность те соображения, те мысли, которые волнуют меня, высказать лично Владимиру Владимировичу Путину. Я считаю, это корректный и цивилизованный путь отношений двух президентов страны — бывшего и нынешнего.
Но пользуясь нашей с вами встречей, хотел бы вот что сказать. Трагедия Беслана стала водоразделом. Мы все — другие. И страна другая после этой трагедии. Мы не можем позволить себе той вялости, безответственности и беспечности, которые привели нас к этим страшным событиям. И власть обязана действовать жестко и быстро. В соответствии с теми кровавыми вызовами, которые бросил нам новый враг, имя которому терроризм.
Но я при этом твердо верю, что меры, на которые после Беслана пойдет руководство страны, будут лежать в русле тех демократических свобод, которые стали ценнейшим достижением России за последнее десятилетие. И мы не позволим себе отказаться от буквы, а главное, от духа той Конституции, которую приняла страна на всенародном референдуме в 1993 году. Хотя бы только потому, что удушение свобод, свертывание демократических прав — это и есть в том числе победа террористов. И только демократическая страна может успешно противостоять терроризму. И рассчитывать на то, что в этой борьбе она будет стоять плечом к плечу со всеми цивилизованными странами мира.
'Московские новости', 17.09.2004
Уважаемый Борис Николаевич, Вы непростительно долго молчите. И уже даже не верится, что когда-то Вы взобрались на броню, чтобы отстоять будущее России. Особенно непозволительно, вызывающе непозволительно Ваше молчание в последние дни.
Всем, кроме В. Путина, понятно, что трагедия в Беслане – прямое следствие войны в Чечне. И хотя, уходя из Кремля в декабре 1999 года, Вы покаялись за то, что развязали войну, это никоим образом не освобождает Вас от ответственности за то, что происходит сегодня.
Вы промолчали, когда в Беслане были убиты сотни детей и их родителей. Для меня очевидно, что главный виновник этой конкретной трагедии Ваш преемник В. Путин. Но он – Ваш выбор, и поэтому Вы отвечаете за этот выбор, равно как и Ваши соратники, включая меня.
Я, к сожалению, уверен, что Вы промолчите и сейчас, когда В. Путин, эксплуатируя огромную человеческую трагедию, решил окончательно растоптать ельцинскую (Вашу!) Конституцию. Решение назначать губернаторов и президентов национальных республик ставит крест на федерализме в России, а следовательно, на возможности сохранить Россию.
Я не мог себе представить, что М. Горбачев окажется сильнее и последовательнее, чем Вы, в борьбе за демократическую Россию. Он не побоялся напрямую оппонировать В. Путину: "...После всего, что произошло (в Беслане), вернуться к диалогу (читай – с А. Масхадовым) еще труднее. Но альтернативы в конечном счете нет. Надо его вести с теми, кто готов к нему... Стране необходимо сказать правду... удар наносится по России, которая осуществляет трудный переход к демократии... Надо действовать вместе. И не на словах, а на деле".
У М. Горбачева, как и у Вас, есть дочь, семья. Он, как и Вы, самостоятельно выбрал свой путь. Вы тоже отвечаете не только за свою семью, но и за всех, кто пошел за Вами.
Вы молчите. "Это хуже, чем преступление,– это ошибка",– сказал искусный Талейран.
Борис Николаевич, Вы не имеете права молчать. Ваше молчание означает согласие с В. Путиным. И следовательно, предательство миллионов сограждан, которые благодаря Вам поверили в будущее для своих детей и для себя в России.
Лондон, 13 сентября 2004 года, опубликовано в "Коммерсанте"
Президент Российской Федерации Владимир Путин заявил о своем намерении совершить в стране конституционный переворот. Его выступление 13 сентября 2004 года на расширенном заседании правительства содержит развернутую программу демонтажа основополагающих институтов демократии в России.
