Пожалуй, многие из них и сами не готовы к тому, чтобы учить и воспитывать. Уже забыли, чему же именно надо учить. И пожалуй, потеряли представление о том, какие именно качества в своих родных детях надо воспитывать.

Пушкин был кем угодно, но не моралистом.

Вот вам мораль: по мненью моему,
Кухарку даром нанимать опасно;
Кто ж родился мужчиною, тому
Рядиться в юбку странно и напрасно...

(Из "Домика в Коломне", кто запамятовал, - который поэт так и кончает, дразня моралистов, - "...Больше ничего/ Не выжмешь из рассказа моего").

Мужчин и юбку пропустим из политкорректности, а насчет нанимать даром - все же не совсем вне морали. Про то же и "Сказка о попе и работнике его Балде":

... "Нужен мне работник:
Повар, конюх и плотник.
А где мне найти такого
Служителя не слишком дорогого?"

И Балда ему предлагает служить за три щелчка по лбу в год (само же предложение проистекает, пожалуй, из того, что Балда-то по рынку навстречу попу "идет, сам не зная куда", - ментальность, однако). Невеселый конец истории всем памятен с детства:

Со второго щелка
Лишился поп языка;
А с третьего щелка
Вышибло ум у старика,
А Балда приговаривал с укоризной:
"Не гонялся бы ты, поп, за дешевизной".

Нравоучительно и при этом современно звучит, почти "рыночно". При желании можно услышать некое предостережение очень по делу.

"Сказку о рыбаке и рыбке", хочется верить, читают детям одной из первых. Все вроде ясно - старик внял мольбе рыбки и отпустил ее. Да не просто - а на все ее предложения - "Дорогой за себя дам откуп: откуплюсь чем только пожелаешь", - не поддался:

И сказал ей ласковое слово:
"Бог с тобою, золотая рыбка!
Твоего мне откупа не надо;
Ступай себе в синее море,
Гуляй там себе на просторе".

Как же не читать эту сказку детям вслух!

Кроме, как у Пушкина, где им нынче услышать, что бывают добрые поступки безо всяких условий - без откупа (по-нынешнему - без отката), просто - ступай (как чудесно это "ступай", обращенное к рыбке!) да гуляй. "Не посмел я взять с нее выкуп..." - не побоялся, а - не решился: что-то внутри не пустило (ну, то, что в давнее время называли совестью, говорили: "совесть не позволила"). Это потом старуха принудила старика вернуться к морю и добирать шаг за шагом упущенную выгоду. И тут уже автор и жалеет старика, и в то же время по-своему суров к нему за податливость к чужой злой воле.

Потом Чехов изобразит этого старика из пушкинской сказки в своих "Трех сестрах" - он отнесется к Андрею, посадившему на голову сестрам свою жену Наташу, так же жалостливо-пренебрежительно: это безвольный тип русского человека, человек-тряпка, потакающий своим безволием деспотам, губящий тем самым лучшее вокруг себя и себя самого...

Но до этого еще далеко, и на другой год после "Сказки о рыбаке и рыбке", в 1834-м, Пушкин пишет "Сказку о золотом петушке", где за неисполнение обещанного царь оказывается наказанным еще злее, чем хозяин Балды - за жадность и некоторое прохиндейство.

Царь скопца благодарит,
Горы золота сулит.
"За такое одолженье, -
Говорит он в восхищеньи, -
Волю первую твою
Я исполню, как мою".

Но, оказывается, не безусловно. А в зависимости от того, какова будет эта первая воля, - не разойдется ли решительно с интересами самого царя.

Что ты в голову забрал?
Я конечно обещал,
Но всему же есть граница.
И зачем тебе девица?
Полно, знаешь ли, кто я?

........................................

Убирайся, цел пока;
Оттащите старика!"
Старичок хотел заспорить,
Но с иным накладно вздорить;
Царь хватил его жезлом...

Ну и так далее. Сам же пережил вздорного старичка не намного - видимо, на несколько минут. Петушок отплатил ему за вероломство полной мерой.