Совершенно ясно, что меры, на которых президент настаивает, не имеют к борьбе с мировым терроризмом вообще никакого отношения. Владимир Путин предлагает формально закрепить авторитарный режим, что вовсе не способно ни обеспечить безопасность российских граждан, ни гарантировать целостность российского государства. Наоборот: реализация таких планов будет, по существу, означать, что Россия капитулирует перед терроризмом, смирившись с разрушением своего конституционного строя. Террористы не могли и мечтать о таком быстром и легком успехе, какой готова подарить им теперь российская власть.
На самом деле Кремль цинично использует человеческое горе как удобный фон для масштабных политических махинаций. Ситуация, когда общество оглушено и подавлено чередой трагических событий, очевидно, показалась президенту и его политическим советникам особенно благоприятной для проведения в жизнь давно разработанного "плана мероприятий", очевидная цель которого - дальнейшее укрепление режима личной власти Владимира Путина.
"Россия есть демократическое федеративное правовое государство...", - гласит первая статья Конституции РФ. Кремль намерен теперь ликвидировать каждый из элементов этого триединства, лежащего в основании российской государственности. Путинская Россия не будет государством демократическим, поскольку ее граждане лишаются права на свободные выборы как - по Конституции - "высшее и непосредственное выражение власти народа". Путинская Россия не будет государством федеративным, поскольку управлять ее регионами будут чиновники, назначенные только центром и только центру подотчетные. Путинская Россия не будет государством правовым, поскольку принятое еще восемь лет назад решение высшего органа конституционного правосудия страны, Конституционного Суда РФ, прямо запрещающее подобного рода "реформы", окажется проигнорированным.
Впрочем, нынешний демарш президента Путина - не что иное как продолжение последовательного политического курса на ликвидацию народовластия в России. За то время, пока президент Путин и его соратники правят страной, российские избиратели уже лишились права участвовать в формировании Совета Федерации. Граждане России уже фактически утратили возможность выражать свою волю посредством референдумов. Выборы в Государственную думу уже превращены в фарс, результат которого предопределен грубейшими нарушениями избирательных процедур и широкомасштабными подтасовками результатов голосования. О развитии реальной многопартийности уже не идет и речи. Местное самоуправление как властный институт окончательно сведено на нет. Выборы глав регионов и так проходят под жестоким давлением Кремля.
Теперь федеральная власть намерена еще больше развить - а заодно и юридически оформить - свои достижения в борьбе с институтом выборов как таковым. Смысл сказанных Владимиром Путиным слов о "несоответствии состоянию и уровню развития общества политической системы" теперь становится совершенно прозрачным: Конституция гарантирует народу России права "носителя суверенитета и единственного источника власти", а президент считает его неспособным совершить осознанный политический выбор. Можно не сомневаться, что в этих обстоятельствах институт президентских выборов тоже окажется вскоре странным и почти неуместным атавизмом.
Намерениям разрушить демократический конституционный строй в России общество должно противопоставить энергичные согласованные усилия. Мы, члены "Комитета-2008: Свободный выбор", призываем всех граждан Российской Федерации сплотиться для защиты конституционных устоев российской государственности. Мы призываем общественные объединения и политические партии, сохранившие независимость от власти и способность к практическим действиям, использовать все свои ресурсы для организации протеста в любых законных формах.
Мы призываем законодательные собрания субъектов федерации и глав исполнительной власти российских регионов решительно и недвусмысленно выступить в защиту прав своих избирателей, потребовать от представителей регионов в Совете Федерации последовательно отвергать любые попытки провести антиконституционные законопроекты через Федеральное Собрание.
Наконец, мы призываем президента России Владимира Путина обратить особое внимание на содержание третьей статьи Конституции Российской Федерации. Ее четвертый пункт гласит: "Никто не может присваивать власть в Российской Федерации. Захват власти или присвоение властных полномочий преследуется по федеральному закону".
Newsru.com, 16.09.2004