Так "учит" или "не учит" Пушкин? Об этом - позже. Пока же обратимся к прозе - хотя бы к "Станционному смотрителю". Вообще "Повести покойного Ивана Петровича Белкина" - это семейное чтение. Хотя бы одну из них детям лет до двенадцати (а с какого возраста - дело сугубо индивидуальное) надо прочесть дома вслух. Тогда совсем иным будет отношение и к повести, и к Пушкину, и вообще к русской классике. А может быть, и к жизни.

"...Вышла из-за перегородки девочка лет четырнадцати и побежала в сени. Красота ее меня поразила. "Это твоя дочка?" - спросил я смотрителя. - "Дочка-с, - отвечал он с видом довольного самолюбия..."

А несколько лет спустя рассказчик, остановившись у того же почтового домика, "не мог надивиться, как три или четыре года могли превратить бодрого мужчину в хилого старика". История бедного Самсона Вырина именно в отрочестве должна войти в сознание - и как мастерски выписанное повествование, и как моральный урок - вплоть до щемящего финала, где мальчик показывает приезжему "груду песку, в которую врыт был черный крест с медным образом", и рассказывает, как приходила сюда барыня. "Она легла здесь и лежала долго".

Говорят и пишут об этой небольшой повести вот уже около двух веков, и в каждое время проступают новые оттенки ее смыслов. Сегодня, вероятно, такие: вы имеете право устраивать жизнь как вам нравится, выбирать по вкусу друзей, возлюбленных, места для жизни, платья и украшения. Но чтобы быть полноценным человеком, должны помнить о тех, кто слабее, кто одинок, кому больно. Нельзя не задумываться о той боли, которую можем причинить мы - молодые, сильные, идя вперед и вверх. Не задумываться над тем, не были ли мы глухи к страданиям того, кто рядом. Для кого в нас именно - смысл и возможная (и, быть может, из-за нас утерянная) хотя бы скудная радость жизни.

Повесть Пушкина дотягивается до наших дней в первую голову мыслью о родителях, которых во все времена многие молодые плохо понимают и, главное, не стараются понять, привычно считая "стариков", "предков" и т.п. отставшими от современных запросов и скучными. (Письма двух чем-то близких отечественных литераторов - Пушкина и Чехова - показывают у обоих естественное сознание долга перед родителями, при том, что обоим были родители достаточно чужды.)

Первый поэт, знавший толк в земных удовольствиях, показывает тем, кто способен видеть, что выше всего - человечность и сострадание, что так называемый маленький человек (с этих повестей и вошел он в русскую литературу - и жил в ней вплоть до советского времени) не менее ценен в моральном смысле, чем большой, сильный и богатый.

Трудно примирить, согласовать интересы и устремления разных людей - в том числе разных по возрасту, образованию, по доходам и возможностям. Но думать о том, как это сделать, - необходимо. И уж во всяком случае - учиться с молодых, даже юных и отроческих лет понимать другого, его чувства - как бы ни были мы погружены в собственные эмоции и заботы, как бы ни вбили себе в голову в один отнюдь не прекрасный день сомнительный афоризм, издавна не раз мною слышанный: "Я никому ничего не должен!" (Иногда добавлялось: "Был должен - и уже расплатился").

Необходимость видеть вокруг себя кого-то еще, необходимость и уменье сочувствовать - качество, без которого не обойтись в становлении личности. Если только не решили обойтись без самого становления.

Так учит все-таки Пушкин или это что-то другое?

Он сам об этом сказал, и каждый москвич, равно как и приезжий, может прочитать эти слова на его памятнике:

И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал...

"Пробуждал" - не прививал, не воспитывал... Знал, что эти чувства дремлют едва ли не в каждом человеке, - только надо пробудить. И всю жизнь боготворивший Пушкина Михаил Булгаков идет за ним, формируя своего Иешуа, - верившего, что всякий человек по природе своей добр.

версия для печати

Нравится

Tweet

Получить код